Прекрасные бездельники... Глава 19

Обед в Лесном доме проходил очень шумно и оживленно. За огромным столом разместилась вся бомбейская труппа, не было только Роялса.

- Странно, почему он до сих пор не вернулся? - высказался вслух Дуглас, бросая тоскливый взгляд на пустой стул. - Никогда не думал, что в городе у него могут быть дела поважнее, чем в Лесном доме.

- Вероятно Рупа заупрямилась, и оттого его путь стал длиннее на целую милю, - бросил язвительное замечание Сид, подавая йогурт с фруктами.

- О чем ты болтаешь, парень? - рассердился Дуглас. - Ты подаешь йогурт или свои идеи насчет лошади Роялса?

- Не ворчите, сэр, - заупрямился Абрахам. - Йогурт может подавать и кто-то другой, а свои идеи могу подавать только я сам.

- Для полного желудка мне не хватало только твоих идей! - по-прежнему жестко упрекнул его Октавиус. - Пойди на конюшню и узнай — готовы ли лошади?

- Фред, мы хотели бы поиграть в теннис, - бросил через стол Ашок Нарайан. - У тебя здесь есть подходящее место?

- В старом доме у меня был хороший корт, - отозвался Дуглас. - Ну а здесь можно играть только в травяной хоккей. Вон на той лужайке, в цветнике.

- Мы хотим играть в травяной хоккей, - заявила решительно Биби Камрай. - Только не в цветнике.

- А разве дамы не поедут с нами на прогулку? - спросила я у Фреда.

- Ты же слышала — они хотят играть в травяной хоккей, - Дуглас в недоумении развел руками, видно, не ожидая такого решения от восточных красавиц. - В Индии, на сегодняшний день, это самая популярная игра среди женщин.

- Вот именно, - поддакнул Ашок. - Женщины играют в травяной хоккей, а мужчины в теннис! Мужские предпочтения никогда не совпадали с женскими.

- В теннис можно играть в доме у Домбровича, - сказала я. - Туда несложно добраться, если воспользоваться передвижным транспортом, и если парни захотят туда поехать.

- А почему бы и нет? - оживился Карим-Карим. - Я давно не держал в руках ракетку. Надо немного размяться, чтобы поднять тонус перед сегодняшним вечером.

- Что за интерес — жить в Лесном доме и не заниматься тем, чем тебе хочется? - добавила я, взглянув на Фреда насмешливо.

- Эй, Сид, ты еще не ушел? - позвал Дуглас Абрахама. - Скажи Таклеру, пусть закладывает экипаж.

- Но мы тоже хотим ехать! - запротестовали женщины. - Надеемся, в доме у Домбровича найдется место для игры в травяной хоккей?

- О, да! Перед домом достаточно места, - я старалась говорить убедительно с тем, чтобы поддержать энтузиазм бомбеек. - Там такой большой зеленый луг. Раньше там часто устраивали футбол.

- Вот и отлично! Мы едем! - высказалась за всех Биби Камрай.

- Ладно, Джером отвезет вас на машине, - сдался Дуглас, глубоко вздохнув.

- Не думал я, Сима, что так все получится, - жаловался мне Фред немного погодя. - Невозможно поверить в то, что сама Шивадаси, как девчонка, побежала играть в травяной хоккей. Если в Бомбее об этом узнает толпа почитателей высокого искусства, меня растерзают как богоотступника!


- Не страдай так, Фредди, - утешила я его. - Ведь они обычные люди. Ты забыл, что даже Боги играли в мяч. Я тоже отправилась бы с ними за компанию, если бы знала все тонкости их любимой игры.

Вскоре я увидела веселых, говорливых бомбейцев в белых спортивных костюмах с ракетками и клюшками в руках. Можно было подумать, что эта необычная компания отправилась на слет любителей-спортсменов. Мужчины сели в открытый экипаж, а женщины — в машину, и все они, галдя и пересмеиваясь, съехали со двора, оставив после себя какое-то приятное, живое чувство беззаботности.

*  *  *

Фред и я тоже были готовы отправиться на прогулку по окрестностям. Без обиняков Дуглас признался, что намерен посетить сегодня те места, где природа способна любого удивить своей утонченной красотой, и мне непременно стоит на это посмотреть. То были его любимые места, по которым он предпочитал бродить в часы досуга в одиночестве.

