Светлану Дмитриевну не поздравлять! или харассмент

  H
  A
  R
  A
 SS
  M
  E
  N
  T               
                Светлану Дмитриевну не поздравлять!
                или харассмент на взлёте
               
               
                «Харассмент это не комплимент», - фраза из соцсетей.
               
                Она отражает смену парадигмы в восприятии
               
                навязчивого поведения.
               
     Субботний рейс на Стамбул подтягивал пассажиров из полусонного города. Осеннее солнце хмельным рассветом прикоснулось к гроздьям рябины. Капельки росы на подмороженных ягодах сияли хрустальной влагой.
 
    Я в аэропорту.

    Самое хищное животное – это алкоголь, он люто жрёт мою жизнь, подумал я, глядя как капля чистой влаги бесполезно полетела вниз. Ощутил скрипучий зной на языке. Граненые стаканы, выставленные кверху дном на крыше аэропорта Пулково, призывали выпить. Нет, ни капли спиртного, да здравствует вода без газа!

    Не раз вояжировал из родного аэропорта, но не замечал схожести стеклянных куполов с гранеными стаканами. Очевидно, потребности рождают образы.
 
    В международном секторе скапливается народ. Слава Всевышнему, ни одного знакомого лица, язык бы не повернулся сказать «здрасьте». До регистрации ещё есть время, я двинулся к своей цели.
    Уютная кафешка в зале ожидания шипела кофеваркой. Авиапассажиры воскресали от аромата свежезаваренного кофе. Я заказал стакан холодной воды с лимоном.

   Обожаю сидеть за любимым столиком в кафе, ожидая самолет. Среди прочих «мой» стол с краю огороженной площадки. Вижу  посетителей и азартный поток пассажиров. Люди снуют мимо меня, не замечая, как вглядываюсь в их лица, походку. Столько людей… Придумал себе забаву: пробую угадывать чужую жизнь.

     Интересный типаж сидит напротив за ближайшим столиком. Женщина.
     У нее крупное лицо. Густые неуправляемые рыжие волосы вихрятся на макушке свежескошенной копной, опускаясь вниз и чуть прикрывая уши. Брови взметнулись вверх усердием рейсфедера, изображая удивление, или… разочарованное удивление жизнью.
     Она не блещет красотой. Глаза чуть разбежались от переносицы и выставили нос одиноким на лице.  Второй подбородок передразнил созданное природой обличие. Но главное, как она смеётся! Смеётся от души. Весело. Как будто непринужденно.
 
    Как ей живётся?! Она рыжим всполохом обернулась к группе подошедших женщин. Нос в профиль, как маркер личности, ограничился картошечным завершением. За ее плечами явно больше годовых колец, чем моих. Интересно, какой была её жизнь?

   Она одинока, фантазирую я, всегда была одинокой. Боролась за внимание к своей особе и добивалась. Очевидно, должность руководителя высокого звена позволяла ей формировать отношения к себе по её желанию. У нее были мужчины, они появлялись не случайно. Она выбирала и брала объект за горло. А затем, почти бездыха;нного от лишенного сопротивления, укладывала рядом. Только с ним она становилась альтруисткой, отдавая себя полностью. А потом он исчезал. Она знала, что он убежит, и не расстраивалась. Её эгоизм жизни был выше систенций - систематических стенаний о собственной эволюции.

     Выпить что ли пивка?..  Нет, не буду. А то опять начну скальпелем препарировать свою жизнь. Для себя я уже стал ясновидящим. Сколько раз я мучился и страдал от собственного незнания в выборе правильного решения. И они, как не парадоксально, оказывались правильными, единственно правильными.

     Мысли сами по себе буравят мой мозг. Они многогранны как пресловутый граненый стакан. Вот еще сверкнула одна грань, о ней мне кто-то говорил: надо жить по принципу воронки – неприятность закручивает, ты все потеряешь, если будешь сопротивляться. Нужно расслабиться, глубоко вдохнуть, поднырнуть и выплыть, не теряя сил и нервов. Ум должен быть бодр, мысли не должны метаться.

