Луна обетованная. Главы 10-12

ГЛАВА 10: ПЕРЕРОЖДЕНИЕ

Платон находился в кабинете психолога с самого утра. Посетителей не было, и он ходил из угла в угол. Головная боль постепенно затихала, мысли приходили в порядок. Только страшно становилось от этого порядка.

Первые три дня болезни были самыми тяжелыми: ясные картины из прошлого, ощущения людей. Что они чувствовали, как страдали, волнами накрывали Платона. Он вспомнил всех одиннадцать человек. Мозг лихорадочно работал, прокручивая воспоминания в мельчайших подробностях. Совесть заполнила все клетки организма и давила на воспаленное сознание все сильнее и сильнее. Несколько раз Платон-Марк в порыве безысходности от тяжести груза содеянных преступлений порывался покончить с собой. Но, что-то внутри него, возможно, что-то положительное, оставшееся в нем, несмотря на совершенные преступления, в последний момент вытягивало его душу из дьявольской воронки.

«Нужен результат в течении трех дней, или ты сам станешь целью». — Это фраза как громкий, резкий звонок будильника будила Платона Байспак посреди ночи.

Последняя операция прошла успешно, единственный минус, спешка вынудила оставить след, за который вцепились спецслужбы. Два года постоянных переездов, скитаний вымотали исполнителя до предела. Решение приняли неординарное: использовать ценного специалиста в своих, более выгодных планах. Платон был отправлен в первой группе поселенцев на Луну.

Он жив. Он снова остался жить, после эпидемии. Осознав прожитые годы, в нем забрезжило успокоение, надежда на исправление и раскаяние за содеянные преступления. Только после всего пережитого, до Платона, до его внутреннего сознания, стало доходить, какие чёрные дела были совершены им. И это осознание, как тески, с каждым прожитым днём довили, довили. Ни какие занятия не могли отвлечь его от мыслей о прожитом, о содеянном. Порой возникала жгучая необходимость выговориться, рассказать кому нибудь всю свою жизнь. Пусть его возненавидят, пусть его будут презирать. Это не страшно. Это не так больно.

Из «конторы» требовали отчёты о происходящем на базе. Отправляя, их, придавая им реалистичность, Платон Байспак, все больше и больше приходил к мысли ведения двойной игры. Понимание усиливалось с каждым днём. Если в «конторе» станет известно, как спутник влияет на людей, всех устранят. В груди с новой силой вспыхнула боль, крик души выплеснулся из него скупой слезой. Мужчина закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул. «Нужно обязательно поговорить с Артёмом, если меня — матёрого убийцу, прокрутило и вывернуло наизнанку, то остальные явно изменились».

Платон, никогда не чувствовал угрызения совести, теперь вкусил сполна. И всё-таки это лучше. Пусть боль невыносима, намного тяжелее физической боли и ничем ее нельзя унять, но осознание души — открытие неописуемое, новое. Байспак поймал своё отражение в зеркале на стене. Он улыбался, без причины, открыто.

Артём находился в парке. Крепкий сон помог ему, освободив от боли и переживаний. Он был поглощён работой, не замечая ничего кроме своего участка. Руки заняты, а голова свободна, мысли настойчиво лезли в голову со всех сторон, и в этой непростой борьбе ему пока удавалось выходить победителем. Аккуратно сделанные грядки, в которых не хватало только семян. Семёнов со всех сторон обошёл свой участок и довольный своей работой отправился за семенами. Около стола, на котором в корзинах лежали семена, стояла Зульфия.

— Привет, Артём — девушка обрадовалась встречи.

— Здравствуй, Зульфия. Спасибо тебе за помощь.

— Я всегда рада тебе помочь. Как ты себя чувствуешь?

— Во мне проснулся садовод, — Артём пытался пошутить.

— Здесь каждый хочет стать садоводом — подхватила девушка, улыбнулась и показала рукой по сторонам. Семёнов осмотрелся, в парковой зоне работало ещё пять человек.

— Если у тебя есть желание, присоединяйся.