Нам подвели лошадей. Свободно зацепившись одной ногой за стремя и, размеренно оттолкнувшись от земли другой, Фред важно погрузился в седло самой эффектной лошади своего табуна. Важно восседая на Шапу, он выглядел благородным господином. Возможно, Дуглас хотел произвести на меня неотразимое впечатление, демонстрируя свое умение управлять породистой лошадью.

Вид Кини в новой экипировке для верховой езды меня приятно удивил. Микки под ним беспрестанно фыркал, но охотно слушался посылов.

Мы направились к большой реке. Фред сам выбирал дорогу, уверенно ориентируясь на местности. Он избегал крутых подъемов и спусков, и очень скоро мы достигли настоящих девственных мест, где красота природы была настолько изумительна, что перехватывало дыхание и сладостно щемило в груди от чарующего великолепия.

- Я знаю здесь все самые удобные для хождения тропы на три мили по течению реки, - хвастался Дуглас, словно был здесь первопроходцем. - Знаю как сюда можно добраться самым коротким обходным путем. У меня здесь есть любимые уголки. Красотами этих мест можно любоваться до бесконечности. Здесь не хуже, чем в Канаде, где я был однажды. Сейчас мы движемся к утесу Воспоминаний. Именно я дал ему такое название. Если тебе, Сима, захочется посмотреть на него осенью, а осенью он выглядит куда более внушительно, чем сейчас, то я окажу тебе такую услугу. Уверен, тебе захочется побывать там еще не однажды.

Всю дорогу Кини держался чуть поодаль, и я ловила его томно настороженные взгляды из-под насупленных черных бровей. У меня не было возможности с ним заговорить, так как Дуглас не подавал никаких призывных знаков, позволявших ему приблизиться.

Неожиданно мы очутились над обрывом. Далеко внизу медленно текла Большая река. Она несла свои темные воды под утесом, который навис над ней молчаливой громадой. Лошадь Дугласа заржала, словно узнала это место. Эхо заиграло звонкой россыпью таких же звуков, и было похоже, будто с покатых речных берегов отозвалось еще несколько лошадей. Дуглас приподнялся на стременах и торжественно провозгласил на хорошем русском:

- Слушай, река!.. Я дарю тебе свой голос, свое отражение, свою любовь!

Мне показалось, что в ответ река усилила шум быстрых струй на перекате. На реку всегда можно смотреть до бесконечности, особенно когда пытаешься уловить взглядом неустанный бег ее воды; даже на широком просторе, став уже полноводной, она также способна зачаровывать размеренным ходом своего течения.

Но мы не могли оставаться здесь надолго — обратный путь мог занять у нас порядочно времени. Мы развернули лошадей и, ведомые Дугласом, сделав небольшой круг по лесу, вышли в луга.

- Можно было остаться на утесе подольше, но мы не взяли с собой вина и снеди, чтобы устроить пикник, - заметил Дуглас, как бы оправдывая свою поспешность. - К тому же, сейчас не весна и не осень, когда хочется излить свои чувства в поэзии.

- Разве та фраза была не из стихотворения? - напомнила я ему. - Уверена, пастушок воспринял это, как простую игру слов, но меня-то не проведешь. Чьи это стихи?

- Их написал твой брат. Бывая в том месте и глядя на утес, я всегда читаю эту строчку, как бы приветствуя то воспоминание, которое живет там.

- Никогда раньше не слышала этого стихотворения. Я не знала, что Рэм писал стихи.

- Он сочинил его во время прогулки в тех местах. Он надеялся, что увидит Большую реку через много-много лет, когда его настигнет старость. Он верил, что там все будет так же неизменно, как в дни его юности.

- Фредди, я должна услышать это стихотворение. Это позволит мне снова почувствовать живое присутствие Рэма в моменте, когда он стоял над обрывом и смотрел на реку…

Мне не пришлось долго уговаривать Дугласа. Он готов был прочитать это стихотворение даже не дожидаясь моей просьбы.

