Телин Владимир Никитович 85 расшифровать себя

Телин, Владимир Никитович, 85: «РАСШИФРОВАТЬ СЕБЯ»
ПАМЯТИ КОЛЛЕГИ 


 

1 \ 15
„Расшифровать себя“

Живопись Владимира Никитовича не укладывается ни в какие применённые к нему ране формулы: мечтателен, лиричен, музыкальный, певчески, ироничный, влюблён...
„Расшифровать себя“, — верная во всём, завещанная нам Мастером, формула становления художника; этим путём и пройдём, начиная с поиска лексики, чтобы описать это Явление: Владимир Никитович Телин.   
Родился 5 февраля 1941 в районе Марьиной рощи Москвы, потомственный москвич, с 1954 по 1960 учится в МСХШ, в 1967 закончил МГАХИ им. В.И. Сурикова (Творческая мастерская П.Д. Покаржевского, затем — Д.К. Мочальского), преподаватель Абрамцевского художественного училища (1967 — 1969), педагог Изостудии ДК "40 лет Октября" (1967 — 1971), Член союза художников СССР (1968), дипломант Академии художеств СССР (1976), 1979 в деревне Вершинино Чегановского сельсовета Заволжского района основывает собственную творческую студию-мастерскую, Первая премия МОСХ по живописи (1981), избирался Секретарём ВТОО "Союз художников России" (дата?), председатель Живописной комиссии Союза Художников России (даты?), Член Московского Товарищества Живописцев (с какого года?), Заслуженный художник РСФСР (1983), открытие из 175 картин, собранных Телиным, в Заволжске Народной картинной галереи (1986), Лауреат государственной премии РСФСР имени И.Е. Репина в области изобразительного искусства (1991), Народный художник РСФСР (1992), руководитель Творческой мастерской станковой живописи МГАХИ им. В.И. Сурикова, профессор (2000), Член-корреспондент РАХ (2002), Первая премия имени Д.А. Крымова (официально не существует [?]) (2006), Почётный гражданин Заволжска (2008), Член Творческого объединения "Романтики реализма" (2007, 2008, 2009), Международная премия имени А.А. Пластова (2011), 16 мая 2012 в Москве Владимир Никитович Телин завершает свой земной путь, тело его под низеньким, очень скромным деревянным, некрашеным православным крестом покоится на московском Миусском кладбище.


2 \ 15
Утончённый, нервно-трепетный, чувственный!

85 — не ‘’круглая‘’ вовсе дата; и опытные царедворцы всех мастей в конторах, куда обращались ребята, выпускники Мастерской Телина, его ученики, зная это, ловко отказывали. Но разве удержишь в себе чувство искреннего благодарения Учителю, помня его ласку Руководителя, стремящегося помочь, проложить путь, чем может?
Телин — рассказчик (и в жизни такой живой был), он «очарованный странник», созерцатель, смотрящий столь участливо, хотя заметно, порой, иронически! Вот в этой повествовательной, внимательнейшей в деталях, занимательной, манящей к себе глубине, есть его суть Мастера. Никто не может так сформулировать (смеясь иль плача) 'краскою' сердечно свою историю, новеллу, как Телин, он единственный. Если обычно, в композиции жанровой живописи, "камера" зрения автора, как правило стоит, словно б недвижный (что справедливо) стоп-кадр, и пусть порою, даже предельно гениальный, то у Телина это — изложение: мы читаем его не спеша (у него несколько камер в зрении одной картины, и все они подвижны, переживательны): Телин пишет так, что ты живёшь на картине какое-то совсем не скорое и не короткое время. Он ведёт тебя и сам идёт с тобою, сочувственный твоим переживаниям твой спутник по своим ступеням повести, им нарисованной...
Он поэтичен. Зачарован... Видимое его не просто вдохновляет, но подымает ввысь. На этой лёгкости своих крыл он парит. Чудо, что он вписан в социум, поскольку выделятся! Чудо и то, что не заметили, что он другой вовсе.
Телин утончённый, нервно-трепетный! Чувственный — сказать было бы правильнее. Всю поверхность своего холста от `протрагивает` (не иначе, чем восторгом) („Любовь есть касание!“ — знаю по юности от старших своих...) своим откровением чувства! Этим он подкупает: восторжен и юн, как впервые любящий...