— Спасибо, я выберу вот это — она показала пакетик с семенами клубники. — В детстве обожала клубнику, мечтала купить огромную чашку ягод и покушать вдоволь.

— И как? Мечта сбылась?

— Сбылась наполовину. Купила пять килограмм, села в метро, а дома в пакете обнаружила пюре. Попала в час пик. Артем, — девушка переменила тему разговора — Что произошло с нами? Все изменились, я это чувствую, вижу. Они… Мы все. Я надеюсь мы стали добрее, человечнее.

— Надеюсь, ты права. — Семёнов оторвался от грядки и задумался о чём-то.

— Во время болезни я много молилась, мама в детстве приучила. До прилёта на Луну, думала, для чего она нужна, молитва? Кому нужна? В детстве молилась, скорее, повторяла за мамой, и только здесь поняла значение всех слов.

— Что поняла? — Семёнов пристально посмотрел на неё.

— Ты думаешь про меня — она совсем молодая. Что она может понять? — Зульфия нокаутировала Артёма, он смутился и отвел взгляд. — У меня тоже была эта «каша» в голове. Как и у тебя. — Потом добавила. — Наверное.

— Ты думаешь, это испытали все? — автоматически выпалил Семёнов, пытаясь этим вопросом прикрыться.

— Да. Я ухаживала за больными, многие жаловались на голоса, мысли, рвущие голову на части. У тебя так же всё проходило? — Девушка напирала на Артёма.

— Происходит и сейчас, поэтому я, и остальные люди пришли сюда.

— Я никогда свои воспоминания не видела так ярко и чётко. Знаешь — девушка смущённо покраснела — в детстве я убила мышку, она залезла в рюкзак. Минут пять топтала, а потом всё выбросила в контейнер. Вся картина всплывала у меня перед глазами неоднократно. Я чувствовала страх, не свой, а страх мышки. Наверное, я испытала всё то, что чувствовала она. Меня мучила совесть… — Девушка подняла глаза и встретилась взглядом с Артёмом. — Ты думаешь, какая я глупая, наивная?

— Нет, не думаю. Чувство вины испытывал и я, только за поступки более серьезнее. Во время болезни появилось чёткое осознание, что такое хорошо, что такое плохо. Все поступки разделились на плохие и хорошие, отговорки, условности не работают.

— Да, да, так же и со мной — Зульфия оживилась — Возможно, мы здесь являемся частью эксперимента.

— Не знаю, у меня возникли мысли…

— Поделишься?

— С тобой поделюсь. Ученые Новосибирской академии, это у нас в России, опубликовали результаты исследований. В них говорилось о энергии, которой обладает человек. Они утверждают: плохая, негативная энергия, уходит в Землю. Хорошая энергия, все положительные эмоции, уходит в космос. Энергия скапливается в Земле, создавая определенное напряжение, как внутри, так и снаружи планеты. Потом происходит разряд: землетрясения, природные катастрофы. Во время Великой Отечественной войны, ты её знаешь, как вторая мировая, произошло землетрясений в несколько десятков раз больше, чем в другие времена. Напряжение, созданное вокруг земной коры, влияет на людей, мы сами вырабатываем отрицательную энергию и варимся в ней. На Луне, нас мало, а планета не пропитана негативом, нет плотных слоев атмосферы, которые создают определённый барьер для проникновения энергий космоса. А самое главное нет системы, удерживающих людей в рабстве, страхе. Системы, создавшей иллюзию, что каждый человек пользуется всеми достижениями цивилизации, только благодаря этой системе. Нет законов, позволяющие управлять, которые отшлифованы на человечестве ни одно тысячелетие. А самое главное, сами люди, порой готовые на всё, чтобы попасть, залезть, в эту систему. Служат ей, служат законам, контролируя их выполнение. Мы выпали из неё, и пока здесь находимся, энергия космоса, вышибает из нас всё негативное мышление, подлость, отрицательные качества. Каждый проходит через это, и уже невозможно найти оправдания, как было на Земле. Нет законов. Нет поля отрицательной энергии. Нет подзарядки. Нет системы. Мы видим себя, всё произошедшее ранее, как сквозь чистую воду. В грязной, мутной воде силуэты, формы размыты, тут и работает человеческая фантазия. Происходит самое страшное — оправдания своих поступков. Есть только один способ проверить мою теорию, ждать прилёта другой партии поселенцев.