— Ого, Димаха, привет!  Куда летишь? – Андрюха с псовой непосредственностью врезал мне по плечу, мигом вытряхнув из моих мозгов мудреные тексты.
— Ну, ты блин даешь, чуть ключицу мне не сломал. Ты-то сам куда?
— В Тель-Авив, с женой летим. Кстати познакомься, Ольга – моя супружница.
    Я отметил, что жена его при формах, русая красавица, словом, мой типаж.
    Разговаривать не хотелось, да и спрашивать особенно не о чем, мы с ним встречаемся в фитнесе по четвергам, так шапочное знакомство: «Отдыхать, что ли?»
 — К бабуле в гости на две недельки.
    Я удивленно взглянул на антропологию его носа и не заметил ничего отличительного: «счастливый, а я тоже в Тель-Авив, через Стамбул. В первый раз. Рекламную статейку заказали для турагентства».
— Отлично, присоединяйся к нам. У тебя какие места?

     Я нехотя собрался заглянуть в билет, как объявили посадку на Стамбул.
     Шум в зале повысился на несколько децибел, сотрясая мою похмельную голову.
    Ожидающие пассажиры задвигали стульями, вставая с мест, загомонили. Рыжая копна волос энергично соскочила с места, командным голосом призывая подчиненных коллег не забывать свои вещи. Я похоже с ней угадал. Только бы не села рядом. Ну вот, подумал о плохом, точно сбудется.

    Мой рейс, иду в воронку регистрации.
    В ряду из трёх кресел никого не было, я разместился у прохода, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

     Представил Тель-Авив.  Мысленно воссоздал карту города: линию побережья и где-то в правом конце городского пляжа второй линии гостиницу «Олимпия». В ней я буду находиться пять дней. Это всё, что я знаю о Тель-Авиве. Идея поездки заключалась в описании впечатлений туриста эконом класса на пути к прелестям отдыха.

— Молодой человек, а, молодой человек – прозвучало над моим ухом, — это я к вам! Вы сели на мое место.

    Я открыл глаза и вздрогнул от стоящего рядом явления. Это была она – хозяйка Медной горы. Крупная фигура, исполин здоровья и уверенности в себе. Вот вам доказательство: подумаешь о плохом… непременно материализуется.

    Мое кресло, применительно к посадочному билету, в середине. Я отчего-то взвесил ситуацию, выгодную для виртуальной пары и уготовил два места от иллюминатора. Логика подвела, пришлось двинуться в серёдку, уступая её законному праву сидеть у прохода.

     Судьба решила испытать дважды. Я не успел выпрямиться, как через меня к свету иллюминатора впорхнула некая мадемуазель баттерфляй. Пока она устраивалась, я краем глаза отметил для себя - выглядит как экзотическая бабочка: изящно лёгкая в разноцветье розовых, сиреневых и кофейных тонов.   

     Знакомиться и говорить не хотелось. Я люблю в самолете дремать. Сценарий взлёта отработан уже годами командировок: закрыл глаза, мыслемешалка сразу отключается с работой двигателей аэробуса.

    Не спокойно. Слева постоянные движения. Стюардесса подошла к моей соседке, вежливо предложила угомониться, пристегнуть ремень безопасности и убрать сумочку под сидение.
   «Интересно, как её могут называть – думаю, – из современного явления имён варианты не рассматривать… Ей бы подошло имя Наташа - у меня есть ассоциация. В школе была очень рыжая, ну просто медная Натаха».

— Мне, пожалуйста, вишнёвый сок, —  взаимно улыбаясь, ответил стюардессе.
      Ну кто её просил? Бортпроводница могла бы аккуратно протянуть мне пластиковый стаканчик с напитком, но нет…  её советское воспитание этого не позволило; Рыжее чудо решила проявить административную заботу, взяла податливую ёмкость и протянула мне.

     Сюжет прозаичный - движение спинки переднего кресла явило мягкий всполох сока, переходящего в торнадо. Моя белая рубашка!!!
 
     Рубиновый налив, протекая, впитывался по течению, его было достаточно, чтобы наводниться в дельте моей коммуникации. Рыжая бестия срочно отреагировала, достала из походной сумки носовой бумажный платок и с творческой активностью накинулась промокать багряные разливы.

