Здравствуй, новая жизнь! Глава первая

Здравствуй, новая жизнь!

Глава первая

На дощатой дорожке, ведущей от ворот к дому, послышались грузные шаги шофёра.
— Ну всё, Данилыч, я приехал. Готов ехать в аэропорт, — бодро доложился он, войдя в дом.
Папа одобрительно кивнул головой:
— Добро, Гриша. Сейчас поедем, — и, посмотрев на сыновей и мамочку, предложил: — Присядем на дорожку.
Все сели, кто на что смог, и минутку помолчали. Первым встал папа и, обняв Лёньку за плечи, встряхнул его:
— Ну что, сын, вперёд, к началу новой жизни.
Лёнька пожал плечами и с благодарностью посмотрел на отца:
— Я постараюсь, пап.
Подошедшая мама обняла его, и Лёнька почувствовал у себя на щеке слезинку, которую она тут же вытерла скомканным платочком.
Выпустив сына из объятий, мама посмотрела ему в глаза и, поцеловав, подтолкнула к двери со словами:
— Ну что, давай, мой хороший, иди, машина ждёт.
Подхватив сумку, Лёнька вместе с братьями вышел за ворота и обернулся.
На душе у него что-то защемило, когда у ворот он увидел печально стоявших родителей.
Мама прислонила голову к папиному плечу, а тот, обняв её за плечи, молча смотрел на Лёньку.
Папа бодрился и, стараясь не показывать своей грусти, поднял над головой согнутую в локте руку со сжатым кулаком и потряс ею. Лёнька понял этот папин жест — ОНИ НЕ ПРОЙДУТ.
А мама, прислонившись к папиному плечу, махала сыну на прощание рукой.
Братья, подхватив Лёнькину сумку, уложили её на заднее сиденье машины. А он, сев на переднее, ещё раз оглянулся.
Машина тронулась, а Лёнька так и не смог отвести взгляда от машущих ему на прощание родителей и братьев.

Машина быстро доехала до аэропорта.
Выйдя из машины, Лёнька осмотрелся. Как и год назад, когда он с соседом Сашкой летел работать в топографическую партию, он прочитал на здании, расположенном напротив аэровокзала выцветшую вывеску, на которой большими буквами значилось — «СТОПОВАЯ».
Сейчас заходить туда он не стал, потому что до взлёта самолёта оставалось не так уж много времени, да и есть не хотелось.
Дядя Гриша прошёл в кассу и, получив билет, вручил его Лёньке со словами:
— Ну что, Лёня, давай вперёд, вон твой самолёт, — и указал на взлётное поле, где с работающим двигателем на холостых оборотах гудел Ан-2.
Лёнька точно так же, как и год назад, прошёл по взлётному полю и подошёл к небольшой алюминиевой лесенке, спущенной с борта самолёта на землю.
Девушка в форме проверила его билет и, что-то прокричав, разрешающим жестом показала на открытую дверь самолёта.
Вскарабкавшись внутрь салона, Лёнька огляделся. Вокруг ничего не изменилось. Так же стояли скамейки вдоль бортов и с прежней силой грохотал двигатель.
Пилот, закрыв бортовую дверь, прошёл в кабину. Самолёт натужно загудел, понёсся по неровностям почвы аэродрома и взлетел. Оставалось только смотреть вниз, как удаляется земля и как всё становится маленьким и игрушечным.
Самолёт летел до Белогорска. Там он сел. Пассажиры вышли на поле, походили вокруг него, а через полчаса он вновь взлетел, чтобы вскоре приземлиться в Благовещенске.

Подхватив сумку, Лёнька прошёл к зданию аэровокзала, где остановился передохнуть и сделал несколько глотательных движений, чтобы избавиться от «пробок» в ушах, возникших от грохота мотора самолёта.
Он хотел пройти в гостиницу, где папа для него заказал номер и, выйдя из здания аэровокзала, огляделся.
Слева увидел белый трёхэтажный дом из силикатного кирпича, с приметной вывеской «ГОСТИНИЦА». Туда он и направился.