Слушай, река! Я дарю тебе свой голос,
свое отражение, свою любовь…
Помни, река! Моя душа была здесь,
погруженная в вечное течение.
Неси ее, река!
Будет ли конец пути?
Но я выйду из мощи твоей
в далеком будущем.
Я буду стоять на твоем берегу,
омытый временем и забвением.

Весь обратный путь я размышляла над этим стихотворением Рэма. Я была так поглощена своими мыслями, что даже не замечала знаков, которыми Кини пытался привлечь мое внимание, не слышала о чем заговаривал со мной Дуглас. Фреду пришлось пустить лошадей рысью, чтобы вернуть меня в реальность.

В скором времени мы оказались в Холминде, недалеко от дома Домбровича. Было решено там остановиться и передохнуть.

Бомбейцы, не удовлетворив еще сполна свой спортивный азарт, не спешили пока возвращаться в Лесной дом, а потому радостно приветствовали наше появление. Набегавшись по жаре и солнцепеку, они отдыхали в шезлонгах на тенистой стороне дома, весело переговариваясь и попивая содовую из больших пластиковых бутылок.

Дуглас взял ракетки и позвал Кини составить ему компанию на пару сетов. Я устроилась среди женщин: они наперебой обсуждали закончившуюся недавно игру в хоккей, хвалили Карбера, который согласился стоять в воротах и судил соревнование.

Скоро все переключили свое внимание на игравших в теннис. Я знала Дугласа, как превосходного теннисиста, способного играть без передышки несколько часов подряд, не взирая на возраст. Кини приходилось не сладко: он не был искушен в этом виде спорта, а если и играл когда-нибудь, то только ради азарта и своего удовольствия.

Мужчины-бомбейцы, захваченные духом спортивного поединка, покачивали головами, давали слабой стороне советы, а Дуглас только самодовольно посмеивался. Оба игрока вскоре вспотели от беготни и напряжения.

После нескольких сетов игра закончилась: Кини конечно же проиграл своему партнеру. Женщины жалели парня, говорили, что в этом деле нужна многолетняя тренировка, называли его царевичем Говиндой.

Дуглас осведомился у индийцев, собираются ли они ехать на чай в Лесной дом? Женщины дружно заявили, что они приготовят чай здесь, жаль только нет свежего молока. Я сказала, что в леднике есть запасы сгущенного молока, а чтобы достать свежее, нужно ехать в ближайшую деревню. Тогда женщины в один голос заявили, что остаются до вечера.

Мы снова сели на лошадей и порысили в Лесной дом. На этот раз Фред позволил Кини ехать рядом с собой.

- В седле ты держишься намного уверенней, чем без него, - одобрительно взглянув на пастушка, Дуглас бросил в его сторону лестное замечание. - Скоро осенние скачки в Пардубице. Как ты думаешь, Шапу уже готова для такого испытания? По-моему, мы вложили в нее достаточно сил и средств.

- Ты надеешься взять на ней кубок? - от неожиданности Кини осадил Микки, но тут же дал ему хорошего шенкеля.

- Разве она так уж плоха? - снова спросил Фред.

- Она многого стоит, и я уже полюбил ее, как девушку, - Кини мечтательно взглянул на Шапу. - Но, по-моему, для серьезных скачек она тяжеловата. Но, в любом случае, я буду доволен, если она оправдает твои надежды, ведь я вложил в нее и свой труд тоже.

- О, молодость! О, тщеславие! - рассмеялся самодовольно Актавиус. - Я уже подал заявку на весенние дерби в Лондоне.

- Я слышал, здешний конезавод хочет купить ее у тебя, - заметил пастушок неуверенно. - Ты откажешься от такого предложения?

- Лично для меня скачки важнее. Здесь дело принципа, а вовсе не цена.

- Зачем тебе все это? - спросила я у Дугласа. - Шапу ты продашь при любых обстоятельствах — у нее безупречный экстерьер. Зачем ей эти скачки?

- Если Шапу возьмет хотя бы один приз на скачках, за нее заплатят гораздо больше, чем просто за экстерьер! - изрек Фред важно. - Лошадь не только объект для любования, прежде всего, она ценится за ездовые качества, а скачки — это деньги, заодно и престиж. Чем дороже лошадь, тем выше престиж ее хозяина…

Оставшийся путь мы проскакали молча, наслаждаясь ритмичным бегом разгоряченных лошадей.