3 \ 15
Учитель, несомненно значимей, чем просто профессия

Несомненно, этого не могли не чувствовать ему внимавшие учащиеся. При том характерна его дистанция и деликатность, с которой он общался; и это, кстати сказать, ещё больше давало эффект его присутствия в жизни ученика. Он вживался, причём, горячо, в работу своего подопечного: именно так дОлжно педагогу! Эта специальность — учитель, несомненно значимей, чем просто профессия, „предоставление образовательных услуг“. Искренние переживания его всегда ощущались, причём, конечно, он не водил своею рукой руку младшего и говорил, скорее, находя атмосферу (необходимую) создающейся совместно с педагогическим коллективом его Творческой мастерской станковой живописи картины студента. Чувственность куда более сильнейшее лекарство от равнодушия, которым мы больны, чем все другие, что на первый взгляд, ядрёными кажутся. 
Забота — единственная категория любви! Телин не был «мамочкой», 'вытаскивающей' и 'пихающей'; поистине его студентам можно позавидовать: они знали в нём ту землю, почву, что лежала под ногами, на которую можно было ступить, не провалившись. Его школа — настоящая. По-человечески и литературно. Пожалуй, — самый литературный станковый живописец!
Притчевый и нежнейший, добрейший и смиренный...
Можно перечислять им помянутые и в связи с ним в статьях о нём поминаемые имена громкие нам родного искусства, да к чему же? — так там все значимые, есть великие, как старой традиции, так и новой; но я бы вывел Телина совсем из этого списка и попробовал приложить (неожиданно?) к книжникам. (В России Советского периода есть своя великая книжная линия художников...) Он иллюстративен в самом лучшем (обычно, под живопись употребляют это слово ругательным) смысле.
С чего начинается Телин? С придумки. Вот с этого рассказа, который, поначалу, звучит чисто шуточно иль неправдоподобно... Но потом, порою, с нотками грусти, печали, расстройства, горя неодолимого, но а то и смешинки: Телина разве угадать? он погода, разнообразная, несхватимая. А настроение-то неописуемое; и не впишешь этого Мастера в одну строчку, нет!


4 \ 15
«Песня вдовца» (2000?)

«Песня вдовца» (2000?), не датировано, — и какая пронзительно-трагическая вещь! Начинается (или кончается?) зима. Птичий гам... Расселись дружными нотками на проводах, словно на нотном стане аккуратной тетрадки прилежной девочки, птичьи хороводы стайками. Птиц гомон всё звончее... Во дают! Скворечники развешены любовно на их жИтейство, уж ждут! У всех — семьи, парами галдят и всем хором. Станет ещё звонче, веселее. Напилены дрова; так, Хозяюшка его любила-просила. Ах, лежат себе ровнёхонька без дела уложенными по слову её и настрого в шахматном порядке сложенными друг в дружку: кому они нужны теперь, образцово рублены, поленья, согревать с кем кого? Петушок-гребешок, прежде как, курочек своих выпасывает; но и тут все те — подняли головки-то: что-то тут не так, отчего так горько Хозяин „поёт“, что стонет, будто не их скоро `в расход` пустят, а его? Похоронно звучат: и гармонь, и гармонист: вдов на Руси много, привыкли к этому (революции, войны, стройки, лагеря, чистки рядов...), бабья доля тут известная: трудись \ молчи \ тяни же ляму свою, сомкнув последнее... — а вот вдовцы у нас реже! Для кого петь ему теперь, для кого всё это — и жить и осень и зима и весна и лето Господне и счастие "до гробовой доски" в "сто лет на одной подушке", какое было (душа, ведь, в душу жили как? и думали разве расставаться так, ещё почти что молодыми, в силах...)? Вот и плачет гармонь; вот и плачет гармонист под неё; да не слышит его никто уже — ни души кругом. Да вой стоит, не один скулит Хозяин: пёс ему подпевает такой скорбью, что кто из них Хозяйку меньше любил, и кто больший теперь сиротой остаётся, не скажешь и; хоть зарежься с тоски! Ах такая лёгкая, прозрачная вещь, и дышится, как будто бы, вольготно-весенне, глядя на живопись Маэстро. Ох; а включили бы звук картине — и разрыдаешься на пустом...


