Осколки души

Стократ благородней тот,
Кто не скажет при блеске молнии:
«Вот она – жизнь!»
Басё

Мы рождаемся и умираем. Всем нравится жить и никто не желает смерти. Почему? Да потому что неизвестно что там. Что за этим финальным рубежом. Ушедшие туда рассказать не могут. А те, кто повествует о красотах рая после праведной жизни или муках ада после грешной, так ли уж правы? Да не это важно. Суть в том, что достоверно никто не знает что там. Поэтому все так и страшатся смерти. И это нормально. Так же укладывается в рамки притупление страха перед Старухой. Бусидо учит ежедневно думать о ней. Знаешь к чему это приводит? К тому, что ты не боишься уйти. Ты относишься к этому как  чему-то естественному. Но намного страшнее, когда ищешь смерти, когда она ускользает от тебя, когда гонишься за ней ты, а не наоборот. Это поведение сумасшедшего.
Впервые я родился несколько столетий назад. Если быть более точным, то по-нынешнему летосчислению, тогда шел 1534 год. Мои родители были крестьянами в одной из деревушек в земле Аки. Случилось так, что они были убиты воинами Амако Харусика, который осаждал замок Корияма. Правда ему пришлось отступить, когда к осажденным пришла помощь в лице Суэ Харуката. Так, один из самураев полководца, взял меня к себе в качестве слуги. Начался мой жизненный путь, который не закончен до сих пор.
Сколько же раз проклинал этот день… В то же время многое было получено, многому научился. Именно в доме Акэти Иэмаса первый раз хикихада оказался в моих руках. Кто-то пошутил, что у меня есть талант и начались изнурительные тренировки. Сказать, что я мастер владения мечом не могу. Мне далеко до уровня легендарного фехтовальщика Цукахары Бокудэн. И, тем не менее, в своем клане я был лучшим. Так стал носителем культуры и меча самураев. Когда мне исполнилось двадцать лет, воспользовался правом уйти на один год от своего господина. Знаешь, хотелось посмотреть на мир. И к чему все привело? Я вернулся на руины. Руины клана. Все были убиты, а Иэмаса умер у меня на руках. Слова, сказанные им, постоянно звучат  в голове. Их не забыть. На последнем дыхании он изрек: «Будь ты проклят, Камиидзуми. Пусть душа твоя разорвется на сотню частей. Пусть ты будешь вечно скитаться, пока не восстановишь целостность. Будь ты рядом – это не случилось бы…».
Ронин. Человек-волна. Самурай без господина. Бусидо велит совершить харакири, а я не смог последовать этому принципу. Не хватило духа. Быть может, недостаточно был верен своему господину… И все что я сделал – ушел, отправился странствовать. Был ли другой выход? Возможно. И, тем не менее, всем свойственно идти по пути наименьшего сопротивления. Если есть возможность избежать проблем, то стоит ли от неё отказываться?
В своих скитаниях мне не удалось выяснить, кто вырезал клан и зачем. Если с исполнителями, высококлассными ниндзя, всё ясно, то кто заказчик - по сей день тайна. Путешествуя, я совершенствовал искусство меча, не чурался самой грязной работы, если за нее платили. Какой-то период был даже наемным убийцей. И этот период стал последним в первой жизни - при выполнении одного из заказов я был убит. Единственным, что промелькнуло у меня перед глазами, нет, скорее прозвучало в ушах, так это предсмертные слова Акэти Иэмаса, которым до этого я не придавал значения.
Закончилась первая жизнь и тут же началась вторая. Перерождение. Родители были знатного рода, поэтому внешний мир был прекрасен. Я не чувствовал недостатка ни в чем, кроме… Проблемы были во мне самом. До боли неприятно с детства выуживать воспоминания из предыдущей жизни. До боли. В раннем возрасте помнил все, что со мной случилось в первом рождении. Чуть позже понял смысл проклятия. Понял, что нужно делать. С тех пор и слоняюсь по свету в поисках самого себя. Собираю, так сказать, душу по кусочкам. Сто частей почти воссоединились в одну. Осталось два элемента, один из которых, я чувствую, находится в Китае, в преисподней. Туда и держу путь.