Войдя в холл гостиницы, из-за полумрака, царившего внутри её, он не сразу разглядел тётеньку, пристально смотревшей на него.
— Что бы вы хотели узнать здесь, молодой человек? — строго обратилась она к Лёньке.
— Номер на меня тут был заказан, — подойдя к стойке, за которой сидела тётенька, нерешительно начал он.
— Тогда предъявите ваш документ. — Голос строгой тётеньки не изменился.
— Да, да, — поспешно ответил Лёнька на её просьбу, скорее похожую на приказ. — Вот мой паспорт. — Он полез в сумку и, достав паспорт, протянул его строгой тётеньке. — Пожалуйста.
— Так-так-так. — Тётенька придирчиво листала и просматривала странички паспорта. — Да. Всё хорошо. — Она сделала какую-то запись в толстой книге, лежавшей перед ней и, обернувшись к доске с ключами, сняла один из них и протянула его Лёньке. — Вот вам ключик. Идите налево по коридору, а там вы найдёте свой номер, - указала она рукой, куда следовало пройти Лёньке.
Следуя указаниям строгой тётеньки, Лёнька нашёл свой номер, находившийся рядом на первом этаже.
В номере никто не жил. Там стояли только две аккуратно заправленные кровати, пара тумбочек, стол, пара стульев — и всё.
Лёнька поставил сумку рядом с одной из кроватей и прилёг на неё.
Полежав на кровати и, рассмотрев все трещины на потолке, подумал:
«А что мне тут делать? Поеду-ка я лучше к Завьялу. Съезжу в город. Дядя Гриша говорил, что автобус ходит туда регулярно. Всё равно до завтрашнего утра делать нечего».
Его самолёт на Москву улетал только завтра в час дня. Времени было у него вагон и маленькая тележка, поэтому он твёрдо решил съездить в город.

Выйдя из номера, он закрыл его и передал ключ уже другой важной тётеньке, которая сидела за стойкой приёма посетителей гостиницы.
Когда Лёнька передавал ей ключи, она серьёзно посмотрела на него:
— Вы надолго покидаете номер, молодой человек?
— Не знаю. — Лёнька ещё не знал, что сказать этому строгому блюстителю порядка. — Может быть, вечером вернусь, я к другу хочу съездить в город, — пояснил он свои намерения.
— А-а, ну да, — уже подобревшим голосом произнесла тётеньки и посоветовала: — Автобус от нас в город ходит каждые полчаса, так что сейчас по времени он вот-вот должен подойти.
Лёнька поблагодарил тётеньку и, выйдя на улицу и оглядевшись, пошёл в сторону остановки автобуса.

Едва отойдя от гостиницы, он натолкнулся на Варю.
Варя — толстая, разбитная деваха с ногами, похожими на тумбы, и ступнями, завёрнутыми немножко внутрь, — была дочерью директора комбината, где работал его папа.
Варя всегда не нравилась Лёньке из-за своей наглости. Она беззастенчиво пользовалась положением своего отца, а тот ей в этом только потакал.
Она училась в соседней школе. Лёнька ходил в школу налево от их дома, а она — направо.
Увидев её, Лёнька остолбенел. Вот кого он меньше всего хотел увидеть сейчас, так это размалёванную Варю.
А она, увидев Лёньку, окинула его высокомерным взглядом.
— Ну и что? Куда это ты собрался? — с презрением сорвалось с её толстых, накрашенных яркой помадой, губ вместо приветствия.
Лёньке очень не хотелось затевать с ней беседу, поэтому он грубо ответил:
— В город я еду, к товарищу. Тебе-то что?
Но Варя, как будто не почувствовав грубости в Лёнькином голосе, даже не поменяла позы.
— А тут что ты делаешь? — продолжила она расспросы.
Тут Лёньку прорвало. Ему почему-то захотелось покрасоваться перед этой бочкой, и он таким же пренебрежительным тоном ответил на Варин вопрос:
— В Москву я завтра улетаю, поступать я надумал.
— И куда же это ты надумал поступать? — Ехидства в Варином тоне не уменьшилось, мол, куда это тебя тянет, убогого.
Лёнька, так же не меняя тона, ответил, продолжая смотреть в наглые глаза Вари:
— В Ленинград поеду, в ЛВИМУ буду поступать.
— Ну-ну, давай-давай, поступай. Что, моряком решил стать, что ли? Слышала я уже об этом, — и криво усмехнулась. — На какой-нибудь дуре женишься, а она с тебя потом всю жизнь бабло тянуть будет. — В Варином голосе звучало столько ехидства, что от её вопросов Лёньку начало бесить.
Но, взяв себя в руки, он переменил тему разговора:
— А ты что собралась делать?
— А что мне делать? Я тут сейчас в мед поступлю, а вообще-то, я ещё точно не знаю куда. А может, я туда и не буду поступать. Зачем мне торопиться? Надо же после школы отдохнуть. — Она делано хохотнула. — Хватит с меня того, что мне десять лет м;зги пудрили этой школой. — Варя подбоченилась и уже с явным превосходством смотрела на Лёньку.
«Ну-ну, давай-давай. Посмотрим, что из этого получится», — про себя подумал Лёнька.

