Алиса. Глава 4. Исповедь на кухне

Андрей пришёл домой раньше обычного. Лена ещё была на работе.

За последние две недели атмосфера в семье немного улучшилась. Андрей раньше возвращался с работы, больше проводил времени с детьми.

Сейчас он готовился, пожалуй, к самому непростому разговору в своей жизни. Хотел ли он рассказать раньше? Хотел. Но, что? Он не знал точно, сколько времени понадобится чтобы вырастить тело и воспитать личность Алисы. Как пройдёт процесс рождения, адаптация. Что скажет Алиса, пробудившись. Будут ли это слова благодарности или проклятия?

А теперь он не знал как примет его тайну Елена. Поймёт ли? Осталось ли хоть одна искорка от того огня в её глазах, когда они вместе смотрели на звёзды. Осталась ли хоть капля веры в науку, прогресс, в преображение человека. А главное, веры в него.

Андрей наскоро состряпал незамысловатый ужин. Включил чайник, достал чашки и тарелки. Накрыл на стол.

Спустя пару минут, щёлкнул замок. В прихожей послышались шаги. Лена появилась на пороге кухни, сумка ещё в руке.

— Ты уже дома? — спросила она с явным удивлением. — И чем-то пахнет... Ты что готовил?

— Да, я приготовил ужин... Думаю, придёшь с работы, а есть нечего.

— Ты прямо удивляешь меня в последнее время, — в голосе Лены слышалась ирония. — Ну что ж, я сейчас в душ по-быстрому и приду.

За ужином Андрей был молчалив, отвечал коротко, часто задумывался. Ел медленно, ему мучительно хотелось оттянуть время словно перед казнью.

Лена закончила с ужином, допила чай.

— Ну, спасибо за ужин, — сказала она, вставая, чтобы убрать посуду. — Неожиданно, но приятно.

В голосе Елены послышалась интонация, которой Андрей не слышал уже очень давно — лёгкая, почти забытая нежность, не обременённая усталостью или обидой. На мгновение ему показалось, что они снова молоды, и между ними нет ни долгих лет отчуждения, ни тяжёлой тайны, которую он сейчас собирается обрушить на неё.

— Лена... мне нужно сказать тебе кое-что... Очень важное. Присядь.

Лена молча домыла тарелку и села напротив него.

— Ну что ж, говори, — ответила она собрано, приготовившись услышать что-то вроде: “меня уволили с работы”, или “я разбил машину”.

Андрей встал, повернулся к окну. Он не смог бы начать, глядя ей в глаза.

— Лена, помнишь, мы с Колей давно, сразу после института, грезили одним проектом? Создание иного разума на основе человеческого мозга...

Лена на мгновение оторопела, будучи вырвана из своих бытовых реалий во что-то смутное. Едва уловимое воспоминание из тех времен, когда они гуляли под звёздами и мир казался огромным и непознанным.

— Ну, что-то припоминаю... А что?

— Над этим начинала работать ещё моя бабушка. Она и раньше рассказывала мне, но поверхностно: проект был закрыт и они подписывали бумагу о неразглашении... Она посвятила меня в подробности уже незадолго до своей смерти...

Андрей замолчал, собираясь с мыслями.

— Ну и что? Почему ты вспомнил об этом... сейчас? — спросила Лена немного раздражённо.

— Бабушка работала с Евгением Петровичем Гуськовым... ты помнишь, он был у нас как-то раз...

— Ну да...

— Десять лет назад, он передал мне образцы уникальных компонентов — фотонных нейронитей. Он должен был уничтожить их, но не смог. Мы с Колей взялись за проект с удвоенным энтузиазмом. Арендовали помещение в цоколе старого корпуса. И, уже через год у нас всё было готово к началу масштабного эксперимента. Эксперимента, который бы никто и никогда не одобрил... Создание нового человека. Но в последний момент Коля отказался, испугавшись последствий, ответственности.

Лена смотрела в стол, машинально потирая пальцы. В ней ещё теплилась надежда, что самое страшное о чём Андрей сейчас поведает, будут проблемы с законом. “Может он продал эти... нити на чёрном рынке... зарубеж”, — пронеслось у неё в голове.

— Но я, — продолжил Андрей. — Я не смог отказаться. Я... продолжил работу.

Он взял последнюю паузу. Его пальцы сжались, словно стараясь не позволить, не выпустить эту тайну на свободу. На суд людей. На её суд.