В Лесном доме нас встречал Роялс.

- Давно ли вы вернулись, друг мой? - спросил его Фред вместо приветствия. - Мы ждали вас к обеду. Что с вами случилось?

- Рупа потеряла подкову. Пришлось заехать в деревню, - ответил Роялс, вызывающе поглядывая на Кини. - Я встретил там участкового Бродова. Он говорит, что Кини ведет себя как-то через чур подозрительно, скрывается в твоем доме, про дом своих родителей ничего знать не хочет, мол, пора разобраться в этой ситуации. Спрашивал, когда ты отпустишь парня? Я посоветовал ему обговорить этот вопрос лично с тобой, Фредди.

- Этот Бродов какой-то мутный тип, как говорят русские, — наводит тень на плетень, - проворчал Дуглас и, сойдя с лошади, услужливо предложил мне свою помощь. - Мы ведь с ним обо всем договорились два месяца назад. Тогда я не заметил, чтобы он страдал чрезмерной забывчивостью.

Подошедший Кини уже намеревался забрать у меня лошадь, чтобы отвести ее в конюшню, но Фред остановил его.

- Иди к Ок Лонгу, - приказал он ему. - Скажешь, что я освободил тебя от должности конюшего, теперь будешь помогать Сиду по дому. И приходи на чай. Считай, что ты получил приглашение от дамы.

Кини ошалело посмотрел на Фреда, потом на меня. Дуглас подозвал Джима и велел ему отвести лошадей на конюшню. Кини продолжал стоять, не зная что можно предпринять в этой ситуации.

- Я тебе все сказал, - бросил ему Фред: кажется, он начинал раздражаться. - Завтра в ночное не пойдешь. Сид тебе все разъяснит по твоим нынешним обязанностям.

Фред галантно взял меня под локоть и проводил в дом.

Комнату на верхнем этаже теперь было не узнать: почти вся мебель была убрана, пол был застелен мягкими ворсистыми коврами, завален тюфяками и подушками, несколько больших овальных зеркал в старинных массивных подвесных рамах были расставлены в разных местах комнаты.

*   *   *

Кини присутствовал на чае, как особо приглашенное лицо. Он пил чай из красивой кружки тонкого фарфора, между делом внимательно следя за мужчинами и бросая осторожные взгляды в мою сторону, но по его виду нельзя было сказать, что он чувствовал себя скованно. Он был одет в свежую белую рубашку с кружевами и полиэстеровые брюки кирпичного цвета; на шее красовался черный платок из китайского шелка.

- В этом новом наряде Кини неплохо смотрится, дорогая, - бросил мне на хинди Дуглас. - Совсем как маленький лорд.

- Жаль, с воспитанием у него не важно, - живо откликнулся Роялс. - И эти ковбойские сапоги ему не долго осталось носить.

- Господа, для чего вы пригласили бедного мальчика на чай? Чтобы выказывать ему свое небрежение? - стала укорять я мужчин.

- Разве мы сказали про него что-то дурное? - фыркнул Бакин.

- Вы говорите на хинди, значит хотите скрыть свое нелестное мнение о нем. Будто он этого не понял…

- Хорошо, я готов повторить то же самое, только на русском, - охотно согласился офицер верхового отряда и обратился к Кини:

- Мой мальчик, вы не соскучились по дому?  По-моему, там вас ждут большие дела. Все же, на вашем месте, я бы проявил уважение к родителям. И неужто у вас в деревне нет прелестных девушек? Вам восемнадцать, а у вас до сих пор нет подружки. Это нездоровое явление для молодого мужчины вашего возраста.

Кини отставил пустую чашку и собрался уже удариться в объяснения, но Дуглас его опередил:

- Бак, оставьте его в покое. Вы хоть и офицер верховых, однако же не капитан карабинеров, а Лесной дом не полицейский участок. Придет время, и он окажется там без вашей помощи. Так что будьте к нему снисходительнее, мой друг.