— Откуда ты всё это знаешь? — Девушка смотрела, широко раскрыв глаза.

— На Земле, есть чему поучиться, — иронично произнёс Артём.

— Ты кому-нибудь говорил об этом?

— Нет, ты первая.

— А Платон, ему ты расскажешь? — еле слышно спросила девушка.

— Он что-то скрывает или недоговаривает. Но очень хочет казаться открытым. Возможно, как и все мы, после перенесённой болезни, он изменился.

— Ты не ошибаешься? — Вопросы у Зульфии не заканчивались. После паузы она почти прошептала. — Когда я ухаживала за всеми, некоторые в сильном бреду разговаривали. Сначала я не придавала значение тому о чём они говорят. Но после некоторых «откровений», я поняла, это не просто бред. Люди стали проговариваться о своих прежних делах, рассказывать эпизоды из своей жизни. Услышанное от некоторых поселенцев меня насторожило.

Девушка замолчала на некоторое время, словно ожидая от собеседника вопросов. Артём, внимательно слушавший её, так же тихо спросил:

— И что же ты услышала?

— Начальник базы всё время говорил о каком то эксперименте. Он часто звал по имени кого то. Джозеф Слейтер. Я проверила списки, с таким именем на базе никого нет.

Доктор Аи Ли звала свою дочь, но имя её не называла. Платон выкрикивал одну и ту же фразу: «Я не буду этого делать». После чего у него всегда случался сильный приступ. Получается каждый из нас, что-то скрывает. У каждого есть свои секреты.

— Возможно. А ты знаешь, кто я? Ты доверяешь мне, не зная, кем я являюсь.– Артём пристально взглянул в глаза девушки. От удивления они увеличились. Мужчина улыбнулся ей. –Я не хотел тебя напугать. Мне много приходилось общаться с людьми, есть определённый опыт…

— По твоей теории, он должен измениться… — Вопрос она задала очень быстро, перебив его. Взгляд сильно смутил её, поэтому было непонятно, Зульфия спросила или сказала утвердительно. Потом нерешительно проговорила:

— Ты звал Машу.

Артём, словно не услышал последней фразы продолжил.

— Скоро мы всё узнаем. Всё тайное станет явным.

После легкого обеда Артём вернулся в парк, многие, по-прежнему находились здесь. Люди общались, возили землю, делали грядки, сажали деревья. Парк приобретал свои очертания. Направления дорожек., посаженные рядами деревья, цветочные клумбы, создавали кружевные узоры ландшафта.

Платон внимательно наблюдал за поселенцами, убеждаясь в своих выводах из размышлений всё больше и больше. Он увидел Семанова и направился к нему. На половине пути браслет Платона коротко завибрировал. На экране всплыло уведомление: *Кратковременное отклонение. Параметры стабилизированы.*

— Привет Артём. У тебя тоже? — Платон указал рукой на браслет.

— А, Платон, давно тебя не видел, привет. — Артём протянул руку для пожатия. Бросив взгляд на браслет, нахмурившись спросил — Отклонение чего?

— Хороший вопрос.

Они посмотрели по сторонам. Поселенцы, обратившие внимание на сообщение, о чём то оживлённо разговаривали.

— Это уже третье сообщение такого рода. Я спрашивал о них у Франца. Ему очень не нравится всё это. Будем надеяться, что это сбой Системы.

— Хотел с тобой поговорить… — Не решительно сказал Платон.

— Поговорить, можно. Здесь не шумно, или пойдём в комнату?

— Лучше здесь. — Платон был уверен, парк единственное безопасное место на базе. — Ты сам-то, как перенёс болезнь?

— Ничего, оклемался. А ты?

— Было тяжело. Я, как раз хотел поговорить с тобой о болезни. — Платон выдержал паузу, потом выпалил. — Это не болезнь.

