Император 2

- 2 -
 Последний раз Карл ощущал себя мужчиной с Элинор Вифлисбургской. Всё покатилось под гору, когда сероглазая графиня покинула его двор. Женитьба на притворщице Катерине только усугубила несчастья. Неужели Господь Бог покарал его за греховную страсть к жене парижского графа?

 Карл вспомнил свою злосчастную женитьбу.
Утром его разбудило прикосновение, словно лицо тронул лёгкий ветерок. Разлепил веки. Близко-близко увидел зелёные, как драгоценные камни смарагды, глаза Катерины. Плутовка дула царственному мужу в нос и щёки, смешно вытянув губы трубочкой. Карл рассмеялся. От близости юного тела почувствовал возбуждение, поймал проворные пальчики жены и опустил их к своему паху. Катерина забросила ногу мужу на бёдра.
 «О, мой повелитель,- проворковала новобрачная,- я же говорила, вы просто устали. Исполните же свой супружеский долг! Я в нетерпении!»
 Катерина потянула кверху подол мужниной сорочки. «Пусть она всё сделает сама»,- подумал Карл, задыхаясь от горячих поцелуев юной женщины.
 В двери королевской спальни настойчиво постучали. «Оставьте нас в покое. Подите к чёрту!»- крикнул взбешённый император. Но двери распахнулись, и перед Карлом предстал грязный воин в окровавленной одежде, за спиной которого несчастный муж увидел взволнованные лица канцлера Лютварда и епископа Хайстульфа, неполно одетых, но при оружии. Увидев вооружённых людей, Катерина испуганно взвизгнула и спрятала лицо на груди мужа.
- Сир, простите нас. Дело срочное и архиважное,- задыхаясь, вымолвил Лютвард, подступая к королевской кровати. Грязный воин упал перед императором на колени.
- Чего тебе? Нельзя даже в день свадьбы оставить Вашего императора в покое?- скривил толстое лицо Карл.
- Нельзя, Ваше Величество! Дурные вести. Барон скакал всю ночь, чтобы передать их Вам,- у канцлера дрожали губы. Карл, наконец, узнал в грязном всаднике барона де Вала.
- Говори скорее, и проваливайте,- махнул Карл рукой,- если дело того не стоит, вы горько пожалеете, что лишили меня покоя в такой важный для нас с супругой день!
- Сир, я загнал двух коней,- выдохнул, почти выкрикнул скорбную весть грязный барон де Вала,- вчера под Парижем Ваш военачальник верный слуга Вашей Милости Генрих Великий пал от рук нечестивых язычников! Я участвовал в схватке. Нам с графом Ренье удалось отбить тело несчастного Генриха!
- А-А-А!- страшно закричал император. Толстое лицо исказила гримаса. На губах выступила пена. Тело самого могущественного человека в мире выгнулось дугой, забилось в припадке падучей.
 Катерина пронзительно завизжала и соскочила с постели. «Чего визжишь,- прикрикнул на королеву канцлер,- помоги его удержать!»
 Епископ Хайстульф схватил повелителя за плечи и прижал к ложу. Молодая жена навалилась на тело Карла. Лютвард ловко вставил императору между зубов палку. Было видно, что канцлер неоднократно проделывал эту процедуру, и приступ, настигший повелителя, был для него не в новинку.