5 \ 15
«Невеста» (1967, 1981, 1984, 1987)

«Невеста», 1984, 1987, иконной композиции и свечения произведение! Три женщины-ангела приуготовляют Деву Святую к обряду, ко бракосочетанию, что Таинству. Дева — чиста, нежная, не тронута. Всякая дева — свята нам и Бога_Родица по сущности своего призывания, нет? В облачении чистейшей белизны — к самому главному повороту жизни. Торжественность. Её укроют сейчас фатою прозрачной, спрячя на время красу неземную, небесную, чтобы потом тот, кому суждено, на кого пал выбор Бога и сердца, открыл бы её, "отворив двери замком секретным"; и..! Прохладная светлая гамма и Рублёвская статика композиции известного мирового шедевра.


6 \ 15
«Дом опустел» (1973?)

«Дом опустел» (1973?), не датировано. Телин — Мастер состояния дня: он пишет тончайшие атмосферы воздуха, угадывая запахи, звуки, ветры, лучи, шумы листвы, птичьи хОры. Часы дня для него, их выбор, — вот зачало картины: сюжет разворачивается в точно выбранное время и в погодную среду, которая есть \ решает в плави с часом — колорит! А это 'ключ' (один из уже найденных, между прочим) в приближении к пониманию метода строения картины Телина, если мы хотим учиться у него чему-то? Сумерки. Синеет и темнеет, как всегда на Руси. Закончены поминки. Красивый, опрятный, классический русский деревенский дом (одноэтажка: три окошка, мезонин, резной, ручной наличник) заколачивают: а кто будет теперь в нём жить? — родня не приехала, а есть ли она, вообще-то, кто теперь вспомнит, и где..? Из близких? — добрые соседушки, теперь выносят скарб, последнее, что будет жить ещё какое-то время после тихо себе усопшей: комнатный цветок в горшке, тарелки, чайник, самовар, икона. Удочерят осиротелую, теперь бесхозную, смирно молчаливо поникшую козочку; и котика, скорей всего, не бросят. Это сейчас дружная "ритуал-команда" городских аккуратно и бесшумно свинчивает гроб с крышкой саморезами в пазы, а вот раньше, в времена Советов, — гвоздями на пол-улицы колотили. Так и сейчас, как гроб, с размаху заколачивает соседушка (мужичонок, единственный-один он, остался на всех молодух и бабёнок) окна дома! Этот звук знакомый с детства —  гробовой: удары молотка в тиши под слёзы высыхающие прямо в душу, ведь её-то в нас наглухо муруют, нет больше <...> Цветок, тарелки, чайник, самовар, иконочка в окладе, козочка и кот теперь вот.


7 \ 15
«„ГУМ, ЦУМ, Детский мир“» (2008)

