Сердце, похожее на эту пору

После битв с хаосом, после спасения извне, наступает эта тишина. Не пустота, а наполненность. Глава «Осенний вечер» — это первый момент, когда герой перестаёт бороться с собственной природой и начинает слышать её музыку.

Здесь больше нет масок, нет позы — есть признание: «Я — одинокий путник». Но это одиночество больше не рана, а способ существования, источник глубины и наблюдения. Его сердце наконец определено: оно — как осень. Не увядание, а зрелость. Не холод, а чистота. Не громкая страсть, а тихая, беспредельная глубина, способная вместить целый мир чувств.

Герой выбирает ту среду — дождь, шорох листьев, сумерки, — которая созвучна его внутреннему миру. Он не ждёт, что его согреет лето; он находит совершенство и красоту в своей собственной «поре».
Именно из этой принятой глубины рождается первое зрелое чувство, обращённое к другому. Это не требование и не зависимость, а дар. Обещание любить «каждой осенью» — это клятва верности не только возлюбленной, но и самому себе. Это понимание, что любовь возможна не вопреки одиночеству путника, а именно из него, из этой самой тишины и глубины.

«Осенний вечер» — это момент, когда душа, наконец, нашла свой тон и зазвучала им в унисон с миром. Это предчувствие счастья, которое уже не нужно искать вовне — оно разлито в самом воздухе этого тихого, дождливого, прекрасного вечера.





Как прекрасен вечер осенний,
Где ветер листву лишь щекочет.
Как прекрасен дождливый вечер,
Где я — одинокий путник.

Я — в пути мечтаний и ожиданий,
И, быть может, только ветер
Укажет дорогу сквозь дымку
Моих же мыслей и снов.

Под сенью тихих, печальных аллей
Теряю я шаг свой негромкий.
Иду навстречу тебе,
Прекрасная моя.

Улыбнись мне, глядя в глаза —
Лишь мне.
Согрей моё сердце,
Похожее на эту пору
Своей тишиной и глубиной.

Любовь моя, убежим с тобой
В шорох листьев и в шепот дождя,
В её грусть и мягкую тоску,
Чтоб укрыться, как в плаще.

Всё тот же одинокий путник,
Но любовь к тебе не угаснет.
Пусть будешь ты согрета
Каждой осенью —
Моей.