 Очнулся Карл от того, что кто-то гладил его по лбу. «Катерина»,- прошептал император. Открыл глаза. В зале полумрак. Пахнет ладаном и лекарствами. Над ним встревоженное лицо рыжей женщины.
- Где моя жена?- забеспокоился Карл,- позови Катерину.
- Вам не велено волноваться, мой повелитель! Ваша жена в церкви молится за ваше скорое выздоровление,- постаралась успокоить императора Бланка.
- К чёрту мою болезнь! Это просто приступ,- попытался подняться с ложа Карл,- она не убила меня за сорок семь лет, подождёт ещё несколько дней! Я хочу видеть жену.
- Умоляю, лежите!- удержала больного Бланка,- Сир, Вы себе не принадлежите. Бог возложил на Вас тяжесть имперской короны. Подданные ждут указаний. Необходим новый командующий для наших войск.
 Карл скривился, будто глотнул горькое лекарство. «Рыжая советница права,- подумал король,- опасно бросать поводья на скаку. Армию в трудные дни преступно оставить без начальника».
- Хорошо. Будь по-твоему. Вначале дела. Позови канцлера,- смирился император,- нет подожди. Ты говорила, что есть средство для укрепления мужской силы…
- Сир, Ваш врач Иаков настаивает, что это средство для Вас опасно!- перебила повелителя Бланка.
- К чёрту Иакова! Еврей много чего болтает. Если бы я слушал лекарей, а не полагался на Божью волю, давно сдох!- рассердился Карл.
- Слушаюсь, Ваше Величество. Ваша воля для меня закон!- советница склонилась в низком поклоне.
- Ну то-то же,- проворчал Карл,- зови канцлера! Нет погоди. Пока я занимаюсь делами войны, вели отправить королеву в Суассон. Нечего ей в армии делать!


 Узкий ручей с горбатым мостом. Проезжая дорога идёт через лес. Тощая Берта служанка при таверне «Петух и шпоры», выставив вперёд острое пузо с очередным ублюдком внутри, тащит к ручью корзину с бельём. Две девчонки, такие же белобрысые и зеленоглазые как их мать, идут следом, держась за руки и смешно перебирая по дорожной пыли босыми ногами.
 Пятнадцать лет тому назад красавица-Берта принесла в подоле от проезжего молодца. С тех пор дольше трёх лет к ряду порожней женщина не была. Она родила ещё пятерых: двоих парнишек и трёх девчонок. Все пятеро выжили. Слава Богу, удалось раздобыть немного деньжат. Мальчишки уже во всю помогают на конюшне и по дому. Да и девки при их красоте не останутся без куска хлеба. Может Берта плохая мать и прегрешила против Бога, что продала старшую дочь беззубой ведьме из каменной башни, но вырученное серебро до сих пор позволяет сводить концы с концами.
 Женщина тяжко вздохнула: «Жива ли моя старшенькая, или косточки бедной Катеньки давно гниют в земле?»
 За поворотом дороги раздался стук колёс и ржание лошадей. Едва Берта оттащила своих девочек на обочину, как из-за деревьев показался экипаж в сопровождении многих вооружённых всадников. Поднимая в воздух клубы тонкой пыли, всадники промчались мимо, едва не затоптав мать с детьми. Девчонки спрятались за материнскую юбку и со страхом и любопытством выглядывали из своего убежища на роскошный экипаж, хорошо и нарядно одетых всадников.
 Видение из другой жизни промчалось мимо. Вдруг один из воинов осадил коня и вернулся. Был он молод и хорош собой. «Эй, баба, где тут можно глотку промочить?»- спросил всадник с сильным тевтонским акцентом. «Вы, сударь, только таверну проехали! До следующей пол дня пути. Вам лучше вернуться»,- сказала Тощая Берта. Улыбка всё ещё делала женщину привлекательной.
- А, чёрт! Предлагал же им заехать. Теперь только пыль глотай,- выругался молодой всадник, - это твои дочки?
- Мои, сударь. Правда красивые? Поклонитесь, девочки, господину!
- Красивые? Они у тебя просто прелесть! Вот возьми монету. Расти их. Я сюда непременно вернусь, когда они подрастут,- рассмеялся юноша.
- А чей это экипаж, сударь?- спросила приветливого воина осмелевшая Берта.
- Мы, по воле императора, лично возглавившего армию, сопровождаем новую королеву в Суассон, и поверь мне, баба, такой красотки, как наша госпожа, в целом свете не найти.
- Храни господь королеву,- перекрестилась Берта,- как её зовут?
- Королева Екатерина — принцесса венгерская!- крикнул весёлый всадник и умчался догонять экипаж.