— Я знаю. — Артём был спокоен, чем немного удивил Платона.- Пройдёмся, в дальней части парка я сажаю деревья.

— Ни одного симптома, кроме температуры, рвоты и диареи подтверждающего эпидемию нет, скорее это камуфляж, чтобы скрыть происходящую реальность. Обострение и рост душевных мук, совесть, самоанализ, критика. Раньше со мной такого не было. — Платон вопросительно посмотрел на Артёма — Ты не веришь? Мне признаться тебе нужно, я не случайно здесь.

Платон остановился, ожидая хоть какую-то реакцию.

— Мы все здесь не случайно. — Семёнов по-прежнему был спокоен. — Пойдём, немного осталось.

Байспак нагнал собеседника.

— Подожди, не перебивай, Я убийца. Наёмный убийца. Сейчас выполняю операцию по слежению и вербовке. — Его дыхание участилось. Он словно задыхался. — Пойми, я изменился, и прежней жизнью жить не хочу.

— Хорошо, допустим, я тебе поверю. От меня, ты что хочешь? — Артём был суров. — Уверен, все здесь находящиеся, испытали подобное. Не ты один.

— Нам нужно остерегаться Земли, мы зависим от них, и если там узнают, какими мы стали, от нас избавятся. Мы — угроза, не для людей, для системы.

— Согласен. — Семёнов остановился и обратил внимание на собеседника.

— Артём, мы должны встретиться с руководством базы и всё им объяснить, надеюсь, они не указали подлинной болезни в своих отчётах. — Платон оживился, увидев интерес Семёнова. — Предлагаю завтра утром встретиться. Спасибо. — Последнее слово, произнесённое им прозвучало нелепо.

Артём молча пожал протянутую руку. И когда собеседник направился к выходу, проводил долгим, вопросительным взглядом.

Но в следующую секунду мысли завладели им.

«Почему он так легко признался в том, что работает на спецслужбы? Наёмный убийца. Это правда? Или очередная ложь? Почему очередная? Я не могу утверждать, что он меня обманывал до этого. Не признавался раньше, да. А насколько, он со мной честен сейчас? Я требую от него честности, а сам скрываю всё от него. Да и что мне скрывать?»

ГЛАВА 11: ОТКРЫВАЕМ КАРТЫ

Утро следующего дня началось спокойно. Еще два человека отправились в свои комнаты. Некоторые поселенцы в комбинезонах находились в коридоре. Руководство пыталось восстановить рабочие процессы базы, прерванные эпидемией. Аммонал Асанов собрал всех, кто входил в монтажно — строительную бригаду, кто был в состоянии работать.

— Нам нужно обследовать состояние базы по периметру. Ты, — он указал на Артёма, — и ты Франц, проверьте состояние главного роботяга, и всех обслуживающих систем. На вас приёмная часть базы. Ты — Павел, и ты — он указал на Алексея, — проверьте состояние всех титановых заплаток, и переходный тоннель во вторую пустоту.

— Майкл Гребер! — Аммонал осмотрелся по сторонам, — Сара Джейли!

— Да, я здесь! — Девушка подняла руку.

— Вы с Майклом сделайте анализ всех систем, также проверьте состояние главного энергетического модуля. Остальные занимаются своими прямыми обязанностями.

Поселенцы разошлись выполнять полученные задания. Аммонал Асанов направился к начальнику базы.

Антон Васильевич находился за столом, заваленным папками с документами и чертежами. Осунувшееся лицо, круги под глазами выдавали бессонную ночь.

— Вы уверены в своём решении, отправить людей на работы именно сейчас? — Раздражённо спросил Критик.

— Мы находимся здесь уже двадцать восемь дней, и если не включимся в рабочие процессы, не начнем осваивать спутник, то он нас просто сбросит с себя.

— Откуда такая уверенность? — Антон Васильевич внимательно посмотрел на собеседника.

— К сожалению, есть опыт, очень трагичный, — Аммонал тяжело вздохнул.

— Поговорить не хочешь об этом?