***

Как потом оказалось впоследствии, Варя неважно прожила свою жизнь. Она никуда не поступила, а пьянствовала, употребляла наркотики, и поменяла то ли три, то ли четыре мужа. А от всей её разгульной жизни у неё остался только несчастный ребёнок.
То есть папино положение директора золотодобывающего комбината её так разбаловало, что ей было всё по барабану, она что хотела, то и вытворяла.
Да и Лёньке от вида этой жирной бочки становилось противно, он даже и не намеревался с ней общаться.
Слава богу, что жизнь его от неё как-то отвернула. Хотя папа ему в своё время говорил, что вот, мол, Лёня, смотри, какая Варя девочка хорошая. Познакомился бы ты с ней.
Но Лёньку только от одного слова «Варя» коробило и передёргивало. А если ещё и посмотреть на неё, так тем более воротило, чуть ли не до тошноты.
Лёньке нравились стройные, умные, сообразительные девчонки, с которыми можно поговорить на разные темы. Те, с кем у него интересы совпадали и те, с которыми он всегда себя чувствовал просто и весело. Такие, с которыми не приходилось врать и выкручиваться.
У них в классе учились Галка Рыбина, Галка Манойленко и ещё несколько девчонок. Они много читали и многое знали, кроме предметов школьной программы. Томка — та вообще читала и писала стихи. Она знала Тютчева, Ахматову, Гумилёва, Цветаеву и многих других. Она давала Лёньке книги с их стихами. Но Лёньке стихи не очень нравились. Его больше привлекала фантастика и приключения, которые он читал запоем.
Лёньке с такими девчонками было интересно, и поэтому в компаниях с девахами, подобными Варе, он не любил ни находиться, ни общаться. Ему это абсолютно не нравилось, да и общих интересов у него с ними никогда не возникало, да и не могло возникнуть. Разные они были.

***

Но тут, на Лёнькино счастье, подошёл автобус и он, даже не сказав Варе «пока», чуть ли не забежал в него, устроившись на свободное место у окна в середине салона. Посмотрев в окно, Лёнька не увидел там Вари и облегчённо вздохнул.
«Ну наконец-то она свалила», — повёл он плечами от пакостного ощущения после неприятной встречи.
Автобус на остановке долго не задержался и, развернувшись, поехал в сторону города.
Лёнька, удобно устроившись у приоткрытого окошка, с любопытством смотрел на пробегающие поля, дачи, дома, дороги и редко попадавшихся людей.
Места оказались для него новыми, поэтому он с интересом смотрел по сторонам, а мимолётная встреча с Варей и неприятный осадок от неё быстро улетучились.

