Откуда к нам пришла Зима...

С возрастом я перестал нуждаться в Зиме как некогда пострадавший – в осмыслении мытарств. Мне стала близка мудрость: да ничего они не значат, и слава Богу, что закончились. А копаться в них с воззрений тебя сегодняшнего – ничуть не умнее, чем нарочно вязнуть в снегу в непогоду. Бродский говорил, что самое последнее из всех занятий – изображать из себя жертву; я бы дополнил, что и вспоминать себя жертвой – тоже, даже если довелось ей быть.

Зима в средней полосе – настоящая мачеха без сантиментов: из-за несеверной влажности воздуха минус 20 равны почти сорока градусам в Сибири, и обморожение происходит за несколько минут. В зеркальной проекции под этот природный закон угодили в +35 в июне 2018-го встреченные в родном парке мексиканцы: непривычная влажность и отсутствие океанского воздуха их убивали, но и обливаясь потом, они без устали вращали головой на самарских девушек. Подозреваю, что бразильцам, с которыми они играли матч 1/8 финала Мундиаля было не легче.

Старожилы до сих пор вспоминают Новый год-1979 ещё в городе Куйбышев. Рекордные минус 42, краска, облезшая с трамваев и минимум жертв от замерзания лишь оттого, что в те времена в подъездах не было домофонов. В свои 5 лет я запомнил завешенные одеялами окна и привычное ожидание взрослыми Новогоднего огонька. «Скоро споёт Софочка», сказала Людмила Ивановна, часто гостившая у нас заслуженная учительница, которой (позже, чуть повзрослев) я прощал Ротару и оптимистичные советские песенки, потому что она прекрасно разбиралась… в хоккее. Но в том замерзающем 1978-м я ничего не знал, что где-то в другом измерении, пусть и на этом же континенте Пол Маккартни снимал прекрасный новогодний ролик With a little luck.

Поэтому всё, что сначала отодвигает, а затем смягчает Зиму – мои друзья. А самой проницательной оказалась Ахматова – с мыслью о людях, начинающих ощущать если не скорую, то неизбежную Весну уже в декабре под Рождество. Это трудно, но иногда получается.


****** 


Романтика Зимы эволюционно исчезла с окончанием детства и… советского дефицита. Уже нет романтики самостоятельной заливки льда с хоккеем в любую погоду (хоккей мирового уровня ныне прописан и во Флориде посреди пальм!), мандарины и все виды фруктов давно не дефицит, а живую ёлку мне жалко – однажды её надо выносить к помойке, оставляя умирать посреди безразличного ландшафта (отчего я давно её не ставлю).

Другой вид романтики – созерцание снегопада из венецианского окна рядом с камином и с кружкой тёплого чая – доступен тем немногим, кто может позволить себе не работать в самые холодные месяцы, и я давно заметил, что философствовать про «у природы нет плохой погоды» лучше всего в тепле под защитой евроокон. Прекрасное из раннего Бродского «Откуда к нам пришла Зима» по сути о том же: время, которое надо претерпеть без романтизации погоды, с философской свечой – она доступна всегда, в отличие от внешнего комфорта.


****** 


Нынешней Зимой Волга более-менее замерзает только к началу января, и скованная льдом вольница выглядит противоестественно, ничем не напоминая уральское или сибирское естество льда. Лето, тепло, навигация, торговля (в памяти о которой в Самаре сохранилась самая большая в России Набережная) – вот лицо города без намёка на зимнее безмолвие. Поэтому я убираю снег как нечто инородное и (к счастью) недолговечное, с юмором и теплом вспоминая растивших меня дедушек и бабушек, ещё в садике объяснивших мне, что Деда Мороза не существует. Они ценили не сказку, а надежду и её высшую ипостась – веру. В том числе и в то, что самые холодные дни однажды заканчиваются, и смыслы остаются прежними – одеться потеплее, не простудиться и встретить Весну в добром здравии.

С возрастом я понимаю, что бегство от Зимы хотя бы на новогодние каникулы в условный Египет или её романтизация в равной степени ошибочны. Жаль только общую дачную собаку, пусть даже с тёплой будкой и привычную к зимам. Надо обязательно съездить и накормить, напомнив товарищу Собакину, что до тепла всего пара месяцев, а до большего светового дня – и того меньше.

Он, впрочем, знает это без людских календарей. «Би-би», мы приехали, завтра потепление, а с апреля по ноябрь у тебя будет привычное меню с полным комплексом витаминов. А пока перекуси и жди снова на днях.

— Чем же всё это окончится? — Будет апрель.
— Будет апрель, вы уверены? — Да, я уверен.
Я уже слышал, и слух этот мною проверен,
будто бы в роще сегодня звенела свирель.

— Что же из этого следует? — Следует жить,
шить сарафаны и лёгкие платья из ситца.
— Вы полагаете, всё это будет носиться?
— Я полагаю, что всё это следует шить.

Кажется, тебе не нужно это утешение из Юрия Левитанского. Кто-то приехал, не забыл – уже достаточно. А теперь согревайся в будке, дорогой друг.    
 
(1-3 января 2025 года)