«„ГУМ, ЦУМ, Детский мир“», 2008, — вот так, наверное, в двойных кавычках, надо бы и писать правильнее название этой картины, потому что, „ГУМ, ЦУМ, Детский мир“ — это устойчивый, сложившийся в нашем московском роде ироничный фразеологизм, которым окрестили ``классический`` в те, 1960-е — 1980-е годы, столичный маршрут стандартной скорой, в один день срока пребывания, ‘’пробежки‘’ приезжих для необходимого „отоваривания“ (тоже себе выраженьице!) на неизвестно 'по-дольшее' время вперёд. Несомненно, — одна из ключевых, очень справедливо популярных и известных, работ Мастера, на которой изображается символическая \ мифическая, а не простая \ реальная, встреча его (любимой родной) Деревни (Вершинино) с его (любимым родным) Городом (Москвой). Виртуоз композиции, Телин решает общий `тон` движения великолепно: чуть еле заметно сдвигая вращением оси общего настроя всех перпендикуляров (а основа жизни, философии, гармонии, как красоты, композиции — базы творчества: — она, геометрия!) против часовой стрелки все вертикали и, соответственно, горизонтали в картине. Известно, что энергия преодоления \ сопротивления ("материалу") организуется именно так по законам восприятия (неуловимый, какой значимый художнику ритмообразующий музыкальный жест). Скорее — какое-то предпраздничное состояние \ настрой у природы \ погоды, по крайней мере. Москва, узнаваемая своими дивными старыми палатами. Кстати, её воспроизведённый Телиным, запоминающийся москвичу с его самых детских лет, признаться, один из самых восхитительных под изображения, фрагментов древних городских стен и построек, лежит именно на этом маршруте_пути: „ГУМ, ЦУМ, Детский мир“, — тут гениальный фотофакт; и Телин это захватил в своём объективе глаза живописца! Вспоминается сразу и живопись Аполлинария Михайловича Васнецова и Андрея Петровича Рябушкина, Ивана Яковлевича Билибина. Пожалуй, не найдёшь в ХХ веке так излюблённо душевно писанной сказочно призрачной Родины. И вспомнишь русские легенды о ``провалищах`` и спасшемся с монголо-татар граде-Китеже. Телин выдаёт себя хранителем этого Града, для него это его родной город, город его предков, Москва — живое сказочное Существо Русского Чуда с утонувших прошедших былин \ легенд \ сказаний! Мерно идущий тихий мягкий снег — не иначе, как сама сшедшая на Русь Божья Благодать... Стайка \ компания, ведомая, по всей видимости, знающей дело и „маршрут“ („ГУМ, ЦУМ, Детский мир“) опытной, матёрой шагающей, как с флагом, моложавой ещё бабулей, бодрых, контрастно-ярких приезжих провинциалов в ярких ритмичных пятнах (алый: сумка, плат, детский пластмассовый конь на колёсах; чёрный; орнаменты одежд и кошёлок) — эти вышли "на дело"; слышны даже их деловые переброски фраз: им успеть надо всё 'обежать' до поезда, у них  `программа` одинакова всегда всеми годами уже не первый раз в Столице всех колен: „ГУМ, ЦУМ, Детский мир“! Неподражаема юмористична не скрываемая симпатия Владимира Никитовича приехавшему люду: они-то тоже с Сказки той, далёкой, что жива ещё, — Городу Русскому привет с Деревни Русской.


8 \ 15
«Россия. Беженцы» (1995)

 «Россия. Беженцы», 1995. Мужчины отдельно, женщины и дети, животные отдельно. Кто приговорил их к этой участи? — затоплению ли, к ещё чему-то, но — к лишению самого сущностного в жизни, Родины, к выселению, к изгнанию? И беды, вроде, нету, и войны... И враг: так где же? и кто он? „Как жить теперь будем, мужики, э-э? Что же мы, того, кто такие теперь, кем зовёмся, что допустили такое...“ Поздно махать и "махаться" (кулачиться \ биться по-русски): мы разве мужчины... Ребятишки-мальчишки тянутся к взрослым, папам, братьям, дедам. Что они тоже могут? Ну а женщины? Сгрудились одной семьёй, как Ковчег! И поплывут дале со своим скарбом, ``баю-баю-каемыми`` малышами, тюками и убитой печалью (а то они что, не тоскуют смертно по дому, запаху, месту тоже?) живностью по волнам Потопа, покамест не пристанет их Ковчег к новым горам Араратским: и где это, и когда, и к каким, да что же эта будет за жизнь, без роду, без племени и без Родины  —  всем им поврозь, наверняка, и чужая какая, звериная (не так разве же) им, без почвы-земли знакомой с рождения каждому и без крыши над рыдающей в окаменении молчащего осознания краха башкою: это русский русского гонит или как?


