Глава шестнадцатая. Трок-Ан. Братишка

- Братишка! - вставай. Не добавляй дров в пламя моего ада.

Всё ещё прячась за щитом собственных век, Трок-Ан моргал, не размыкая их, лишь сокращая мышцы лица, восстанавливая закипающее кровообращение. Очень хотелось встать.
Гигантские мышцы спины зашевелились, пытаясь выпустить на волю рудиментарные крылья, это немного сдвинуло Хранителя. Он возликовал. Бессилие и паралич разные вещи. Удар таракана повредил кожу, мышцы и рёбра, но позвоночник вероятно выдержал. А значит, можно было встать.

Да, братик, вставай, не умножай мою скорбь... Я так мечтал тебя услышать. Думал ты меня спасёшь или ... хотя-бы  похоронишь, на худой конец то, что осталось. А то я больше так не могу. Кстати, может  Улью покажешь меня, ... напоследок.

- Нром, - это ты? Я погиб и теперь по ту сторону Вселенского разлома, с тобой?

- Нет Трок, ты жив. Но мы оба между сторонами разлома.

- Почему я так обессилен?

- Это пройдёт. Чёрная кожа, огромное солнце. В этой части вселенной законы меняются каждый день. Если сможешь, встать - одного движения твоей мысли хватит чтоб изменить всё.

- Это похоже, скорее, на разговор с самим собой, чем с Нромом, - пробормотал Трок-Ан и спохватившись воскликнул, - а где Дотошный?

- Топор твой нырнул в песок как в воду и реально захлебываясь, пошёл ко дну. Как-бы...

- Почему- "Как-бы"?

- Какое может быть дно у мира, пока что, сплошь состоящего из песка и стеллажей. Разве что моральное.

- Почему ты так говоришь?

- Как? - запальчиво выкрикнул голос и скрип усилился, словно в сетях забился крупный зверь.

- Жалобно, болезненно и неестественно. И что за постоянный, сводящий с ума скрип?

- Может ты откроешь глаза, братишка и сам всё увидишь?

- Боюсь.

- Чего?

- Того, что увижу

- Ты разве знаешь, что можешь увидеть? Откуда?

- Не знаю, -согласился Трок-Ан, - но догадываюсь...

- Но ведь ты не сможешь лежать здесь вечно, по крайней мере живым.

- Верно, - но и встать не могу. Всё силы ушли на битву со Стражем.

- Как ты выжил?

- Все шансы были даже победить. Надеюсь Уллис его добьёт.

- Какже приятно это слушать! Кто этот Уллис?

- Последний из уцелевших Черных Драконов... Не совсем конечно. Во первых он охотник, а во вторых человек, но очень талантливый и очень противоречивый. Не сломали бы его посулы стража. Даже отец испугался  упоминать имя таракана. Но как по мне, либо он был имитацией либо ...

- Нет братишка И'Ир не имитация. Пожелаем удачи этому Уллису. И'Ир это настоящий Царь Хаоса. Он переиграл самого себя, попав в собственную ловушку. Надеюсь новый дракон осознает свой шанс!

- Ему вообще не нужно ничего делать. Карст сам раздавит этого И'Ира.

- Ах если бы всё было так просто. Но нет. Даже раздавленный в лепёшку И'Ир восстановится. "Меч сокола"! Вот штука призванная убить сущность И'Ира.
Я чувствую этот древний клинок. Клинок наших с тобой предтеч. Став библиотекарем я хорошо узнаю такие вещи, братик.

- Ке-е-м?! - жара становилась нетерпимой. Пытаясь разлепить глаза, залепленные сургучём запёкшейся скопы, наконец дернул ногой. Колено медленно словно во сне поджалось, сдвигая подбитую железом подошву к себе. "Маленькая, но победа!" - решил Трок-Ан, пользуясь шокирующим известием как костылем, - каким ещё, на хрен, библиотекарем?  - от ярости удалось сжать кулаки и согнуть правую руку. Вздувшийся сгибатель плеча, конденсировал силу. Тело получив морального пинка, отказалось от дешевого плана восстанавливаться в забытьи, а начало разгонять гормоналку, стремясь убраться подальше, желательно в тенёк, прихватив с собой этого страждущего "библиотекаря", выдающего себя за Нром-Ана...

