Когда отрастут ножки...

 ...Высокий, худощавый, как трость старик, сгорбился от бремени жизни. Его глаза потускнели от количества горя, которое ему пришлось пережить. Но доброта и широта души оставили печать на лице. Он не оставался в долгу у обездоленных. Половину той суммы, что он собирал, старик отдавал опять все той же ненасытной Лайсат. А на остальные деньги он умудрялся покупать кусок мяса и приносить с собой на работу в варенном или жаренном виде. Жена его давно умерла. Единственная дочь жила где-то в Ростовской области, откуда приезжала навестить старика раз в несколько лет. Правда, двоих сыновей он породил. Старший умер в младенчестве от краснухи, а младший в возрасте шестнадцати лет утонул в Сунже. Друзья-подростки видели, как тот спрыгнул с парапета моста. Сунжа отдала тело юноши спустя три месяца в паре километров от места трагедии.
      Иногда Мухарбек готовил галушки из белой кукурузной муки. Получались они у него крупные, с половину его огромной грубой ладони. Эти галушки ел только Ромка. Маленькими грязными руками ребенок окунал большую галушку в острый чесночный соус, в то время как другие расхватывали куски мяса. Глаза его светились благодарностью. То ли от действия чеснока, то ли от усталости, малыш засыпал крепким сном раньше всех. Старик подходил к спящим и накрывал их телогрейкой.

                ***
  Ромка сегодня устал больше обычного. Несмотря на пасмурность дня, удалось собрать приличную сумму денег. И самое главное, ему сегодня дали железный рубль с изображением огромной головы. Кто на нем изображен он не знает, но понимает, что эта монета лучше всех остальных монет. Он долго крутил эту монету, но никому не показывал. Уснув раньше других, немного отдохнул. Проснувшись, Ромка выполз из своей "берлоги".
- Дедушка, - тихо позвал он. Но старика не видно. Задрав голову, малыш начал считать звезды.
- Один, два, семь, пять, десять.
   Он сбивался со счета, но продолжал считать, боясь, что уснет раньше, чем найдет Мухарбека.
- Пять, три, семь, один, два. Ой, Борзик! - обрадовался малыш дворняжке, которая жила на территории рынка. Собака подошла к мальчику и лизнула сперва правую, потом и левую культу. Благодарный Ромка обнял собаку и прижал к себе.
- Ты что тут делаешь?
- Тсс, дедушка. Тебя жду, - ответил малыш, приложив палец к губам.
- Что случилось? - спросил дед, присев на корточки.
- Дедушка, когда у меня отрастут ноги, мне надо будет купить туфли. Лаковые черные туфли. Ты меня понимаешь? - заглядывая в глаза старика, спросил Ромка.
- А почему черные и лаковые? - с грустью спросил Мухарбек.
- Дедушка. У Малики, девочки, которая с мамой продает пирожки, есть старые сандалики. Они рваные и вечно спадают с ног. Она мечтает о черных лаковых туфлях. Я прошу деньги у прохожих себе на ноги. Мне нужны толстые черные ботинки со шнурками. У Малики ножки красивые.  У меня сегодня есть хорошая денежка. Мне тетенька одна дала железный рубль. Если я его отдам, то не смогу купить Малике лаковые туфли. Может мне еще кто-нибудь даст такой рубль. Можно я отдам этот рубль тебе, чтобы ты его спрятал?
- Конечно, можно, - сказал старик и взял малыша на руки.
     Плотно сжав зубы, подергивая плечами, Мухарбек медленно шел по двору спящего рынка. Он пытался сдержать слезы, которые медленно стекали по старческому лицу.
- Ты плачешь? - спросил Ромка.
- Нет. Я уже большой и не умею плакать. Это у меня слюни текут от зависти, что у тебя есть железный рубль, - ответил старик.
 - Дедушка, когда я куплю Малике туфли, я отдам железный рубль, который мне еще дадут, тебе. И купим тебе шляпу, а то твоя мне совсем не нравится, - сказал малыш и сильно обнял старика за шею.
   Уложив малыша на топчан, Мухарбек вышел на улицу. Обойдя территорию рынка, подошел к водной колонке, совершил омовение и встал на утренний намаз. Сегодня он просил Аллаха отпустить грехи всем верным и неверным, близким и родным, живым и мертвым. Потом попросил ноги для Ромки и черные лаковые туфли для Малики. Свернув коврик, он посмотрел на спящего малыша. Едва сдержался от желания его погладить. Взяв связку ключей, сторож пошел открывать ворота рынка. Вернувшись в сторожку, малыша не нашел.
  Мухарбек знал, что Ромка сидит у ворот, которые выходят на автостанцию. И несмотря на то, что ему надо идти именно в эту сторону, старик пошел к другим воротам.
    Весь день Мухарбека мучила мысль об усыновлении Ромки. Никто, конечно, не понял бы его.
- Вряд ли я справлюсь. Не смогу я поставить его на ноги. И как скажу, что ноги его не вырастут? Мне уже семьдесят два года. И у меня нет никого. Что я могу дать ему? Только вот этот старый саманный домик. Но я дал бы ему тепло своего сердца. Мне было бы с кем делиться. Аллах, дай мне разума и поведи по правильному пути...

--------------------
Отрывок из рассказа "Железный рубль"