9 \ 15
«Престольный праздник» (1987)

«Престольный праздник», 1987. Кружит вороньё над храмом; и пусто кругом. И голо! По-прежнему и уже... Остатки храма, крыша худая. А креста и нет! С купола и крыши — взросленькие деревца тянутся к небесЕм. 14 человек, видны (я подсчитал). А вера-то — она живая! Юноша с крестом впереди, батюшка-настоятель, люд ‘’какой-никакой‘’, а есть: девочка со свечечкой, трепетом сердца сжатой в обеих кулачках, бабуля согбенна с иконочкой на шитОм деревенском плате, и другие. Остатки фрески: похоже (по композиции) — «Сошествие во ад» (?); значит, это была, скорее, Западная стена; а всё порушено; держится (чудом, доваливаясь) колокольня, как стержень, в виде 'АпострофА' картины и жизни! И что будет с всем этим, знаем ль, догадаемся разве? Но ведь главнейшее: а в людях-то как сберечь тепло, веру, человечность, если так всё убого, безнадёжно материально!?.. Ну так и ответ виден: в людях соль. Слабые они, робкие, тихие, мирные, ход их не заметен, будто, но верные вере свой (Крест Господен в каждом теле этих, почти что таящих зрительно фигур...) и дороге, возможно, что и на Руси Голгофской.


10 \ 15
«Возвращение» (2008)

«Возвращение», 2008, — ну а чем Вам не старинный евангельский сюжет, узнаваемый до болей, рембрандтовский, «Возвращение блудного сына»? (Только, не — сына к отцу, а — дочери к матери.) Вот молодуха, хороша собой по-прежнему, в сарафанчике лёгком тонких блетелек, панталончики кружевные (для удобства по-восточному) под него поддев, в элегантных модных кожаных босоножках. Нажитое за года пребывания в городе где? — да в сумке небольшой всё в спортивной «Girl» брошено о земь пред домом. Ну а тут-то, тут-то что, дОма? Ох, по-прежнему — ровнёхонько, ничего не покосилось, стоит на своих местах: всё у нас в полном порядке, ухожено, дедово-отцовской работы: скамья широкая удобная, брёвнышко ко бревнышку, резные: наличники, воронки ("коронами") водосточных труб, колонны крыльца, — задёрнута чистая белоснежная занавеска, цветы политые за окном цветут! <...> Да и сама, что принесла "в подоле" Матери из городу, куда с такими надеждами вдохновенно (всё тут бросив, не послушавшись старших своих), рвалась, сбежав? На руках сокровище своё главное в жизни держит: свою Малышку, Дочуру — уже со своею Малышкой, красной любимой игрушкой, "Неволяшкой" звать. Во подарочек! Старый умудрённый жизнью серый Котяра всё понял сразу, даже не смотрит... Делает вид, что умывается, глаза спрятав ниже: стыдно! Разве только, развела поврозь, всплеснула Мать руками: „А-а-а; как же, как же, как же, Доча, — так?..“


11 \ 15
«Ночь на Ивана Купалу» (?) 

Мистической притягательности, дивной живописи самая загадочная картина Художника, сродни выбранному Русским народом для отправления этого древнего языческого Обряда \ Культа \ Таинства времени суток, тёмной ночи. Этот холст — событие в красе и магии по живописи! Работа Телина, столь органична ему, что кажется, поёт — живой Боян-сказитель и былинник. Девушки нагие доверяют свои тайные мечтания и явленные прелести нетронутой юности их омовением в подлунном свете прикровенным водам лесных чащ, загадывают и ворожат себе на будущее. Но кого-то тащит уж, крепко за руку хватив, с собой обратно меж дерев прекрасный светлокудрый юноша! Поймал и уведёт, обняв сетями, до утра в постель душистых трав с коврами, подушками и одеялами из полевых цветов, диких лилий и ветвей, под звёзды насладиться пиром сласти страсти, неги, ароматов, танца в пляс пламени языка костров под свободу песен тел!   