Пятка нагребла раскаленного песка, прижимая к его к внутренней поверхности, выдохнувшего было в облегчении, бедра. Вспышка обжигающей боли. Яркий свет настойчиво пробивал заслон чёрных век, испаряя оскудевшие ресурсы  скопы.
- Сварюсь же, - пробурчал из последних сил Трок-Ан и вдруг сел, словно оторвавшийся от берега рва подвесной мост крепостных ворот. Огромный, чёрный исходящий облаком испаряющейся скопы. Прижав голову к груди, заслоняя собой раскаленный диск светила, Трок-Ан начал разлеплять веки, помогая себе, непривычно пустыми, пальцами.
Над головой зарыдал библиотекарь. В его голосе послышались нотки счастливого, но всё ещё полного мучительной боли стенания.

Спина уже покрывалась волдырями когда Трок-Ан наконец-то вскочил,  раскрывая глаза. Его плещущийся в боли взгляд продирался через остаточные всполохи, смаргивая брызги в уголки век. Едва пятна яркого света натекли тяжелыми каплями по обручу контура глазниц, освобождая середину для болезненного взора, Трок-Ан решился посмотреть. Первым делом он обернулся на звуки стонов и смотрел...смотрел... непростительно долго, он просто смотрел, часто...очень часто моргая. И только потом закричал. Что это был за крик! Кричал весь улей. Кричал отец, кричали братья! Никто не верил. Никто не мог простить Трок-Ану, что он не убил И'Ира...

Голова Нром-Ана, обрамленная грязно-белыми, редкими, выхолостившими своё благородное свечение, прядями, едва угадывалась в пчелиной форме. Его прекрасные черты вытекли, застывая едва узнаваемым чёрным пятном на выцветшем жёлтом воротнике торакса. Вырванные из спины крохотные крылья, растянутые в стороны на судорожно сокращающихся миогенных мышцах, трепетали под волнами отраженного от песка, жара. Блестящее черное брюшко, словно язык втягивало и вытягивало жало, пытаясь дотянуться до изуродованного лица, чтоб покончить с этим, но лицо недосягаемо висело на непросыхающем влажном сухожилии, крепящемся к ногтю, совсем другого пальца. Именно пальца. Вонь источала эта стилизованная под человечью кисть, тараканья лапа, смердящая прожаренным хитином всех тринадцати шевелящихся отростков. На каждом из них болталась, свисая с  жил, какая-нибудь часть Нром-Ана, воплощенного в пчелу. Длинные чёрные лапы, исходящие вечным соком гемолимфы, расставленные засохшим веером, дрожали от предсмертной боли, но смерть не наступала.

Тряслись от боли большие сяжки с щеточками, отдельно вырванные с мясом из головы Нрома и увеличенные до размеров лап. Они свисали перед лицом, кричавщего от горя Трок-Ана, непрестанно гудя что-то утешающее, трескучим ментальным фэтумом.

Улей сошёл с ума. Слезы высыхали мгновенно, а Хранитель всё равно рыдал, словно намереваясь истощить белое Солнце непосильной работой ... но это было бы непростительным расточительством...

- Да, братишка. Теперь оно так. Но не переживай за меня. Я и так убит. Это
... это... я не знаю что это. Но меня уже нет. Это частица. Тело страданий. То что сортирует книги и свитки, наворованные по всей Вселенной. И'Ир глуп. "Тараканьи мозги", как правильно сказал вчера один малыш. Да братишка, я теперь всё слышу, что касается И'Ира и перевожу ему. Он настолько глуп. Ты даже не представляешь. Хитер по наитию, но очень неумён. Я и не знал, что кто-то имея возможность связно говорить может быть не в состоянии излучать хоть малейшую когнетивность. Ой. Я и не догадывался раньше. Говорение это такое благо. Не прерывай меня, пожалуйста, братишка, это облегчает боль, как прохладный ветерок.