    Борт начал подрагивать, как будто смеялся над моим вишневым орошением. Встать с места, чтобы пройти к туалету и привести себя в порядок, не удалось. 
     Командир воздушного судна экстренно распорядился пристегнуть ремни безопасности. Началась болтанка. Самолет вздрогнул, завибрировал крупной дрожью, словно к нему подвели электроды с высоким напряжением.

    Авиалайнер падал и вновь поднимался.  Рыжая копна вцепилась в кресло, не оставляя мне возможности использовать подлокотник. Испарина выступила на её лбу и сверкающим бисером покрыла виски. Я аэрофобно отразил, что жизнь может пойти по траектории падающего листа. Не хочется спланировать на землю и… войти в списки вечности. Я хочу жить. Я буду жить рядом с Рыжей копной и всем миром, собравшимся в самолете…

     Обшивку моего портала мыслей повредил её вопрос: «Виски будете?». Моё немедленное «да» совпало с погашенной турбулентностью, зажгло свет в салоне, создавая гармонию для знакомства.

— Извините, пожалуйста, испортила вам сорочку - попутчица деловито открыла сумку. Не переставая обыскивать на ощупь предметы, вложенные «на авось пригодятся», достала пару шкаликов купажированного шотландского виски.

— Ничего страшного, дизайнерское решение моего нового облика. Вы креативный художник! – осторожно входя в разговор, сказал ей, глядя в глаза.
 
— Светлана, - матриархальным взглядом ответствовала попутчица.

— Дмитрий.

— Надо же. Как интересно! Я – Светлана Дмитриевна, какое совпадение, — она широко улыбнулась белоснежными винирами, — За знакомство! Не стесняйтесь, что тут пить… я сейчас, - Светлана уверенно нажала на кнопку вызова бортпроводницы, достала из сумки очки. Деловито вытянула винную карту из ниши спинки кресла.

— Есть повод, - Светлана чуть хмельно шепнула мне и увлеклась заказом со службой сервиса.

     Пожалуй, подумал я, благодарность за прощение становится расточительной.
     Вокруг нашей локации закипела бурная жизнь, еще пару раз подъезжала тележка с заказом. Подходили, как выяснилось, её сотрудницы и один сотрудник. Делегация направлялась в турецкую столицу на форум стратегии государственного управления в сфере торговли и услуг. Все единым порывом выказывали свою принадлежность к общему делу, взаимной сплоченности и коллективизму.

 — Ого, мой любимый рост! — игриво воскликнула вослед Светлана, когда я направился в туалетную комнату сменить рубашку. Спиной почувствовал её оценивающий взгляд.

     Аэробус мягко покачивался то ли от плавности полета, то ли от градуса эмоций.

—Ты понимаешь, Ди, мужики - они слабые. Ни сказать, ни обнять. Какие стихи? —нормальной речи не дождешься, тоста сказать не могут.  Всё сама! Ну, давай, предложи тост?!  — она артистично отвернулась.

— Легко! - я вспомнил точечные заготовки и выдал перевод Вильяма Шекспира: «Так тр;усами нас делают раздумья и так решимости природный цвет хиреет под напором мысли бледной! — и продолжил от себя, — предлагаю тост за яркие мысли, смелость и решимость покорять города!»

     Светлана повернулась, сверкнула изумрудной зеленью глаз и кошачьим взглядом на несколько секунд впилась в мозг, выворачивая мои нейроны наизнанку: «Слушай, Димитрий, ум должен быть бодр, мысли не должны метаться. Какие тебе женщины нравятся?»
     Я не успел ответить, к её Величеству подошёл мужчина, деликатно преклонился, отчего стал ещё меньше ростом, задал вопрос о предстоящей конференции.

 — Сейчас подойду, — с некоторым сожалением ответила Светлана Дмитриевна. Она тотчас достала сумку-кладенец, с первого проворота рукой вытянула изнутри блокнот и авторучку.  Взметнулась с кресла быстро и энергично как под щелчок стержня в авторучке.