12 \ 15
«Ночная радуга» (2007)

О чём же пишет добрый старый мастер-Телин? Вглядимся раз ещё в его картины-притчи! «После грозы» (?), а подобрал возничий сердобольный детишек всех деревни с собачонкой на одну свою подводу, чтоб не простыли, по грязи ногами бОсыми `гребя` до дому; а старший их, тот гордо шлёпая, взади по лужам пятками стучит, мол: „Не отстану всё равно я“, — бодро... «Тёщины блины» (1985) влекущи, как прежде раньше никогда, наливка сладкая, «своя», и тёща гладкая, эк хороша \ свежа сама ещё! и жизнь вся молода и впереди ещё... «В гости» (?) едет к детям на рейсовом автобусе бабуля, да куда ж оно? и на кого оставить ей родных ей, крепкую семью свою: козу и собачонку, котика? — в печали с ней все колесят к кому-то в никуда... «Проводы гостей» (2004, 2008) под вечереющим морозно небом превращаются у неприкрытых ворОтин дома в многочасовые обнимашки, поцелуйчики, признания, откровения прощания и в нескончаемо последние напутствия: „Здоровья вам!“, „Удачи!“, „Ну будьте!“, „Себя поберегите-то“, „Чтобы всё у детей наших было не как у нас, а по-другому лучше, легче!“, — и любимой (раз, ещё раз) песенки народной куплет заученный, затянутый в последнюю рюмашечку „на посошок“... «Русская зима» (?) по-прежнему столь дивная, застыло время в тишине её, что изменилось тут? — санки с горки, детский смех, весёлый лай дворовой собачонки и коромыслом веками доставляемая вода колодезная на плечистых наших бабах в дом... «Зима в Суздале» (1980-е) так же сладостно прекрасна на Руси, как ровно 100 иль 200 или 300, а может даже больше лет назад... «На Троицу» (1994) стоит также люд Русский свечечками, верный Богу своему, Христу Иисусу, ожидая Сшествия Второго, со святыми, что живыми, на росписях колонн и сводов, приветствуя Господа берёзовыми ветвями и песнопением, со своими голубыми реками, лесами, фресками, душами и небесами... «Вороньё» (2005) налетает под алым, гасящимся закатом предвестием бед и катастроф; и нету спасу от него; гонит карканьем зловещим человека стая чёрная ворон с-под неба и с земли вон... «Ночная радуга» (2007) освещает воды затерянной лесной реки, сочные, тайной, на ночь одну лишь зацветающие сказочные папоротники, водоросли и ветви хвои, святую Белу Деву, надевающую на девИчее нагое чисто тело длинный венок цветов магического действия и свойства, с надежной на встречу с суженым, счастие и роды от него потомства...


13 \ 15
«Родительский день» (1979)
ВЫСТАВКА УЧЕНИКОВ ПАМЯТИ УЧИТЕЛЯ:
Евгения Филоненко и Борис Танделов, Артём и Сергей Дороженко, Ольга и Максим Журовы