 В то время как скорбная процессия с телом храброго Генриха отбыла в Суассон, Карл III вступил в Кьерси, где собрались лучшие воины его обширной империи. Скоро вся многочисленная франкская армия пришла в движение. Разделившись на несколько колонн, франки двинулись к многострадальной столице Западного королевства. Во второй половине сентября норманнские шайки, рыскающие вокруг города, принесли Хрольфу Пешеходу тревожную весть — франкский император пришёл на войну.
 Пешеход отправил гонца к Сигурду. Норманны укрылись за изгородями и валами. Попробуй, укуси! В рукопашной каждый северянин стоит двух христиан. Хрольф сколько угодно может сидеть за валами и дожидаться подхода Сигурда. Пока его корабли царят на реке — голод северянам не грозит.

 Карл III сидел на троне в большой зале епископского дворца и тяжёлым взглядом смотрел на потерявших всякий стыд поданных, готовых вцепиться друг другу в глотки. Насидевшиеся в осаде западные франки требовали крови и призывали завтра же начать штурм норманнского лагеря. Германцы, во главе с канцлером Лютвардом, настаивали на том, чтобы дождаться племянника Карла Арнульфа Каринтийского. Этот воин, прославившийся в битвах с язычниками на восточной границе, должен был заменить несчастного Генриха.
 Шумнее всех за приступ ратовал племянник покойного епископа Гозлена, храни Господь его душу, преподобный аббат Эбль. Негоже пастырю так себя вести в присутствии священной особы императора. Хладнокровия не потерял только архикапеллан Хайстульф. Святой отец призвал на помощь небеса и встал твёрдый и широкий, как скала, между спорщиками. Но даже именем Бога ему с трудом удалось удержать здоровяка Эбля от рукоприкладства.
 Чтобы прекратить безобразную сцену Карл крикнул: «Довольно!»
 Собственный крик отдался в голове повелителя болью. «Все замолчите и ступайте на место,- приказал Карл, успокаиваясь,- я вас услышал». Как псы, послушные воле хозяина, спорщики, недобро поглядывая друг на друга, разошлись. Император отыскал торчащую над всеми, благодаря немалому росту, лысую голову своего regni maximus defensor. «Величайший защитник» стоял набычившись среди западных франков, но в перепалку не вступал.
 Карл усмехнулся. Титул Балдуина позволял сидеть в присутствии монаршей особы, но других кресел кроме императорского в зале не было. Это была его маленькая месть, но прежняя ненависть к удачливому графу ушла. Поохотившись в заповедной роще красавицы Элинор, император испытывал к обманутому мужу скорее брезгливую симпатию, чем неприязнь.
- А ты, что предложишь совету, граф Балдуин,- спросил Карл,- как нам поступить? Идти на приступ или дождаться подкреплений? Войска маркграфа Арнульфа нас весьма усилят. Наши бургундские поданные не останутся в стороне. Норманны угрожают и их границам.
- Люди с севера свирепы и отважны, но нас больше. Тянуть время и надеяться, что норманны останутся без припасов, недальновидно. Надо начинать штурм,- сказал Балдуин,- если на лагерь напасть с нескольких сторон, шансы на удачу высоки.
- Можешь ли ты, парижский граф, гарантировать победу, если Мы решим воспользоваться твоим планом?- с сомнением в голосе протянул повелитель франков.
- Только Господь Бог может дать такие гарантии, а я не бог,- хмуро произнёс граф.
- Мы хозяева положения, блокада с Парижа снята. Наши люди могут больше не беспокоиться о своих жизнях и имуществе,- подвёл итог Карл,- мы ничего не теряем, дожидаясь подкреплений! Ожидание нас укрепляет, а норманнов делает слабее. Поэтому подождём. Наше дело правое! Бог нас не оставит!