До города автобус ехал с полчаса, изредка останавливаясь на остановках.
Лёнька вышел в центре города. Он знал адрес Игоря Завьялова, поэтому, всматриваясь в названия улиц, быстро нашёл нужный дом, находившийся почти на самой набережной Амура. Им оказалась девятиэтажная «свечка» из силикатного кирпича.
Лёнька поднялся на шестой этаж на лифте и позвонил в дверь.
Дверь открыла мама Игоря. Она настороженно посмотрела на Лёньку, но, узнав его, удивилась:
— Лёня? Ну здравствуй, здравствуй. А ты как тут оказался?
— Я тут проездом, — как можно скромнее начал он объяснять строгой маме Игоря своё появление. — У меня завтра самолёт на Москву. Вот я и решил с Игорем пообщаться перед отлётом.
— Ну заходи, заходи. — Мама Игоря распахнула дверь и, пропустив Лёньку, продолжила: — Он дома, делать ему нечего, знакомых, друзей ещё нет, и он сидит у себя в комнате и готовится к экзаменам. — Но, спохватившись, она уже с интересом посмотрела на Лёньку. — Так ты что, поступать едешь?
— Да, — подтвердил Лёнька, — поступать еду. Попробую свои силы.
— И куда же? — вновь поинтересовалась она.
— В Ленинграде хочу поступить, в ЛВИМУ, — как можно солиднее ответил Лёнька.
— Что, моряком, что ли, собрался быть? — В голосе мамы Игоря вновь послышался неподдельный интерес. — И чего это тебя туда потянуло? Вон все ваши ребята тут поступают, а тебе в такую даль ехать…
— Дедушка мой моряком был, — попытался объяснить в двух словах Лёнька, — потом революционером и мне стало интересно, что это за профессия такая.
— Ну хорошо, хорошо, — чего-то заторопилась мама Игоря и крикнула в глубину квартиры: — Игорь, к тебе Лёня пришёл!
Из дальней комнаты сразу же вышел Игорь и, увидев Лёньку, обрадовался, подошёл к нему и протянул руку.
— Привет, Лёнь, а я и не думал, что ты ко мне заглянешь. Помню, что ты говорил об этом, но я не думал, что ты серьёзно собираешься зайти. — Игорь обнял Лёньку за плечи и увлёк за собой. — Да ты проходи в комнату. Я сейчас переоденусь.
Они зашли в комнату, и Игорь, прикрыв дверь, начал переодеваться.
Сев в кресло, Лёнька огляделся. На столе у Игоря, как в своё время и у Лёньки, в беспорядке громоздились учебники с тетрадями. Чувствовалось, что Игорь старательно готовится к предстоящим экзаменам.
— Задрали меня эти книжки, — пояснил Игорь, увидев Лёнькин взгляд. — Не могу я уже над ними корпеть. Глаза уже квадратные стали от этих формул и задач. Пойдём лучше побродим. Я сам ещё плохо город знаю, но по центру уже ходил, — торопясь выговаривал он. - Что сидеть дома?
- Конечно, пошли, - согласился с ним Лёнька. - Несмотря на полностью раскрытые окна, в квартире чувствовалась по-настоящему летняя жара. - Ведь лето же, конец июля. Надо хоть немного урвать его, а то в августе некогда будет. Там только экзамены пойдут.
- Да, ты прав, - согласился с ним Игорь и крикнул матери: - Мам! Мы с Лёней по набережной прогуляемся.
- Хорошо, идите, - услышал Лёнька голос мамы Игоря.