— Я много раз разговаривал, сам с собой, и главное там — на Земле, всегда находил себе оправдание. Только здесь, до конца осознал все свои ошибки, и принял свою вину.

— Легче стало?

— Нет, не стало. Появилось чёткое понимание самого себя и своих поступков. А это главнее, чем жалкое нытьё, обёртывание себя самого грязным бельём.

— Неужели мы все прошли через это… — Критик искал подходящее слово.

— Вы хотите сказать: «через чистилище»? — Утвердительно добавил Аммонал, потом продолжил. — Да, это как раз точное определение. Мне иногда кажется, над нами ставят эксперимент, опыт. В любую минуту выйдут люди в костюмах, с планшетами, и огласят о закрытии проекта.

— Жестокая шутка. Над всеми кто здесь находится. А вы уверены, что мы на Луне? — Неожиданно задал вопрос Критик, и после секундной паузы продолжил. — Мы все находимся на базе. На поверхности спутника, вернее внутри. И никто из нас не выходил с территории базы. А что если мы являемся частью опыта над психикой, подсознанием человека. Как личности в отдельности, так и общества? — Критик внимательно смотрел на реакцию собеседника.

— Я сам себе задавал такой вопрос. Правительства всех стран в поисках новых влияний и контроля над людьми. Всё возможно. И если наши опасения верны… — Голос Аммонала дрогнул.

— Мы можем проверить. Завтра организуем выход на поверхность. — Критик сделал вид, что идея ему пришла только что, но сам внимательно следил за собеседником.

— Какую причину укажем? Люди не должны заподозрить наши сомнения. А что если вокруг базы соорудили декорации? Тогда наша проверка провалится. — Аммонал Асанов от растерянности опустился на стул.

— Возьмем лунный грунт на анализ, дождемся результата проверки. — Начальник базы настаивал.

— Как далеко зайдёт всё это? Если на самом деле мы являемся частью эксперимента?

— Зависит от вложений и цели. — Критик на несколько секунд погрузился в размышления, тут же очнулся и встряхнул головой, словно прогнал плохие мысли, заползшие в его голову.

— Если вы не возражаете… — Аммонал Асанов не договорил.

— Да, идите, не возражаю.

После обеда Артём, Зульфия и Платон направились к кабинету Евдокимова.

— Разрешите, — Артём первый вошёл в кабинет, остальные проследовали за ним.

— Да, проходите, я внимательно вас слушаю. — Андрей Иванович отложил в сторону документы.

— Здравствуйте, меня зовут Артём, это Платон, Зульфия.

— Здравствуйте. Да, я знаю кто вы. Что-то случилось?

— У нас к вам обращение, вот оно. — Артём протянул листок бумаги, на котором было всего одно предложение.

«Нас здесь прослушивают, предлагаю поговорить в парке».

— Хорошо, пройдёмте, рассмотрим на месте ваше предложение. — Офицер указал рукой на дверь, и сам последовал к ней.

Они шли в дальнюю часть парка, где находился участок Артёма, всю дорогу никто не проронил ни слова. Оказавшись на месте, Евдокимов прервал молчание:

— Итак, я вас слушаю.

— Офицер, это касается болезни, всё, что происходит с нами, не похоже на эпидемию. Скорее это адаптация к новым условиям существования. И эти условия диктует нам планета, на которой мы находимся.

— То, что это эпидемия особенная, я с вами согласен. Зульфия ухаживала за нами, и она лучше всех из нас знает, что произошло. — Евдокимов вопросительно посмотрел на девушку.

— Я согласна с Артёмом. Обострение совести, человечности, мы оказались не готовы к такому повороту. Поселенцы пережили духовное, душевное очищение.

— Мы все изменились, — Платон взял слово, — я изменился. Не знаю, закончилась эпидемия или нет, но это уже не важно, важно другое — на Земле, такие как мы, не нужны. Чем дольше мы будем скрывать наше перерождение, тем дольше мы проживём. Здесь на базе находятся агенты, которые следят за всем. Меня внедрила контора, работающая на ЦРУ, и я уверен, есть ещё агенты. Они будут докладывать на Землю обо всём. И как отреагируют там, вы я думаю догадываетесь.