Высохшие сухожилия скрипели, сводя Трок-Ана с ума. Устав запрещал снимать кольчугу и он послушно терпел, но не из-за дисциплины. Блестящая поверхность доспехов худо-бедно отражала палящие лучи, а на живую это была бы гарантированная смерть.

Голос сорвался. Замолк и улей. Не в традиции Хранителей разлома было долго горевать. Интенсивно? Да! Долго? Нет!

Низвергнуть И'Ира до смертного состояния и раздавить. Этот план единственным приходил на ум. Пытать И'Ира, выведывать тайны, заставить служить. Всё это не имело смысла. Трок-Ан видел И'Ира в близи. Это была его истинная форма. Да, чуть больше, чуть хищнее, с мощными котикулярами в рассеченном желудке и сверпрочными, изогнутыми, ядовитыми мандибулами, в верней части пасти. Регенирирующая тварь, имитирующая грамотную речь, считанную у жертвы через сяжки.
Нет и ещё раз нет - это было неразумное существо. Баг. Таракан упавший с потолка на трон, в момент коронации. Если Уллис это сделает, если убьёт И'Ира, Трок-Ан сильно удивится. Не зря Хаос породил именно такого рандомного Царя. Очевидно, что это хитиновое существо имеет слишком большой запас слепой удачи. Бедняга Уллис. Хорошо если он вообще выживет.

- Как ты считаешь, брат, тебя можно спасти?

- Конечно Трок, Моё освобождение скорее всего в руках, того самого, Уллиса. Скажи ты успел рассмотреть его меч?

- Не особо, - выходя из тянущей к водопаду, бурной стремнины семейного горя, Трок-Ан не отрываясь смотрел на распятого в синапсах трясущихся пальцев, брата, нагребая растопку для будущего возмездия.

- Сегодня это не этично, брат.

- Трок-Ан, тем намекнул Нрому, что прошло очень много циклов, - Пялиться на личное оружие или, тем более, прикасаться без спросу, - щурясь от оглушающего потока раскаленного белого света, изнывая от жара и жажды, Хранитель потер переносицу. Он не любил что-то вспоминать, но если неизбежность граничила с повседневностью, начинал, стирая сажистый слой скопы, скоблить хрящевое изваяние, тонкой чёрной спинки, утопающей в шерстистой шапке длинных, белоснежных,  в своём свето-корневом великолепии, волос, - теперь опасно для жизни.

- Ну хоть что-то ты запомнил? - К скрипу сухожилий Нром-Ана присоединился хор облупляющейся краски пожухлого дерева бесчисленных конструкций, уставленных свитками и фолиантами, торчащими с краёв полок. Становилось жарче.

- Запомнил хищную птицу, обвитую, в борьбе, змеёй. Свернутую в тугие чешуйчатые кольца. Необычный изгиб клинка, его форму и странный матовый чуть отливающий бирюзовым, цвет. Это рукоять и основание клинка... Ну? Описание что нибудь говорит?

Протяжно застонав, Нром активировал полифонию стона, хруста опаленных сухожилий, трепета поддернутых мутной желтизной, некогда прозрачных, словно горный ручей, крыльев и скрипа пришедших в движение пальцев гигантской красновато-коричневой ладони.

-Да! Да! - это он! Он! Меч Сокола! Лезвие архитектора Жизни! Клинок Чхаора!  Неужели судьба привела его ко мне? Неужели моё избавление так близко...? "Восьмой свиток бесед о возникновении" или же это тот пятнадцатый фолиант, "Полемики венценосных Деградаторов"? Сейчас всего и не упомнишь, слишком уж взволнован. Скорее всего в обоих этих текстах упоминается этот меч, способный разобрать любую живую структуру на преоны. Ластик создателя.