- Почему за чаем вы всегда в таком отвратительном расположении духа, Роялс? - спросила я у Бакина. - Вы добиваетесь моей симпатии, а сами делаете все, чтобы у меня был повод презирать вас. Или вы думаете, что сегодня ночью у вас в очередной раз появится возможность приносить мне свои извинения?

- Не ссорьтесь, дети мои, - стал уговаривать нас Фред. - Мы собрались за чаем, чтобы поговорить по душам, а между вами опять назревает скандал.

- А разве этот разговор не от души? - хихикнул вдруг Бак.

- Да, да… - закивал головой Дуглас. - Что от души, то от души.

- Послушай, мой мальчик, - обратился Фред к Кини, продолжив уже в более холодном тоне. - Я разрешил тебе жить в этом доме на правах моего близкого друга вовсе не потому, что мной движет какая-то симпатия или слабость к твоему нежному возрасту. Больше всего я не заинтересован в твоем сближении с Симой, но, раз уж так случилось, и вы оказались втянуты в круг личных симпатий, то я вынужден оберегать ее ранимую душу от потрясений даже вопреки ее желаниям.

Но одно я не в силах предотвратить даже ценой денег и власти — вашу разлуку. Она неизбежна. Ты должен осознавать это без наивного самолюбования. Я не намерен  из-за тебя конфликтовать с местной полицией. Ты достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки. Так вот, я хочу преподать тебе урок. Впрочем, сама жизнь говорит тебе — достойные люди живут достойно, ты мог в этом убедиться проведя в моем доме два месяца. Здесь ты прошел неплохую школу воспитания, осталось лишь подкорректировать некоторые моменты — это касается известных тебе вещей. Я никогда не пытался навязать тебе свои идеи, но я надеюсь, что в дальнейшем тебе не будет так тяжело, когда ты усвоишь значение этого урока.

- Фред, ты любишь говорить много и красиво, - ухмыльнулся Кини ничуть не смутившись. - Я совсем не переживаю о том, что сделают со мной наши власти. Я не нуждаюсь в твоих вещах и в твоей заботе, которыми ты пытаешься загнать меня в угол, чтобы я почувствовал, насколько я не образован и неуклюж в сравнении с другими: твоими друзьями, Роялсом, даже Симой. Не надо делать из меня дурака. Я все отлично понимаю. В твоих наставлениях я не вижу никакого проку, и все твои убеждения не для меня. Я согласен мыть посуду, полы, есть черствый хлеб, только не заставляй меня вместе со всеми ходить на эти нелепые богомольные мероприятия, петь «харе, харе», дышать ароматным дымом, совершать утренние омовения, натирая себя затем каким-то маслом с ужасным запахом.

- Наш мальчик никогда не вылезет из грязи, оставь ты ему миллионное состояние, этот дом и свой обожаемый «форд», - съехидничал Бак. - Что может быть хуже пустого сердца и безнравственной тупости…

- Его слепота не от того, что он упрям или глуп, - возразил категорично Дуглас. - Никто из нас не рождается йогом или брухо. Знание открывает себя постепенно, через стремление овладеть им любой ценой. И для этого необходим учитель. В одиночку можно забрести в непроходимые дебри.

Кини состроил кислую мину, но смолчал как бы из уважения к старшему собеседнику, а может просто не знал, что можно было ответить.

- Ты что, не понимаешь, что Дуглас терпеть не может, когда высмеивают его философские взгляды? - обрушилась я на Кини после чая, когда мы с ним остались одни на террасе.

- Я не понимаю, как можно верить в то, чего не существует? - бросил пастушок беззаботно, играя взглядом невинного ангела. - Я еще мирился с разными там церемониями, когда меня просили зажечь свечи, ароматные палочки, развесить гирлянды. Но разве мне плохо живется, когда я не слышу монотонного бормотания священника, не вижу этих разукрашенных статуй? Вот если тебя нет рядом со мной — это действительно катастрофа!

Он приблизился ко мне и, присев у моих ног, стал обнимать мои колени, пряча свое лицо в складках моего платья.

Я не знала, что можно было возразит этому мальчику. Он являлся настоящим русским аборигеном здешних мест и ничто не могло изменить его образ деревенского пастушка, коим он и должен был оставаться до последних дней своей жизни.