— Значит, вы работаете на ЦРУ? — Андрей Иванович внимательно посмотрел на Платона, кивнул головой в сторону Артёма и Зульфии продолжил. — Остальные, тоже разведка, или как?

— Они чистые. А вы сами, никого не подозреваете?

— Я подозреваю всех. И не могу понять, что происходит с нами. Вы так легко признаётесь во всём, требуете признания от меня. Почему я должен вам верить? — Евдокимов тяжело выдохнул и продолжил с улыбкой.

— Хорошо у вас здесь. А для меня, моих грядок, место найдётся? Я родился и вырос в городе, но земля всегда манила к себе.

Последняя фраза разрядила тяжёлую обстановку, все оживились.

— Место хватит всем. Платон, не желаешь присоединиться? — Артём направился к колышкам, лежащим в стороне, взял несколько штук и приступил к разметке большого участка.

Вторая половина дня пролетела очень быстро. Вечером Евдокимов и Платон подробно и тщательно изучали документы на каждого поселенца. Неожиданно заскочил Критик Антон Васильевич.

— Андрей Иванович, вы то мне и нужны. Пройдите ко мне в кабинет, это очень важно.

— Платон, завтра утром я вас жду. До свидания. — Евдокимов протянул руку для пожатия.

Как только они оказались в кабинете начальника базы, Антон Васильевич нервно, переходя временами на крик заговорил:

— Сегодня я поставил в известность Центр о выходе на поверхность Луны. Представляешь, они запретили! Мои подозрения подтверждаются! Андрей Иванович, мы не на Луне! — Критик резко осёкся, посмотрел на закрытую дверь и продолжил, — Мы на Земле, мы являемся частью закрытого эксперимента.

— Почему ты так решил? — Евдокимов изумлённо уставился на собеседника.

— Ты ещё не понял? Никто не помнит, как мы стартовали. Вспомни, если сможешь, что-нибудь до того, как мы очутились на базе. А эта странная эпидемия, как её можно объяснить?

— Всё можно объяснить. Нас здесь около тридцати человек, добрая половина из которых являются представителями всевозможных спецслужб, имеющие определённые задания. Мы прошли через эту эпидемию, мы все изменились, стали другими…

Антон Васильевич его перебил.

— Всё подтверждается! Почему ты решил, что здесь присутствуют представители других разведок? Они тебе сами в этом признались? Ты тоже являешься агентом или разведчиком? — Вопросы сыпались от Критика на Евдокимова, не давая ему вставить слово.- Какое задание именно у тебя? Ты рассказал часть правды, продолжай дальше.

— Задание у меня только одно: следить за порядком и докладывать обо всём, что происходит на базе. Мы все находимся на Луне! И у нас, главная задача — сохранить людей, поэтому я тебе рассказал всё, что знаю!

— Хорошо, предположим, я тебе поверил. Значит ты — работаешь на контору, так? — Критик пытался довить на собеседника.

— Я тебе не говорил об этом…

— Тогда расскажи мне всё. Всё, что здесь происходит. — Начальник базы не отступал. — Я может, что-то пропустил? Пока лежал в кровати. Что произошло пока я отсутствовал?

— Что ты хочешь от меня услышать? Что мы находимся на Земле? — Евдокимов начинал раздражаться. — Мы, на Луне! Какие ещё тебе нужны доказательства?

— Я не верю тебе!

— Ты не хочешь поверить самому себе. Точнее, в самого себя.

Слова Евдокимова резанули Критика, он побледнел.

— Я вам докажу, всем вам докажу, — Антон Васильевич нервно потряс рукой в воздухе, — скоро у меня будут доказательства. Андрей Иванович, я больше тебя не буду задерживать, завтра увидимся.

