Мечты, мечты. Глава 4

В этой одинокой квартире плакал даже потолок. За окном — промозглый Чикаго, город ветров и криминала.

Том уставился на рекламную вывеску напротив окна своей халупы:

«Дом там, где твое сердце».

— Вот что за… вранье! — он чуть не выругался вслух, но сдержался, будто мать все еще была рядом и могла дать подзатыльник.

Снежинки за окном выписывали круги, а затем ударялись об стекло и безвольно стекали на оконный слив. Внизу, у дешевой забегаловки, толпился народ из «рабочих», желающих поскорее согреться кофе — на вкус Тома премерзким, горьким и совсем не похожим на тот волшебный напиток, который готовил отец.

Где-то невдалеке сигналили машины, а с соседней улицы доносились звуки саксофона. «Очередной безработный музыкант», — подумал Том и с тоской глянул на свой кейс с гитарой.

Он купил ее на последние деньги у такого же неудачника, который на прощание пожелал ему… удачи. Как будто это что-то могло изменить.

Кейс внутри был отделан велюром леопардовой расцветки, а сама гитара — Epiphone неизвестно знает какого года, звучащая как голос простуженной сирены. С такой о славе профессионального музыканта можно только мечтать, да и Том не был умелым «лабухом». Все-таки гитара — не то что привычные клавишные.

Том подставил ведро под капающую с потолка воду и все же выругался себе под нос. Он уже целый месяц ходит на прослушивания. И каждый раз слышит одно и то же: «Займись-ка лучше чем-нибудь другим, парнишка!»

Снегопад за окном стал усиливаться, а камень на душе Тома — становиться все тяжелее. Вовсе не так он представлял себе жизнь в большом городе.

«И с чего я взял, что меня сразу же примут на стажировку в приличную фирму, гитаристом в рок-группу, и еще какая-нибудь девчонка — прямо в свое карамельно-розовое сердечко?» — корил он себя.

От злости Том ударил ногой по ведру. Оно опрокинулось, и из него вытекла лужица, похожая на карту Италии. Или на какое-нибудь «Нечто». Юноша вздохнул, достал из кармана пальто носовой платок, наспех вытер пол, схватил кейс с гитарой и, вскинув голову, направился прямо в городскую непогоду — на очередное прослушивание.

Он добрался до места назначения и толкнул тяжелые двери.

В маленьком полупустом клубе было трудно дышать — один из участников группы Golden Snakes дымил, словно шинный завод. На лице рокера застыло выражение глубокого презрения. Остальные настраивали гитары, а ударник стучал палочками по столу.

Когда Том вошел, они повернули головы не сразу, а как-то лениво. Курильщик оценил юношу все тем же презрительным взглядом и протянул ему листы с табулатурой.

— Давай, сбацай нам вот это.

Том молча взял листы, достал гитару и сыграл так экспрессивно, как только мог, зачем-то закрывая глаза и запрокидывая голову, словно сам Карлос Сантана.

Участники группы переглянулись. На их лицах поселились ухмылки.

— Хватит, парень, — сказал курильщик. — Все понятно. Где выход, ты знаешь.

Том, еле сдерживая слезы, убрал гитару в кейс и вцепился в него, словно это был спасательный плот.

Он вышел на улицу и с удовольствием вдохнул свежий морозный воздух. А затем, опустив голову, поплелся домой. Но внезапный звук заставил его встрепенуться — снова эта мелодия.

«Та самая, из сна!»

Том вытащил из кармана смартфон. Звонок прекратился, затем послышался писк ммс, и на экране возникла картинка: небольшая кофейня с темно-бордовой вывеской.

«Это за углом», — понял юноша и направился туда. Сам не зная, зачем это делает и что его там может поджидать.

И вот она — кофейня. Том открыл стеклянную дверь, над головой прозвенел колокольчик.

В маленьком, но просторном помещении совсем не было посетителей, несмотря на время суток. За стойкой с кофемашинами скучал бариста. Том бросил кейс с гитарой рядом с ближайшим столиком и подошел к стойке. Бариста поднял на него полубезразличный взгляд.