***

Мелкий бисер дождя прекратил вспарывать невидимый глазу воздух. Бледно-серые тучи заполнили собой небо до горизонта на все восемь сторон и явно не желали покидать полюбившееся место. В такой ситуации любой путник стремится побыстрее оказаться в каком-нибудь теплом трактире, где можно спокойно переждать непогоду за кружкой пива или, при наличии денег, чашкой горячего, столь дефицитного теперь, чая. Оно и понятно, никто не желает  месить грязь на размытых дорогах в одежде, промокшей до самой последней нитки. Громыхнуло. Спустя какое-то время массив туч осветился яркой вспышкой и сверху хлынул ливень. Словно молния была той самой командой, которую тучи так долго ждали.
До придорожной гостиницы оставалось каких-то пятьсот метров, когда стена воды накрыла собой пилигрима. Он не пошел быстрее, не замедлил шаг, казалось, что путник даже не заметил начавшегося дождя. Воистину самурайское поведение. Спустя десять минут он предстал на обозрение немногочисленных посетителей заведения «Привал на обочине». Коническая шляпа из бамбуковых волокон моментально оказалась в руках незнакомца. Не менее быстро с плеч слетел и дорожный плащ, окропив дождевой водой чуть ли не половину помещения. Людям, расположившимся в обеденной зале, предстал молодой мужчина с бритой головой в черной кожаной куртке, на подобие тех, что носили байкеры. Такого же цвета штаны из непонятного материала с неисчисляемыми карманами. В тон всему наряду на ногах были обуты берцы, едва покрытые дорожной грязью.
Сопровождаемый взглядами, путник бесшумно прошел в угол, занял свободный столик и рукой подозвал хозяина, протиравшего за стойкой и без того чистые стаканы. Сделав заказ, он позволил себе оглядеться. Пол, стены, потолок, лестница, мебель – все было изготовлено из дерева, самого распространенного теперь материала. В помещении странник насчитал двенадцать человек, хотя здесь могло поместиться, по меньшей мере, в три раза больше. Для себя он сразу отметил компанию из пяти мужчин в юго-западной стороне комнаты, которые бросали на него заинтересованные взгляды и о чем-то живо переговаривались. Остальные особого интереса не представляли и его мысли вернулись к упомянутой пятерке, которая могла нести угрозу. Некоторые из них при себе имели автоматы, но царившие сумерки не позволяли разглядеть модель. Дальнейшее изучение подозрительной компании остановил своим появлением хозяин таверны с подносом в руках. Он поставил на стол графин с квасом и стакан. Спросил разрешения сесть, получил утвердительный ответ и опустился на соседний стул.
- Горячего придется немного подождать, - сказал хозяин.
Путник понимающе кивнул, плеснул немного кваса в стакан и осушил его.
- Позволите представиться? Люди зовут меня Джоном, - протянул он руку.
И снова путник понимающе кивнул. Пожал протянутую руку и повторил уже упомянутую операцию с квасом. И лишь потом заговорил голосом, совершенно лишенным эмоций.
- Рад знакомству. Окажите честь выпить со мной за это.
- Пожалуй, - согласился Джон и непонятно откуда вытащил чистый стакан.
Выпили за знакомство.
- Скажи, как мне называть тебя?
- У меня много имен, но те, кому я рассказывал свою историю, дали мне имя Ронин. Зови меня так. Скажи, как скоро будет готов мой обед?
- Сей момент, - вскочил Джон и умчался на кухню.
Он производил неоднозначное впечатление. Невысокий рост, длинные седые волосы, покрытое морщинами лицо и мягкий голос вызывали доверие. Но какое-то шестое чувство призывало к осторожности в отношении этого человека. В какой-то момент Ронину показалось, что серые глаза хозяина заведения имеют двойное дно, а как известно, очи - зеркало души. Не так прост этот Джон… Его размышления прервал вернувшийся хозяин трактира.
- Скажи, какие новости витают на необъятных просторах земли? – владелец поставил на стол овощную похлебку и пару небольших батонов, - Приятного аппетита.
- Не знаю. Мне нет дела до них. Благодарю, - без особого энтузиазма Ронин начал орудовать ложкой, ибо уже давно ел, не чувствуя вкуса. Только для того, чтобы жить.
- Да неужели? Я вижу, что ты не первый год топчешь землю и, хочешь или не хочешь, а должен быть в курсе молвы. Вдруг, ненароком, на одну из банд, чтоб они все провалились, - косой взгляд на пятерку, - напорешься. И что тогда? А так будешь знать места, где оные промышляют. – рассмеялся Джон.
- Ты спрашиваешь, что тогда делать? – оторвался от тарелки странник и глянул в глаза владельцу таверны.
Говорить дальше не было смысла. И так понятно, что есть только два выхода – или ты, или тебя.
- И часто тебе приходилось вылезать из таких передряг?
- Предпочитаю избегать их.
- Оно заметно. При тебе никакого оружия! – Джон начал демонстративно осматриваться и снова наткнулся на тот самый взгляд, который был красноречивее всех слов. – Ну ладно, не хочешь говорить о новостях, как хочешь. А как на счет того, чтобы рассказать о том, куда ты держишь путь? Или тебе тоже до этого нет никакого дела? – расхохотался хозяин и плеснул себе в стакан кваса, словно сам за него платит.