     Я вдруг осознал, что перестал замечать её некрасивость. Более того, мне стало жаль, что она уходит. Светлана оглянулась, словно ощутила на вкус мою мысль. Присела обратно, наклонилась и прошептала: «Димка, у меня завтра день рождения и более того, мне сообщат неожиданную весть ха, ха, ха… о моём назначении на должность руководителя департамента общественного питания. Может, задержишься на пару деньков?  Все издержки беру на себя. Ну, я пошла!»

     У меня не было времени углубиться в анализ происходящего, справа на запястье я ощутил легкое прикосновение бабочки.

— Извините за беспокойство, помогите. У меня разъединился браслет, боюсь потерять, может взглянете?

— Давайте! – я откинул столик перед собой, — кладите, будем препарировать.
     Было понятно — это повод к общению. Задача была несложная и некритичная.
— Дмитрий, я услышала, как вас зовут, — Я, Анна.

— Принято, Анна, рад познакомиться. Вы в Стамбул или как я - транзитный пассажир?
— У меня достаточно щепетильная ситуация. Я лечу на ту же конференцию, что и делегация во главе со Светланой Дмитриевной.
— Вас нужно представить ей? – спросил я, возвращая правленный браслет.
— Я хотела бы вас предостеречь. Но при условии, что вы об этом не расскажете Светлане Дмитриевне.
  — Ого, сюрпрайз – от неожиданности я не знал, что ещё произнести.

     Анна придвинулась ближе и стала объяснять, почему я не должен задержаться в Стамбуле на день рождения Светланы, так мол и так, придётся Светлану Дмитриевну не поздравлять, а удивлять происшедшим. Я уполномочена объявить о назначении на руководящую должность не её, а заместителя.

— В смысле? Это тот мужчина, похожий на портрет Эйнштейна, если великого гения налысо побрить. Он вместо Светланы Дмитриевны будет лидером?! А почему такая суета, это нельзя было уладить до полёта?

— Дело в том, что в пятницу после рабочего дня министр вызвал меня в кабинет. В крайне удивленном состоянии он показал официальное заявление в Прокуратуру о факте харрасмента со стороны женщины-руководителя в отношении сотрудника нашего ведомства.

— И вы хотите сказать, что это … — я не успел высказать свое очевидное предположение, как командир корабля объявил экстренное сообщение: «Внимание всем пассажирам, если на борту есть врач, пожалуйста, нажмите кнопку вызова над креслом».

     В салоне на несколько секунд установилась тишина. В одно мгновение Светлана Дмитриевна, как Прометей, со всполохом огненных волос появилась у своего кресла и нажала кнопку вызова бортпроводницы. В недоумении я застыл взглядом на лице Светланы. Она посмотрела сквозь меня и будто что-то вспомнила, достала из-под кресла сумку, вынула пульсоксиметр и осведомила, что в прошлом по образованию спортивный врач.

    Немедленно у нашего ряда появилась бортпроводница: «Нужна помощь молодой девушке, у нее сильная головная боль, шум в ушах, одышка. Пройдемте со мной».

     В салоне установилась настороженная тишина. Светлана несколько раз подходила к сиденью, что-то смотрела в смартфоне и возвращалась к девушке.

     Она периодически появлялась снова, что-то вспоминала, перерывала в сумке, не находила и поворачивала обратно.  И когда лайнер зашёл на посадку, села на место и с улыбкой Мадонны произнесла: «Аллах решил - рано тебе, деточка, уходить…  и оставил жить!»

     Стоя в очереди к таможенному коридору, Светлана поведала мне, что случай был не простой. У восточной девушки случился гипертонический криз. Трижды она «уходила». Выяснилось, что одного лёгкого у неё нет и было сложно делать массаж сердца, чтобы не повредить ребра. Пока она проходила таможенный контроль, я мысленно прокручивал разговор с Анной на борту:
— Скажите, Анна, вы летите не по своей воле… Ваше руководство боится прецедента на уровне страны.  Приставание, преследование, унижение, запугивание. Это что, всё она – Светлана Дмитриевна в отношении мужчины. Вау! Что это за мужчина?! Он не может защититься или расслабиться?