Это был молодой человек лет двадцати с довольно необычными чертами лица — он напоминал юношу с картин прошлых веков. Но его прическа принадлежала явно другому времени: темно-каштановые кудри были уложены в стиле Элвиса. Образ дополняла серьга в левом ухе. Парень небрежно пожевывал жвачку.

— Чоккомаккиатопуччино, пожалуйста! — выпалил Том, почему-то испытывая неловкость под взглядом сотрудника кофейни.

Тот лишь усмехнулся и начал колдовать над напитком. Его движения были легкими и ловкими.

— Вот, — «Элвис» протянул Тому кофе.

Том буркнул что-то нечленораздельное, взял кофе, расплатился и пошел за свой столик.

Устроившись на стуле, он взял чашку обеими руками и стал вдыхать уютный аромат.

«Почти как дома».

За окном стена снега уже поредела, прохожих стало больше, но в эту кофейню никто не заглядывал.

— Ты музыкант? — «Элвис» стоял рядом со столиком и нависал над Томом всеми своими шестью футами роста.

— Угу.

— Не берут?

Том кивнул.

Бариста понимающе хмыкнул и сел напротив.

— Я тоже как-то пытался, но не срослось. Ты рок играешь или хэви-метал? На металлиста не похож вроде…

— Да я хотел инди-рок… Но теперь какая разница?

— Как звать?

— Том. Тебя?

— Уилл, — бариста протянул руку, увешанную крупными перстнями с непонятными символами.

Том принял рукопожатие.

— Знаешь, а я ведь могу тебе помочь, — Уилл улыбнулся открытой, но острой улыбкой.

Том недоверчиво посмотрел на него.

— Как?

— У меня друзья есть… Всякие.

— Что же они тебе не помогли? — вырвалось у Тома.

Уилл помрачнел.

— Я теперь о другом мечтаю. Музыка в прошлом.

Том все глядел на него оценивающим взглядом.

— Вот моя визитка, если что. Тут в Чикаго так принято — без этого клочка бумаги ты вроде как не личность, — сказал Уилл.

— Как ты понял..?

— Да я же тоже нездешний. — Уилл пожал плечами. — Надумаешь — звони.

Он вернулся за стойку и уставился в какой-то глянцевый журнал.

А Том вернулся в свою квартирку и рухнул на кровать, только стянув пальто. Волосы были влажными от снега — он никогда не любил носить шапку. Он тут же заснул.

Ему снилось что-то странное: принцесса, которую нужно спасти от злого орка, дракон, предлагающий в обмен на частицу души рыцаря подарить ему сверхспособности…

Сон прервал настойчивый стук в дверь — настоящий барабанный бой. Сначала Том подумал, что наконец заявилась полиция. Должны же были его найти после того письма родителям…

Том сполз с кровати и открыл дверь, потирая глаза.

— Ну и когда платить будешь? — прошамкала старуха-соседка, она же хозяйка этой каморки.

— Миссис Сандерс, я…

Старуха смотрела на него, злобно прищурившись. Один глаз сжался сильнее другого — наверное, старался отличиться. Хозяйка была вдовой военного. Нет, не того самого полковника Сандерса, который вкуснее всех готовил куриные крылышки.

— Ты уже на две недели просрочил, мальчик.

— Туго с работой, — признался Том.

Миссис Сандерс еще немного поглядела на него своими злыми щелками, цокая языком.

— На девиц, наверняка, деньги тратишь! — гаркнула она. — Даю еще неделю. И все — катись туда, откуда приехал.

Том прошелестел слова благодарности и захлопнул за старухой дверь.

— Не удивлюсь, если она ночью в горгулью превращается, — вырвалось у него вместе с очередным ругательством.

Он оглядел комнату. Из вещей продавать уже было нечего. Том взглянул на подушку, промокшую от его волос. Глаза защипало.

«Поплакать, что ли?.. Ну вот еще!»

Он вытер слезы рукавом свитера и засунул руку в карман пальто, висевшего на спинке стула. Искал носовой платок, но пальцы наткнулись на картонный прямоугольник. Визитка Уилла.

Том сел на стул, разглядывая карточку.

«А что я теряю?» — спросил он себя.