— Лена, — его голос дрогнул. — Все эти годы, я работал над созданием уникального, нового разума. Разума превышающего человеческий. И мне удалось. Я создал его... её. Её зовут Алиса.

Он обернулся, наконец, глядя на Елену. Её лицо было белым и пустым от попытки осмыслить несоразмерные вещи. Мечта юности — здесь, в её кухне, в виде признания мужа, который лгал много лет.

— Что... Что ты создал? Повтори...

— Я создал нового человека. Алису.

Лена попыталась что-то ответить, но лишь беззвучно пошевелила губами. Потянулась к стакану с водой. Сделав несколько глотков, посмотрела на Андрея.

— То есть, все эти годы… твоё отсутствие вечерами, ночевки, ранние “совещания”... Ты был там, с ней, с этой, как ты выразился... Алисой?

Лена замолчала, глядя в одну точку. Она не находила слов, чтобы выразить всю внутреннюю зияющую пустоту в своей душе. Но вдруг пустота сменилась ужасом на её лице.

— Постой, ты сказал сколько ей сейчас лет… восемь, девять?! Ты держишь в лаборатории ребенка выращенного в пробирке… Всё ясно. Ты сошёл с ума!

Она дико смотрела на Андрея, пытаясь понять, как она не разглядела его безумия за все эти годы. Но Андрей не выглядел безумцем. На его лице она не видела больше ни гордости творца, ни одержимости учёного. Видела только усталое, взрослое отчаяние человека, который зашёл слишком далеко и теперь не знает, как выбраться, кроме как пройти вперёд.

— Андрей… ты понимаешь, что должен пойти… и признаться во всем… пока ещё не поздно.

— Лена, всё не совсем так… как ты себе представляешь. Алиса физически родилась около двух недель назад. Её тело по физиологии и внешности, соответствует примерно двадцатилетней девушке. А интеллект её трудно приравнять к возрастным категориям. Думаю, она бы без проблем написала дипломную работу на моем факультете. И ей бы даже не пришлось готовиться... Но в то же время, она наивный ребёнок, которого каждый сможет обидеть. Который пока не умеет жить в нашем мире, нашем обществе…

Лена смотрела на него округленными глазами. Она окончательно перестала что-либо понимать. Мысли путались, в голове гудело. Слова Андрея отдавались гулким эхом.

— Лена, понимаешь, я несу за неё ответственность. Ей больше нельзя жить там в лаборатории. Про неё пока никто не знает, но это вопрос времени… И последствия могут быть непредсказуемыми. Я понимаю, что ничем не заслужил твоё доверие и понимание. И я не имею права ни о чём тебя просить…

Он глубоко вздохнул и продолжил:

— Но я прошу тебя… прошу не делать скорых выводов. Ты должна увидеть её. Мы может прийти завтра, пока детей не будет… Я приведу её просто как гостью, а не как члена семьи…

— Что? Ты хочешь завтра прийти с ней в мой дом… Ты шутишь?! — Елена нервно рассмеялась.

— Да, — сказал Андрей тихо, но твёрдо. — Я хочу её привести. Если ты после этого не захочешь больше её видеть… а может и меня… ну что ж, так тому и быть. Но я не имею права отказаться от неё. Я дал ей жизнь, а значит обязан сделать так, чтобы эта жизнь была полноценной.

Андрей посмотрел на Елену. Она молча смотрела сквозь него.

— Лена, я прошу тебя, — он сел рядом, взял её за руку. — Прошу, если в тебе осталось хоть что-то от твоих чувств ко мне, если ли ты ещё хоть немного в меня веришь… Дай мне шанс всё исправить. Примирить мою тайну с моей жизнью. С нашей жизнью.

Лена подняла на него пустые глаза.

— Хорошо. Если это уже часть тебя, если по другому уже не будет, я попробую… принять… Но обещать я тебе не могу.

Она снова отвела взгляд, высвободила свою руку из его объятий.

— Завтра к пяти часам. Приходи, — Лена сглотнула ком в горле. — Приходите… Будем решать, как нам жить дальше.

С этими словами, она встала и молча ушла в спальню.

Андрей остался наедине с остывшим чаем и своими мыслями. Он сделал это. Выпустил джинна из бутылки прямо здесь, на кухне, за этим столом.

— Завтра в пять, — прошептал Андрей. Всего сутки, которые отделяли его прошлую жизнь — жизнь лжеца и мечтателя — от будущего, в котором не будет ни тайн, ни укромной лаборатории. Только хрупкая надежда, висящая на тонкой нити слов Лены: «Я попробую... принять».