Евгения Филоненко и Борис Танделов, Артём и Сергей Дороженко, Ольга и Максим Журовы, — соединяя свои усилия молодых (ещё) художников, выпускники разных лет Творческой станковой мастерской Владимира Никитовича Телина Факультета живописи МГАХИ им. В.И. Сурикова, вполне осознавая разделяющую их с Руководителем дистанцию, отдают не просто дань памяти Учителю, но зачинают целое движение, к которому (возможно) присоединятся педагоги Суриковского, ближайшие коллеги Телина, другие выпускники Мастерской, но не только, а (скорее) и считающие себя учениками и последователями мировозрения, философии и искусства Телина, не суриковцы ("вход воспрещён"?). Первая такая выставка состоялась уже через год по кончине Мастера, в 2013. В этот раз — откликнуться не громкому юбилею — это не инициатива какой-либо организации с освоением бюджета, но самих ребят! Их душевная творческая активность, отзывчивость, искреннее благодарение, где видится и ещё одна важнейшая деталь \ цель: чувствуют, что не доучились, не договорено что-то будто, надо продолжать... Конечно, каждый из них с "студенческой скамьи" Института идёт своею дорогой (и, слава Богу, они не выросли малыми ‘’телинками‘’ и ‘’телинцами‘’, как, зачастую, у нас водится в Суриковском, да и на других `образовательных` 'точках', а совсем другие до своей полнейшей противоположности-неузнаваемости, начиная прямо тематически и продолжая композиционно и художественным складом), и тем ценнее становится им, оглядываясь, их Наставник, у которого они прошли свою Школу, напитавшись (но не сполна, заметно) Млека Искусства. <...> Видел я, свидетельствую, сколь добрО и щедрО отпустил им Мастер своего сердца! — что больше того: отдать лучшего себя младшим? Ох, надо бы: укрепить мемориальную составляющую в музеях, мастерских, отделах, домах, и каталогизация, и фильм, и монография, и экспозиции (как постоянные, так сменные) и Телинские ежегодные чтения, и Круглые столы, и, говоря языком кровной мне поколенчески музыки Rock, — Tribute-посвящения Маэстро и Featuring-представления новых, входящих в Круг Сообщества, членов, — (ведь?) Качественное и Настоящее проявляется лишь годами, а то и десятилетиями, как фото ручной устарелой печати с плёнок, чем сейчас почти никто не занят, особо в сфере образования художников-станковистов. Картина Телина В.Н. «Родительский день», 1979, она об этом: "Родительская Суббота", таких 8 дней в году у Русского Православия: "Мясопусная", "Троицкая", "Дмитриевская", "Радоница" <...>, — когда мы проводим соответствующие службы, панихиды, поминаем наших усопших старших, молимся за упокой их душ, идём к ним на могилы, убирается там и говорим с ними опять, как ране, вживую, задушевно! Всплывают наставления Мастера тогда, когда давно он уже в земле. „Поминайте наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их“ ("Новый Завет", ``Послание апостолов``, «Послание к евреям апостола Павла», глава 13, стих 7).


14 \ 15
„Одрагоценить, опоэтизировать, возвысить!“

В чём истоки телинской поэтики, почва и небо его пластики и мирочувствие его строя живописного сказа? Как ощутить, поймать, нащупав, понять, восприять, усвоить, передать то, что мыслим себе под «школой», «мастерской», «кругом», «традицией», «приёмом»? А Телин начинается в той, смертельно-щемящей боли за Родину, что Большую, что Малую! И как это ‘вспрыснуть’ учащемуся кружка, студии, училища, студенту, аспиранту, действующему члену СХ? Телин — абрамцевец, не только по тому, что это было своевременное, современное тем мастерам, новое обращение к Национальной Русской Традиции, но он боготворил эти радонежские святые для Руси места, работал-преподавал тут прикладникам в знаменитом Абрамцевском художественном училище, зачатом на основах ближних Телину трёх братьев Васнецовых: Виктор Михайлович, Аполлинарий Михайлович и Александр Михайлович (фольклорист), — брата и сестры Поленовых: Василий Дмитриевич, Елена Дмитриевна, — о Телине писал директор нашего музея-заповедника «Абрамцево» (в «Абрамцево» я долгие годы имел честь трудиться художником-реставратором), замечательный искусствовед Василий Серафимович Манин. Телин — добрый сказочник; и я бы и ещё одного, четвёртого Васнецова, родственника упомянутых выше трёх Васнецовых, блистательного иллюстратора детских сказок, Юрий Алексеевича, связал с его именем! Возгляните только на холсты Телина, они не просто сюжетно сходны Ю.А. Васнецову, но атмосферно, приёмом, колористически, духовно-мистически, сказочно: «Ау...» (?), «Рыбак и русалки» (2004), «Медведица с медвежатами в брошенном дому» (?) (?), «Лето» (1970), «Добрый человек» (2006, 2007), «Деревенские домашние хозяева: козья семья, куриная семья, псы, коты» (?) (?), «В дремучем лесу. Маша и медведь» (1998). Поискать Телина можно в рассказах и в публицистике Казакова и Распутина, в притчах и сказках Пришвина и Бажова. Телин (скажем впервые) — символист, его искусство сродни перелому! Скорее вспомнятся тончайшие живописно лирики, эстеты, великие репинские ученики: Кустодиев и Сомов. Его холсты — писаны слезами за Русь; нежнейшие, с затаённым сокровенным касанием, как первозданно девственно-чистой плоти возлюбленной невесты! О как научить этому, передать, а надо ль!? Вот же: „Одрагоценить, опоэтизировать, возвысить, выразить мир, чтобы хотелось жить...“, — Телин, Владимир Никитович.


