Мир глазами упавшей соты

Я — Сота. Я — совершенная геометрия, воплощенная в воске. Шесть граней, повторенные бесконечно, — это символ абсолютного порядка, который мы, пчелы, строили в тишине и свете. Но теперь я лежу на тротуаре. Я выпала из чьей-то сумки или была сорвана ветром с карниза городского улья. Мои ячейки, когда-то полные густого, солнечного нектара, теперь смяты и заполнены городской гарью. Я — осколок потерянного рая в мире, где прямые линии считаются роскошью.

Мой мир ограничен парой квадратных метров серого бетона. Я вижу подошвы, которые проходят мимо, и чувствую, как солнце медленно плавит мой воск, заставляя мед лениво вытекать на асфальт, словно время, которое утекает впустую.

И тут на мою территорию — территорию нарушенной гармонии — ступили двое.

— Девушка, а можно с Вами познакомиться? — Голос упал сверху, тяжелый и липкий, как испорченный сироп. В нем не было сладости нектара, только гул трутня, решившего, что весь улей принадлежит ему одному.
Я почувствовала вибрацию: тонкие каблучки девушки испуганно застучали совсем рядом с моим восковым телом.
— Ты что? Никогда! Руку из-под юбки убери! Ааааааа?

Её крик был похож на звук рвущихся крыльев. Это был диссонанс, разрушающий остатки моей геометрии. В этом «Ааааааа?» слышался треск воска под тяжелым сапогом.

Голос наставника: Никогда не приставай к девушкам!

Голос наставника! Он прозвучал не из динамиков, а из самой структуры мироздания. Это был гул целого роя, защищающего свою матку. Это был закон природы, записанный в каждой молекуле моего воска: цветок нельзя принудить отдать нектар, он должен раскрыться сам. Наставник в этот раз был суров и беспощаден, как зимняя стужа для ленивого улья.

Мужчина сделал шаг вперед, его грубая подошва нависла прямо надо мной. Он хотел сократить дистанцию, поглотить пространство, нарушить границы. Но он не заметил меня — маленькую, липкую, золотистую западню.

Его пятка опустилась точно на мой разбитый край. Мед — это не только сладость, это коварная вязкость. Мои разрушенные ячейки сработали как идеальная ловушка. Сапог скользнул по янтарной лужице. Это не было падение, достойное комедии, нет. Это была секундная потеря контроля, микроскопический сбой в его агрессивной программе. Он пошатнулся, взмахнул руками, и в этот миг его «альфа-уверенность» превратилась в нелепость.

Девушка, инстинктивно почувствовав эту брешь в его силе, рванулась в сторону. Её бег был легким, как полет рабочей пчелы к дальнему полю клевера. Она исчезла в толпе, оставив после себя лишь аромат духов и эхо спасенного достоинства.

Голос наставника: (Его вибрация затихала в моих сотах, превращаясь в теплое гудение.) Порядок восстановлен. Даже осколок может стать стеной, если он сделан из правды и воска.

Наставник умолк. Я осталась лежать на асфальте — раздавленная окончательно, перемешанная с грязью, но выполнившая свою последнюю миссию. Мой мед теперь кормил муравьев, которые деловито разбирали мои останки.

Я — Сота. Я погибла, но я видела, как случайная капля сладости может остановить великую горечь. Мир продолжает жить, он жесток и хаотичен, но пока в нем есть место для внезапного вмешательства маленькой восковой детали, в нем остается надежда на высшую справедливость. И в этом его непредсказуемая, тягучая, солнечная красота.
- Девушка, а можно с Вами познакомиться? – переспросил молодой человек.
- А ты меня положишь на бутерброд с маслом и с медом? – засмеялась девушка.
- А Вы бы на моем месте что сделали? – засмеялся молодой человек.
И они стали обсуждать, как лучше знакомиться.
(с) Юрий Тубольцев