 Лютвард шёл по тёмным коридорам епископского дворца. Накануне совета канцлеру с трудом удалось уговорить Карла не бросаться очертя голову на норманнские валы.
 Настроение у первого сановника империи было прескверным. На берегах Сены в Нейстрии его всё раздражало: галльское хвастовство, непривычная еда, плохая вода, богатые одежды простых рыцарей и церковных сановников, их ослиное упрямство. Лютвард вспомнил перекошенное от ярости лицо аббата Эбля, настаивающего на решительных действиях, и сплюнул.
 Почему восточные франки должны жертвовать жизнями ради трусливых потомков галлов и римлян? Их прежний король Людовик в борьбе за власть сам призвал данов в свои земли, сам открыл грабителям и насильникам врата. Несчастный граф Генрих отдал жизнь за чужие интересы! Лучшему воину империи погибнуть в грязной яме - это ли не насмешка судьбы?
 Канцлер скривил лицо. Его до сих пор трясло от нападок Эбля. «Брехливая собака реже кусается»,- попытался успокоить себя канцлер. Большие опасения внушало молчание графа Балдуина. «Этот вояка не так прост, как выглядит,- подумал государственный муж,- парижане только и говорят о его уме и доблести. Любовь народа может сделать парижского графа опасным соперником. Не пора ли окоротить Тёмного рыцаря?
 Лютвард был опытным царедворцем. Во многом его стараниями Карл получил корону. Можно сказать, решения, которые озвучивает император Карл — это решения его канцлера.
 «В любой стене есть слабое место. Всегда отыщется человек, падкий на золото,- подумал канцлер,- надо перекупить союзников парижского графа. Хорошо бы посеять среди них рознь, кажется, горлопан Эбль хотел получить приход своего покойного дяди? На этом можно сыграть!»
 Канцлер задумался: «Парижское епископство - слишком важный пост, чтобы доверить его местному. Нет, сюда поставим своего человечка, но честолюбивому Эблю намекнём, что причина его неуспеха в слишком тесной дружбе с графом Балдуином, и что если аббат встанет на правильную сторону, для него всё может измениться».
 Ещё одна причина для беспокойства появилась у всемогущего канцлера. Кодье королевский камерарий, чиновник ведающий имуществом двора и казной империи, доложил Лютварду, что фаворитка Карла пытается совать свой нос в финансовые дела, и надо бы этот нос прищемить. Как бы беды не вышло. Беднягу едва удалось успокоить. Пока Лютвард канцлер, камерарию ничего не грозит. Лютвард всегда сумеет прикрыть «шалости» чиновника с имуществом и казной. Конечно не бескорыстно.
 Солнце коснулась края земли. Скоро колокол призовёт к вечерней молитве, но у канцлера ещё столько дел. Всюду надо расставить своих людей. А с рыжей фавориткой, с Божьей помощью, он справится. Змею, пригревшуюся на груди друга детства, пора придушить. Мало ей королевской постели, лезет в королевский карман. Интересы империи пострадают!
 «Столкнуть лбами жену и любовницу Карла - задачка простая, отложим её на потом - решил канцлер,- для начала запустим слух, что фаворитка лишила императора мужества, из-за её козней армии бесполезно толкутся под норманнским лагерем».

 Зелье, которое Бланка стала давать Карлу в тайне от еврея-лекаря, на вкус оказалось вполне сносным, чего не скажешь о лекарствах Иакова. Женщина сама готовила императору питьё, добавляя снадобье из тёмной склянки в вино.
 Уже на третий день Карл почувствовал прилив сил. Утром император даже выехал к норманнскому лагерю и осмотрел позиции предстоящей битвы, а вечером почувствовал приятное стеснение в чреслах, так что рыжей фаворитке пришлось немного потрудиться, иначе повелитель не мог уснуть.
 От зелья голова болела и нарушился сон, но мужчина решил что лучше страдать от боли, чем от телесной слабости. Карл жил в предвкушении встречи с молодой женой.
 Но где же Арнульф и бургундцы с подкреплениями?