15 \ 15
«Сказки Телина» (7 — 13 февраля 2026, Москва, Старосадкий 5, МСХ)

Владимир Никитович запечатался в памяти человеком не только трепетно-нежным, чутким чужой, общей и личной боли, отзывчивым, устроенным тончайше и ранимым, а сильным, волевым и целеустремлённым! Хотя, терпкие переживания, но и страдание были на нём (слишком) заметны... При этом он оставался лёгким, открытым, дружелюбным, зачастую весёлым даже, *юморным*. Как-то оказавшись на соседних стульях в Деканате на Кафедре, где декан-Слатинский зачитывал нам обязательные к "прослушке" и к "исполнению" „бумаги“ от Любавина (ректор), мы с Владимиром Никитовичем (шепотком на ушки; а запомнилось ведь!) проговорили быстро мелькнувшие за этим делом \ занятием бесполезные, выброшенные из жизни несколько часов, обсуждая ностальгически исчезнувшие металлические плакатные перья, которыми каждый из нас, как "художник-оформитель" („художник-охмуритель“, как тогдашние советские девушки нас кликали, типа "лайкая") (у кого не было в те годы такого вот пожизненного опыта?) и шрифтовик умело владел и обращался. Владимир Никитович живо интересовался и теми предметами, которые я вёл на Факультете живописи: «Техника живописи и технология живописных материалов», «Копирование произведений станковой масляной живописи», — высказывая всегда при случае слова благодарения за заметный ему, как Руководителю Творческой мастерской станковой живописи, рост, как художников, своих студентов, занимавшихся под моим руководством копированием в Третьяковке и Пушкинском. Владимир Никитович сам писал иконы, реставрировал иконопись, восстанавливал храмы, в частности тот, что написал на своей известной картине «Престольный праздник» (1987). Распрашивал и о реставрации (я руководил Мастерской реставрации Факультета живописи), доверив нам образование своего любимого внука, Серёжи; и мы не подвели: и, хотя Серёжу мы на своих занятиях так и не увидели, все годы он у нас отучится на "хорошо" и "отлично"! Да простится нам это... Благодарю своих младших коллег по Суриковскому институту, тогдашних студентов, а сейчас экспонентов открывающейся 7 февраля 2026 в прекрасных залах Московского союза художников на Старосадском 5 к 85-летию Владимира Никитовича Выставки «Сказки Телина» за возможность сказать слова в адрес Владимира Никитовича к его юбилею. Светлая память доброму сказочнику, прекрасному человеку, мастеру, наставнику, подвижнику и другу тех, кто продолжает его благословением и с Божьей помощью свой путь живописца, на котором он совершил для них так не мало. Жить и жить ещё! С днём рождения Вас, Владимир Никитович, Вы молоды, как всегда, — Вам всего 85...




К 5 февраля 2026, 85-летию коллеги по Абрамцевскому художественному училищу и Суриковскому художественному институту, живописца, рисовальщика, педагога, рассказчика, собеседника, подвижника, музейщика, иконописца, реставратора, Телина, Владимира Никитовича (5 февраля 1941, Москва — 16 мая 2012, Москва) — Артём Киракосов, независимый критик, педагог \ реставратор

АвтоТекст # 0016 за 2026:
http://proza.ru/2026/01/03/611
https://vk.com/id15993373?w=wall15993373_59715
ФотоАльбом № 1786:
https://vk.com/album15993373_312176296