- Но ты же умрёшь! - Трок-Ан не желал вникать в эти мелочи. Он видел главное!

- Я уже ... братишка.

- Ты думаешь у меня поднимется на тебя рука?

- Если ты, как положено, утопишь меня в мёде семейного сбора, то обречёшь на вечные муки.

Не сделаешь ты, никто другой и подавно не возьмётся.

- Сделаю я и меня проклянут свои же.

- Понимаю, но тебе придется выбирать между собственным благолепием и страданиями брата.

- Долго ещё будет длиться этот адище?

- С полтыщи хамсахов, не больше, - стон вплетенный в каждую букву, цепным ментальным палашом Си'Гуансу, резанул сознание, разваливая на неравномерные части, солидный кусок пропечённой, жадной до хорошего, слуховой губки.

Нром-Ан держался из последних сил, но это ожидание было бесплодным.

- А что потом? - Трок-Ан пошатнулся и медленно повернулся к миру, до селе скрытому от него раскаленным металлом, впаянным в дрожащую спину.

- Потом придёт Лють...

- Я так понимаю, это имя чего-то холодного? - раскаленная пустыня, уставленная рядами стеллажей, двигалась белым, постепенно зеленеющим, полукругом, пока не уткнулась в...

- Можно было бы и так сказать, но всё портят Полярницы. Поэтому - Лють! Лучше, не старайся, не придумаешь.

- Это, это ... это, - паника подступила к горлу, алые зрачки прокрутились в обратную сторону, что не случалось сотни лет. Улей загудел в недоумении и глухой ярости. Отец непроизвольно принял боевую форму Императора жужжа и сотрясаясь. От этой вибрации треснул чёрный мрамор алтаря, служившийся ему помостом для медитации восемьсот циклов. Отшвырнув обломки, на краю обода переферийного восприятия, Крог-Ан взревел с жужащим звоном и вскоре весь улей вторил ему, заполняя мозг Трок-Ана. Хранителю стало по настоящему хреново, но зрелище не отпускало, заставляя не отвлекаться ни на что другое. Деревья. Сотни, тысячи сухих, безжизненных стволов. Маленькие, большие, свернутые в кольцо, вытянутые, завитые в косички, скрученные в спирали. Торчащие из золотистого блеском, песка. Подсвеченные ядом зеленого света. Некоторые висели, не понять за что цепляясь. Другие валялись, призрачным буреломом, вздымая к зеленоватым небесам, навстречу белому жару пятна, трясущиеся мёртвые корни. А красно-коричневым ковром потрескивал, источая вплавленный в мозг запах хитина, могильник огромных иссохших стражей.

- Эта падла хотела вырастить Древо Жизни, - ахнул наконец Император, пока остальные, включая Трока и Норма, позволяли ему собраться с этой нехитрой мыслью. Боевая форма не распологала к аналитике и общению, но даже в ней, Император смог озвучить то, что у всех его подданных вертелось на языке.

- Вот почему не работает патил, - скопа отваливалась как обожженные глинянные черепки, но Трок-Ан продолжал шевелить потрескавшимися губами и улей молча слушал, - Мертвые "Деревья Жизни" сами поглощают энергию пытаясь ожить. Поэтому и И'Ир вдруг стал таким хрупким и уязвимым.

Из за постоянного энергетического  сквозняка, что-то перепадает силе регенерации. Поэтому ещё держится то, что осталось от Нрома, да и Царь Хаоса безконтрольно растет и залечивается, на своем. Но той непрестанной мощи, что излучает истинное Древо конечно здесь нет. Откуда было взяться силе патила, если даже из чакр, мертвые деревья высасывают то, что как считает их природа, принадлежит им по праву.

Трудно представить больший грех. Такого кощунства Вселенная Розы и Ворона не знала до сей поры, и представить себе не могла.