      Я ощупал взглядом вынужденную собеседницу. Молода, энергична, анатомические подробности на высшем уровне, видимо цепкая, если уже на посылках у руководства и напористо продолжил:
— Мы под небом убедились, какой щедрый, открытый и волевой
человек–женщина творит жизнь рядом с нами. Она не боится созидать, спасать… Ну прижала она к теплой стенке вашего мужика, так это для того, чтобы он хотя бы двигался.  Не надо ему быть администратором в общественном питании. Пусть идёт…  и станет шеф-поваром в лучах звезды Мишлена.

— Да, согласна, ситуация очень щепетильная, нестандартная и новая в понимании общества, как объяснил министр, заявитель кроме уведомления в Прокуратуру, написал заявление об уходе. А как сказал сам Вадим Алексеевич, он фигура ценная и перспективная и может уйти в другое учреждение. Нужно сохранить.

— Оригинально, конечно. Что может предложить законодательство и какие нормы защиты прав пострадавшего, они разве активны?  Единственный вариант - вытаскивать истории в социальные сети.

— Да, как раз этого боится руководство. Не доводить дело до прокурорской разборки.

    Я впал в мысленную кому. Аэробус снижался, стабильно закладывая уши и выставляя рамки ограничения в общении. Разом вспомнил ситуацию, которую обсуждали в редакции, принимая решение о публикации статьи в газете или…  всё же замять инцидент:
    «Она создала невыносимую для него диспозицию. Будучи начальницей с влиятельными связями по кругу и в центре, практически диктовала заместителю волю «Ея Величества». Ладно бы рабочие моменты, так нет! Задержать после работы; зайти к нему в кабинет, нагнуться и дружески уронить грудь на плечо, уходя погладить одобряюще. Придумать в выходные дни мероприятие для сплочения коллектива, ангажировать его на все мыслимые и немыслимые танцы. Видимо, она «еще не те орехи колола» - когда не получала ответа, заставляла сотрудниц повлиять на объект вожделений о невозможности отказов с его стороны. А у Man;a семья, дети. А что у неё? Шикарная квартира, вдовая, обеспеченная административными привилегиями, но … катастрофически одинокая. Вот тебе и «Москва – слезам не верит». Он ушёл, его никуда не взяли.   Она непобедимая и одинокая продолжает формировать общество».

        Дружные аплодисменты, под прыжки на взлётном поле, ожидание соскочить с места, прихватить сумки и голос Светланы:
 — Слушай, Ди. Во сколько у тебя стыковка на Тель-Авив, может посидим в кафе. Я отправлю своих. Полёт был какой-то импульсивный, я как будто в прорубь ныряла и весело, и страшно. 

— А, давай!  У меня времени четыре с четвертью. Багаж «no problem».

     Я дождался получения ею багажа, дальнейших распоряжений для коллектива и… прощальных слов от «мадам баттерфляй»: не выдавайте меня, что я вам сказала. Кивнул ей и показал знак «zip one’s lip»!

     Зал. Огромные окна выходят на взлётное поле. Бармен не торопится подойти с заказом. Терпеливо ловлю его взгляд и показываю жестом дважды знак «Виктория», добавляя: «двойной виски каждому и сырную тарелку с орехами».

     Светлана, выходя из дамской комнаты, уловила мой взгляд, смущенно, но без ложной скромности подошла к столику. Бармен расставлял заказ.

— Удивительно и приятно.  Симметрично моему желанию.

— Было не сложно догадаться по вашим предпочтениям.

— Вот я сейчас не поняла, мы разве «на вы»?! Ладно давай выпьем, поздравлять с днём рождения еще рано. За знакомство!

     Мы мажорно выпили, ощущая раскованную теплоту для общения.
— Слушай, Ди, мне захотелось с тобой поговорить. Даже не так, захотелось сказать тебе… эта пигалица в нашем ряду. Смешно. Как будто я не знаю - «Светлану Дмитриевну не поздравлять с обещанным назначением». Цирк. Шапито.