Офицер вышел из кабинета в полной растерянности. Мысли, словно пчелиный рой: гудели, и жалили воспалённый от перенапряжения мозг: «Следовательно, не все поселенцы, пережившие эпидемию, изменились. Никогда бы не подумал на Критика. Что случилось? Что произошло? Возможно, я его не знаю. Кому можно доверять? Нужно успокоиться, взять себя в руки. А если он прав? Нет. Нет. Нет. Такого не может быть. Спросить в „центре“? Исключено. Возникнут подозрения. Нужно искать помощь здесь, на базе. Только с кем поговорить? Кому можно довериться? У меня есть досье на каждого. На каждого жившего, на земле. А на поселенцев нет. Все изменились. Знать бы ещё как? Что случилось с ними? Что происходит с нами?».

Евдокимов, погружённый в судорожное размышление, оказался перед дверью Хайко Яками. Не раздумывая, он прикоснулся к монитору рукой.

— Ты уверен в Артёме и Платоне? — В глазах Хайко Яками надежда перемешалась с неизвестностью.

— Нет, не уверен. В настоящее время я не могу быть уверенным в самом себе. Не могу понять до конца, что произошло. Что с нами произошло? Двадцать шесть человек. Как разобраться с таким количеством неизвестных? Да ещё в замкнутом пространстве, на другой планете. У меня даже нет уверенности в правильности своего решения, что доверился тебе. — Голос Евдокимова звучал тихо и неуверенно. — Двое в больнице, шесть человек, вместе с нами уже проверены. Один из нас опасен, мы знаем точно. Остальные… завтра, точнее уже сегодня, нам это предстоит выяснить.

— Мы можем изолировать Критика?

— Изолировать можем, но мы не знаем, сколько таких, как он. Как-то надо узнать, с кем он успел поговорить. Наши действия не должны встревожить людей. Мы не имеем право на ошибку… — Евдокимов неожиданно прервал свои мысли вслух. Он внимательно смотрел на собеседника. Самообладание и уверенность, к начальнику охраны, пришло также неожиданно, как прервались его размышления.

— На тебе психологическая проверка всего персонала. Ты будешь присутствовать у Платона в кабинете. Я на себя беру Критика и всю его деятельность. Если мы не можем изменить его мнение, предотвратить его действия, мы их возглавим.

ГЛАВА 12: ВЫБОР

— Антон Васильевич, на вас возлагается большая ответственность. Жизнь тридцати человек, база, оборудование. Судьба всего проекта будет зависеть от вас. Не торопитесь, у вас есть время подумать. — Дуг Ловерро, глава департамента исследований человека НАСА, говорил медленно, взвешивая каждое слово.

— Хорошо, но я уже заявил о своём согласии на заседании комиссии, и своё решение я не поменяю. Вы же знаете, что это мой проект.

— Да, вы три года работали над этим проектом. Но одно дело теоретически разработать. Совсем другое дело воплотить его в реальности.

— Я не изменю своего решения. — В грубом голосе Антона Васильевича прозвучали нотки обиды.

Сильно вздрогнув, Критик проснулся. Капелька пота скатилась на постель, оставив после себя влажный след на лбу.

«Опять этот сон. Почему он мне снится уже третью ночь подряд?»

Антон Васильевич закрыл глаза пытаясь, навести порядок в своих мыслях. Сон обрушился так же неожиданно.

— Я никому не отдам этот проект. Они хотят назначить начальником базы Фредди. — Критик сильно нервничал. — Эндрю, я тебя никогда ни о чём не просил. Пожалуйста, помоги.

— Ты же знаешь, Антон, в этой жизни всё имеет свою цену.

— Эта «услуга» никак не отразится на моём проекте? — Антон Васильевич на мгновение задумался, но тут же в отчаянье выкрикнул. — Хорошо! Я согласен.

— Представляю вам, Чарльз Болден, директор проекта «Луна» от агентства НАСА. Антон Васильевич Критик, начальник лунной базы «Луна — Центр» — Дуг Ловверо не поднимаясь из-за стола, представил их друг другу и указал рукой на место за столом. — Чарльз Болден введёт вас в курс всех проектов и исследований.

«Мой проект! Эндрю не подвёл меня». — Чувство самоудовлетворения заполнило Критика, лишив его на некоторое время слуха.