И'Ир абсолют безмозглости, не имеющий никаких нравственных ориентиров. Словно сумасшедший, он делает первое, что приходит в его тараканью башку и забрасывает, если не получилось с первого раза.

С Древом он превзошёл сам себя и всё-таки бросил ... немотивированное несознательное, скучающее ничтожество. Как с таким бороться? Его даже убить нельзя. Это принцип абсолютного бессмысленного зла.

И'Ир - это уродливая вероятность.  Часть того, что случается просто так. Убив тело И'Ира, не убьёшь этот принцип, ведь...

- Заканчивай ныть, Трок, - Крог-Ан с физически ощутимым треском, наконец принял нормальную форму, - главное, что эгергия патила на время перестала блокировать наши непрестанные мантры общности сангхи. Когда ты отсюда выберешься, твой драгоценный патил снова перекроет чакры, заполняя их энергией Древа без остатка. Я не против, это священная сила, но мне опять будет весьма затруднительно к тебе пробиться, поэтому внимательно слушай задание, переспросить, скорее всего, больше не получится. Итак:

Ищешь Дотошика. Пробуждаешь Ри'ину и, чем Хаос не шутит, находишь Божественную Тха'арху. Притаскиваешь за шиворот того самого Уллиса, с "Мечом Сокола", и в составе  благословенной "дримтим", участвуешь в убийстве И'Ира. Как только эта гнида подыхает, связываешься со мной, ибо этот карст единственное место где она уязвима, а значит ты без труда активируешь, в отсутствии патила, транс улья.

Тот час получаешь от меня мантру Боевой формы Хранителя, это наш высший дар! Усёк? Будешь принимать трон или отречёшься? Неважно. Боевая форма охренитительная штука. В ней можно свергать божеств.

С таким подспорьем, гарантированно своего братишку вернёшь в улей. Не всё потеряно. Не дрейфь. Есть у меня коллега. Во-от такенный, -  Крог-Ан показал большой палец, - мужичила. Король Ганра- талантище. Он может музыкой мертвых воскрешать, практически из кусочков, в крайнем случае оцифровать. У него это тоже неплохо получается.

Кстати, он собирается в Лемэй, но ради Нром-Ана вернётся или я старейшине Сорсу, кое-что припомню. Но это совсем личная история бедняги Сорса. Редкий косячник, доложу я вам. Не суть...

Так что, имей ввиду, дружбана моего зовут Суан-Ганрэ. Садист. Эстет. Хоть через запятую, хоть через чёрточку, как тебе будет угодно. Могущества ему не занимать.

- Суан-Ганрэ, я слышал о нём, о его восхождение на трон Ганра; об отмененных играх и каком то инфернальном концерте. Он же т'саон, отец. Что еще одному т'саонскому царю делать в Лемэе?

- Я не спрашивал. В отличии от безумного Си'Гуансу, он молчалив и загадочен. Суан-Ганрэ ничего не делает просто так. Я был на его коронации. Высший пилотаж. Звук, музыка, а "хор отрубленных языков"... м-м, это просто песня... ну да, это и так песня... короче, не важно. Вытащим Нромчика. Факт!

- Спасибо, Бать! - полная нестерпимой боли конструкция забилась в острых сетях надежды, ни на чих не веря отцу, но отчаянно мечтая.

- Рано сынок, ещё много работы. Когда оживешь, припашу тебя по полной, будешь архивом заведовать! ... Шучу, шучу! Ишь как задёргался.

Задача поставлена. Всё с этим И'Иром ясно. Начинай поиски топора, Трок. Хотя я чувствую, Дотошный уже сам тебя ищет. Что довольно забавно подсвечено... Ха! Ладно. Если что - мы рядом. Покричим, повоем, повозмущаемся, за компашку. Не теряйся...
- ужасные алые глаза вдруг исчезли.

С удвоенной силой навалились боль и жара.

И всё же, стало полегче.