— Похоже «интриги при дворе короля Артура, сорри. Это правда, что ты влиятельная, как бы так сказать помягче…

— Абьюзер, что ли? Физический насильник мужчин-сотрудников.

— Если откровенно, — дополнительная порция виски оправдывала лёгкость в диалоге, — пристрастна к объекту влечения. Короче затрахала мужика в подчинении, не даешь карьерного роста без постели?

    Интеллектуальный трёп перешел в стадию поединка в настольный теннис.

— Слушай, Ди. Синдром вагонного попутчика: открыться, повиниться и вперед в порочность жизни. С тобой я это преимущество не могла пропустить. Не надо «держать марку», показалось ты как раз для меня - анонимный незнакомец. Ты разглядывал меня в аэропорту. Зачем?

— Ты выделялась среди всех.

— Ну вот, понимаешь, ты рассматривал меня не из-за красоты. Это же понятно. Я – абьюзер-самоделкина. У мужчины должна быть ценность, она в саморазвитии, а у мужиков вокруг меня такой опции нет, и я сразу хочу его переделать.
Кстати, я такой раньше не была. Я выбрала себе мужа, вернее образ, но «блин» ему об этом не сказала, я ждала, что он воплотиться в моё ожидание, изменится, станет другим – ни хрена. Извини за сленг, но по-другому разочарование не выразишь.

— И что, похоже твой муж оказался в прошлом?

— Это я оказалась в его прошлом. Он мне буквально сказал, какого ты… ћ выходила за меня, если я не О’key; был нормальным, а сейчас стал не нормальный? Он легко собрался и также легко ушёл. А у меня внутри засела тревожная белка, я туда-сюда. Где мужики настоящие обитают?! Ну так, чтобы не «Москвич», который сколько не тюнингуй…  я и подалась в административный холдинг страны, хахах, за иномаркой. А там юные ленинцы и Ленин такой молодой: идеология на достижения. Я пока росла, подчиняясь руководящей роли, поняла, как говорит психолог - мужчины монотрекеры, могут делать что-то одно и крепко держаться за место, меняя его по вертикали. А женщина может заниматься несколькими делами одновременно.

     Гарсон уловил эмоцию нашего общения и немедля доставлял шоты виски.
Казалось, на Светлану алкоголь не влиял, она распалялась в монологе применяя канцеляриты призывов, психологические термины, о целях взаимодействия, гендерных признаках, коктейле гормонов и в какой-то момент я не произвольно хохотнул.

— Так, я не поняла?

И тут я почувствовал, что еще один шот и наша встреча может поменять окраску.

— Светлана, извини! Я вдруг представил тебя Жанной д’Арк в исполнении Инны Чуриковой.
     Она на долю мгновения замерла и… расхохоталась легко и заразительно, — «Я поняла – некрасивая, но талантливая.

    Я смотрел на неё, и она мне нравилась открытой манкостью, ворожбой слов, эмпатией к жизни.
— Представляешь, а я проблемный. Я не признаю матриархат. Однако, факт - могу с ним сосуществовать – даже очень интересно, как говорится по лезвии ножа, пройти и не порезаться. Но, извини, могу и «в лоб дать» - не унижая остановить и дать понять в чём безграничная ценность женщины: по той простой причине, что я мужчина и принимаю решения сам – цитирую: «он же Гога, он же Гоша, он же Жора и он же Георгий Иванович».

— Ты считаешь, что я не права в отношении своего сотрудника. Признаю, увлеклась своей властью и значимостью.

— Знаешь, что я понял из всех наших заоблачных событий. Харассмент взлетел и его не остановить. Нужно признать право человека по любому гендерному признаку, ценить его статус. Теперь я к своему резюме буду прилагать соглашение о независимости и неприкосновенности к своей личности, ха-ха.

— Возвращайся из поездки, приходи. Мне нужен руководитель пресс-службы. Я подпишу твоё соглашение. А с моим инцидентом…  Я всё уладила, публично принесу извинения. Димка, я больше так не буду делать!!!
     Тайминг отсчитал наши часы общения и стрелками указал разные пути движения.