Они вышли на улицу, где лёгкий ветерок с Амура рассеивал дневную жару.
На набережной остановились и, облокотившись на гранитный парапет, рассматривали реку, противоположный китайский берег и небольшой пляж, на котором, несмотря на жару, в это время дня почти отсутствовали отдыхающие.
Лёнька с интересом оглядел полупустой пляж.
— Чего это тут так мало людей? — поинтересовался он. — У нас в Свободном на Зее людей намного больше.
— А кто его знает? — безразлично пожал плечами Игорь. По всей видимости, он думал сейчас о чём-то своём, но, стряхнув с себя посторонние мысли, ответил: — Наверное, из-за пограничников, или вода холодная.
— Вода в Зее точно такая же, как и в Амуре, но у нас в ней купаются все, — возразил Лёнька.
Посмотрев вдаль, Игорь показал на противоположный берег Амура:
— А вон там Китай. Видишь?
Лёнька посмотрел в ту сторону, куда указывал Игорь.
Там просматривались какие-то грязные одноэтажные домики, среди которых торчала одинокая высокая коричневая труба.
— Там город Хэйхэ, — начал объяснять Игорь. — Иной раз китайцы ночами переплывают Амур. Бегут они оттуда почему-то, а пограничники их ловят. Так что тут в десять часов вечера уже на пляж выйти нельзя, можно ходить только по набережной, потому что пограничники запрещают вообще подходить даже к этому месту, — ткнул он в парапет, на который они опирались, — и, чтобы выйти вечером погулять сюда, надо паспорт с собой иметь.
— А паспорт у меня с собой. — Лёнька похлопал себя по груди, где во внутреннем кармане лёгкой курточки он и находился.
— Вот и отлично, — согласился Игорь. — А сейчас ничего страшного не будет, если мы тут погуляем, — но, вспомнив вопрос Лёньки, ответил: — А вообще-то, городской пляж не здесь, он в устье Зеи. Там всегда много народа.
Они прошлись по всей набережной, вспоминая школу, школьных друзей и нередкие казусные случаи из школьной жизни.
Игорь расспрашивал Лёньку о том, что он собрался делать, про знакомых и друзей.
Лёнька за последний месяц практически их не видел, потому что занимался подготовкой к экзаменам, а остальное время у него отнимали книги, братья и дом.
Он только пару раз встречался с Черпаком, когда ходил в магазины за покупками.
В одну из таких встреч Черпак не утерпел и ехидненько спросил:
— Ну что, зажила губа-то твоя? — откровенно разглядывая щёку Лёньки.
— Видишь же, что зажила, — недовольно ответил на его вопрос Лёнька. — И чё спрашиваешь тогда? Сам не видишь, что ли?
— А здорово я тебя тогда подловил. — Черпак как будто не заметил недовольный тон Лёньки.
— Так это я тебя первый подловил, между прочим, — усмехнулся Лёнька. — Это ты припал на коленки. А твой удар я по глупости пропустил. И если бы ты хорошенько обтёр свои перчатки, то и губа была бы целой.
От таких слов почувствовалось, что Черпаку стало неудобно. Не любил он проигрывать. А кому это нравится? Но если такое и случается, то проигрывать надо достойно, а не копить обиду и злость. Ведь в том, что проиграл, ты сам и виноват. Значит, оказался невнимательным, значит, совершил какую-то ошибку, которой воспользовался твой противник.
Черпак на самом деле парень-то хороший и весёлый, от него только во все стороны расходился юмор и положительные эмоции. Лёньке Черпак нравился своей общительностью.
Учился он хорошо, и все науки давались ему без особого труда.
Когда Лёнька встретился с ним последний раз, то узнал от Черпака, что тот окончательно решил поступать в медицинский институт.
— Всё, поеду в Благ документы подавать, — поделился он своими планами с Лёнькой.
Значит, примерно в те же самые дни, что и Лёнька, Черпак находился в Благовещенске.
— А давай съездим к Черпаку, — предложил Лёнька, после того как рассказал Игорю об их последней встрече.
Но Игорь сразу возразил.
— Да ну тебя. Ты что? Зачем туда идти? Они там, в общаге, наверно, пьют или гуляют. Тебе что, хочется опять повторить выпускной? Мне тогда этого хватило на всю оставшуюся жизнь, — закончил он с сожалением.
Лёнька тоже повторения выпускного вечера в школе меньше всего хотел. Ему до сих пор за своё поведение и скотское состояние даже перед самим собой становилось стыдно.
— Да и я уверен, что они вряд ли к экзаменам готовятся, — предположил Лёнька.
— Ой, знаю я ту общагу, — отмахнулся Игорь от предположения Лёньки. — Был я там раз, у этих самых будущих студентов медицинского института. Я знаю, что там может твориться сейчас. А у абитуры тем более. Там дым стоит коромыслом. Не, не хочу я туда идти, — и вновь напомнил: — Тем более что мы с тобой на нашем выпускном так нажрались, что мне до сих пор нехорошо от этого.
Игорь страдал от повышенного давление, а тогда, после выпускного, ему даже вызывали «скорую помощь».
— Мама говорит, что мне надо в больницу ложиться, что у меня гипертония, — принялся он объяснять своё состояние. — Мне надо капитальное обследование пройти.
— Хорошо, хорошо. Не пойдём мы туда, — быстро согласился с доводами Игоря Лёнька. — Я сам знаю, что там всё закончится попойкой, а мне завтра надо улетать, и голова мне нужна свежая и трезвая, ведь впереди экзамены.
Так они и гуляли до самого вечера, а когда вернулись домой, мама Игоря их покормила и долго расспрашивала Лёньку о родителях, о доме и о его мечтах.
Лёньке постелили в комнате Игоря на небольшом диванчике, где они и залегли спать.

