Игра с правилами. Высшая лига

Клуб «Золотая дамка» тихо поскрипывал вечерними мыслями. В углу, за шашечной доской, сидели двое: прилежный Шиша, с лицом, сосредоточенным как у юного оператора ядерного реактора, и его визави — дядя Гриша. Дядя Гриша был нерадивым шашистом. Очень.
Шиша, человек правил и священных ритуалов, аккуратно передвинул свою простую шашку на поле d4. Дядя Гриша вздохнул так, словно ему предложили не бить, а выкопать траншею.
— Ход… э-э-э… — протянул он, беря свою шашку. Он не просто взял. Он взял. С громким, сочным СТУКОМ ударил ею по дереву, как будто забивал кол в сердце вампира. Шиша вздрогнул.
— Дядя Гриша, не стукайте, пожалуйста. Это нежелательно.
— А? Ой, извини, племяш. Рука тяжёлая, — дядя Гриша виновато ухмыльнулся и сделал ход. Не лучший.
На доске начали вырисовываться комбинации. Шиша, потея от напряжения, готовил ловушку на пятом ряду. Он уже мысленно видел, как совершит красивый комбо-взятие. Он протянул руку…
И тут дядя Гриша запел. Тихо, под нос, но на мотив марша «Прощание славянки»:
— Ша-шечка моя, ты куда пошла… Надолго ль ушла, чью взяла-а-а…
Рука Шиши зависла в воздухе. Мысль, стройная как парад гвардейцев, рассыпалась в паническое бегство.
— Дядя Гриша! Пение за доской — отвлекающий манёвр!
— Я не пою, я творчески атмосферу нагнетаю, — парировал дядя Гриша, попутно съедая одну из Витиных шашек. Сделал он это с таким громким ЧПОК!, будто вытаскивал пробку из бутылки дорогого вина.
Шиша собрался с духом, отыгрался, и вот уже у дяди Гриши осталось три шашки против пяти. Положение критическое. И тогда дядя Гриша перешёл к высшему пилотажу нерадивости.
Он начал бряцать. Взяв в кулак две сбитые Шишой шашки, он принялся мелко позванивать ими, как костяшками домино. Трах-тири-тах-тах. Звук был навязчивым, мелким и сводящим с ума.
— Это… это уже вообще запрещено! — взвизгнул Шиша, чувствуя, как трещит его психика.
— Что запрещено? Я просто проверяю, целые ли они. Качество, понимаешь? — дядя Гриша щёлкнул шашками, как кастаньетами.
Затем он пустился в отвлекающие манёвры. Вдруг пристально вгляделся в потолок.
— У тебя тут паук, кажется, плетёт паутину. Интересная у него игра… тоже, наверное, в угол противника хочет.
— ДЯДЯ ГРИША!
— Ладно, ладно, — вздохнул он. И, делая совершенно безнадёжный ход, случайно (или нет?) задел локтем все свои оставшиеся шашки. Они с грохотом покатились по полу.
— Ой, землетрясение! — воскликнул он. — Форс-мажор! Предлагаю ничью.
Шиша сидел, обхватив голову руками. Он больше не видел доски. Он видел поле битвы, где его стройная армия была разгромлена не противником, а хаосом в человеческом облике.
— Знаешь, что, дядя Гриша, — тихо сказал Шиша, — я сдаюсь.
— Ого! Серьёзно? — лицо дяди Гриши озарила улыбка победителя.
— Да. Но не в шашках. Я сдаюсь в борьбе с вашей… творческой интерпретацией правил. Вы победили. Не шашками, а… обстоятельствами.
Дядя Гриша растроганно похлопал его по плечу, звонко хрустнув при этом взятыми шашками в кармане.
— Не расстраивайся, племяш. Ты играл по правилам. А я, — он многозначительно подмигнул, — играл с правилами. Это высшая лига.
С тех пор Шиша тренируется играть в наушниках с шумоподавлением. А дядя Гриша слывет в клубе легендой, который одной взятой шашкой, спетой песней и землетрясением локтя свел вничью чемпиона района среди юниоров. Его стиль игры называют «хаотическим нейтралом», и желающих сыграть с ним находится всё меньше. Но он не унывает. Он уже тренируется бряцать взятыми шашками в такт мелодии из «Крепкого орешка». На всякий случай.