— Антон Васильевич, Антон Васильевич! — Болден громким басом вернул в реальность Критика.

— Да, извините, я слушаю. — Критик увидел перед собой две папки

— В документах вы найдёте подробные инструкции. Прошу вас обратить особое внимание на проект «Е». После изучения все материалы вы должны уничтожить. Через три дня финальное совещание по подготовке и начального периода освоения базы. И ещё Фредди Коплена, перевели на другой проект. Он тоже связан с освоением Луны, но этот проект — проект НАСА.

Все последующие три дня Критик провёл за изучением документов. Возникающие вопросы Антон Васильевич отметал в сторону. Ничто не могло отвлечь его от главной цели. Цель последних пяти лет его работы. Его жизни.

Свою Родину Антон Васильевич оставил, прихватив с собой важные документы. Супруга не выдержала позора. Он придавил её огромной, каменной плитой. Через месяц, не оправившись от болезни, она умерла. Детей у них не было. Критик всегда находил причину, чтобы отложить, как говорил он «это» на неопределённое время.

Информация, которая открыла ему прямую дорогу к финишной черте его корыстных планов. Критика называли: предатель, враг, человек, открывший миру новые горизонты науки. Но он не обращал внимания ни на что, кроме своей работы. Тяжёлой работы, ведущей к его цели…

Сильно вздрогнув, Антон Васильевич проснулся. Сон окунул его в ледяную воду, отбив всё желание отдыхать. Голова, с каждой секундой наливалась пульсирующей болью. Критик закрыл глаза, но это не помогло. Он встал с кровати и принялся быстро ходить по своей комнате, натыкаясь на стены. Мысли пчелиным роем жалили его мозг.

«Почему в реальности не так, как во сне. Нельзя перекрутить назад свою жизнь, повторить счастливые моменты, или стереть все промахи, ошибки. А какие ошибки были у меня? Я всегда действовал по плану. Своему плану. Мне всё удалось. Всё чего я хотел. Да, я потерял семью. А была ли она — семья. Мы с женой были совсем разные. Она хотела семейного уюта, тепла. Только и были все разговоры о детях. Она не понимала меня никогда. Я хотел работать. РАБОТАТЬ. Почему так болит голова. Неужели начинается всё снова. Эта странная болезнь. Центр не выходит со мной на связь. Что случилось. Так, нужно вспомнить все инструкции, все планы. Проект „Е“. Что с моей головой? Не могу сосредоточиться, не могу ничего вспомнить. Проект „Е“. Строго выполнять все предписанные указания. Какие указания? Что со мной такое происходит? Почему я ничего не помню?!»

Боль с новой силой ударила по вискам, заставив Критика присесть на кровать. Он судорожно тёр руками вески, стараясь хоть как-то успокоить не выносимую боль.

«Проект «Е» — эксперимент над людьми. Я это точно помню. Нужно всё рассказать Евдокимову, пока не поздно. Но как это сделать? Я пытался, только он слушать не хочет. Никто не хочет меня услышать, не верят. Мне не верят здесь. Центр не выходит со мной на связь. Тоже не верят мне? Что делать? Я должен сделать выбор: я перейду на сторону поселенцев, всё им расскажу, или буду выполнять все директивы центра. Что если здесь, среди поселенцев находится тот, кто следит за мной. Но кто? Подозревать можно любого: Евдокимов, Хайко, Становский. Психолог — он очень подозрителен. Что делать? Что делать?! Он же первый доложит о том, что я всё провалил. Нет, я делаю выбор! Я делаю свой выбор! Как болит голова! Эта боль, она становится просто не выносимой.

Антон Васильевич, обессиленный головной болью, медленно улёгся на кровать и закрыл глаза. Мысли он гнал прочь, стараясь, успокоиться и уснуть. Последнее ему  удалось с большим трудом.

 В настоящий момент опубликовано ещё три главы книги.
 Продолжение будет публиковаться  через два дня. Буду признателен вам за отзыв.

  Полностью вся книга опубликована в электронной и печатной версиях.