Поведение и вопросы Джона все больше и больше начинали раздражать Ронина, но с другой стороны, уже достаточно давно он не слышал человеческой речи.
Прошел почти месяц с тех пор, как он вышел из Сарышагана, обогнул озеро Балхаш и направился в сторону Алма-Аты. Ни одной живой души ему так и не встретилось, словно люди вместе с дикими животными специально избегали даже зрительного контакта. Путника удивляло, почему такие огромные территории пустуют, когда Европа стала непригодной для жизни, половина Африки скрылась под водой, с оставшейся частью воссоединилась Южная Америка, а Северная пала в пучинах океана. Некогда огромные континенты мельчали с завидной быстротой. То тут, то там случались землетрясения и извержения вулканов, цунами и тайфуны, торнадо и ураганы, которые вносили свои, одним им понятные, изменения. Инстинкт самосохранения должен толкать живых туда, где безопасно, а территория Казахстана была одним из таких мест. И, тем не менее, огромные просторы продолжали пустовать. Всему свое время. Год, два, может быть десять лет пройдет, но люди придут и сюда, ибо свято место пусто не бывает. Но пока так, как есть. И идти приходилось по безлюдным местам. Негде было пополнить запасы, спал под открытым небом, но продолжал идти. Шел, потому что так надо. Надо ему.
- Это мое дело, - произнес Ронин, закончив прием пищи.
- Может, расскажешь?, - заговорил терпеливо ждавший этого момента Джон.
- Слышал поговорку – меньше знаешь, крепче спишь?
- Допустим.
- Примени её сейчас.
- Гляжу, не настроен ты на разговор. Ладно, не хочешь, как хочешь, - Джон вышел в некоторой задумчивости из-за стола и направился к кухне вместе с посудой.
«С чего такой интерес к моей скромной персоне?», - промелькнула мысль в голове Ронина. Его настораживала и вооруженная пятерка, и хозяин, и даже «серые» люди, которые нет-нет, но косились на него. Естественным желанием было поскорее покинуть это место, но что-то его держало. Ронину вспомнился свой месячный переход, когда есть приходилось раз в три дня, а то и реже и ему просто чертовски повезло, что «Привал на обочине» оказался на пути. Надо было прикупить что-нибудь съестного и трогаться в путь. Пусть даже в ночь. Главное, что дождь прекратился, ветер разогнал тучи и обнажил бесчисленные ряды звезд. Но снова шестое чувство  удерживало его. Он никак не мог отделаться от навязчивой мысли о важности этого момента.
Ронин не уловил, когда все пришло в движении, но тело, закаленное в боях, среагировало быстро – оттолкнуло стол, откинулось на спинку стула, повалив его, совершило кувырок и встало в позицию для схватки.
«И сказали мне, что впереди меня ожидает океан смерти, и с половины пути повернул я обратно, и с тех пор всё тянутся передо мной глухие окольные тропы», -  строки древнего трактата сами собой вырывались из глубин сознания. Вот только отступать уже поздно, да и некуда. Остается только принять бой и победить, и никак иначе, ибо глупо расплескать почти полный сосуд с водой под конец пути. Усилием воли путник очистил разум и блокировал первый удар.
Его ничуть не удивило, что напавшая на него пятерка решила разобраться с ним в рукопашной схватке и не схватилась за оружие. Понадеялись на численный перевес, внезапность и отсутствие средств защиты у путника. И, тем не менее, еще древние учили – нельзя недооценивать противника. Эта ошибка стоила нападающим жизни. Что они могли противопоставить тому, кто прошел через тысячи схваток, овладел десятками видами воинских искусств? По сути – ничего. Даже безоружным Ронин оставался опасным. Не понадобилось много времени, чтобы накатывающаяся волна разбилась о волнорезы, оставив его сухим. Произошла очередная схватка, коих было и будет множество, но внутри себя странник чувствовал какие-то изменения. Он отнимал жизни и раньше, если ничего другого не оставалось. Но сейчас все было иначе. Впервые Ронин ощущал эйфорию от содеянного, энергия вырывалась наружу, хотелось двигаться, крушить…

***
 
Мириады светлячков заполнили собой купол неба. Нет-нет, но один из них срывался с места и мчался неведомо куда. Путник смотрел на это и размышлял о том, что осталось совсем немного. Быть может, в ближайший месяц или два, он сможет оторваться от неба и уйти туда, где его уже не будут удерживать обещания, проклятия, надежды и тому подобные квинтэссенции, столь характерные для человека. Ронин оглянулся. «Пикник на обочине» был пуст. От него веяло потусторонней прохладой. В бледном лунном свете таверна казалась особенно зловещей, но странник отнес это к игре своего воображения и направился в Поднебесную в царство Янь-вана за сотым и последним осколком своей души.