Рано утром мама Игоря их подняла, накормила сытным завтраком и, пожелав Лёньке удачного перелёта и успешной сдачи экзаменов, распрощалась с ним.
Игорь проводил Лёньку до остановки автобуса и на его немой вопрос ответил:
— Не, не поеду я с тобой в аэропорт, у меня тут дел по горло.
— Да и не надо, зачем туда ехать, — согласился с ним Лёнька. — Я и сам доберусь туда без провожатых. Не ребёнок же, - от чего они оба рассмеялись и, пожав друг другу руки, Лёнька сел в автобус.

Утро оказалось изумительное. Ещё не ощущалось дневной жары, от Амура шла живительная прохлада, принесённая слабым ветерком, и дышалось свободно и легко.
Он вновь сидел у окна и с интересом разглядывал чистый утренний город, невзрачные домишки на окраине и луга в пойме Зеи, а встречный ветер пытался взлохматить его коротко стриженные волосы.

Выйдя из автобуса, Лёнька прошёл в гостиницу и попросил ключ у администраторши, сидевшей за стойкой. Она с интересом оглядела Лёньку с ног до головы и поинтересовалась:
— И где это вы, молодой человек, всё время пропадали? — В её голосе чувствовался неподдельный интерес.
— Да я у друга был, — как можно проще постарался ответить Лёнька.
— Ну-ну-ну. — Администраторша как-то хитро посмотрела на него. — А друг твой, случайно, помадой не пользуется?
— Мой друг такими вещами не пользуется. — Вопрос администраторши показался Лёньке обидным. — Мы с ним в школе учились. Да и мама у него строгая, — добавил он для верности.
Но на всякий случай осмотрел свою рубашку. Рубашка как рубашка. Чистая и нигде не испачканная.
— Ну-ну, — хмыкнула администраторша. — Смотри, какой он горячий, — и, вздохнув, и как-то с завистью взглянув на Лёньку, добавила: — Молодость, молодость. Хорошо. На. Держи ключ, — и, протягивая его Лёньке, добавила: — Не забудь, что твой самолёт в двенадцать тридцать и ты должен сдать номер в десять часов, чтобы успеть к началу регистрации.
— Спасибо, — поблагодарил Лёнька заботливую администраторшу. — Я всё понял, — и, взяв ключ, прошёл в номер.

В номере он вновь осмотрел себя в зеркало. И тут на вороте рубашки заметил какое-то пятнышко красного цвета.
«Вот чёрт! — пронеслась мысль. — Так это же мы с Игорем вечером вишню ели!»
Мама Игоря дала им вчера целую тарелку вишни, которую она чудом где-то достала. А они с Игорем за разговором и не заметили, как уничтожили её.
«Надо же, — вновь пронеслась мысль. — И глазастая же эта администраторша!»
Сняв рубашку, он аккуратно застирал ворот в туалете, а затем прилёг на кровать, вновь разглядывая трещины на потолке и вспоминая о том, какой замечательный вечер они вчера провели с Игорем.

Через час, поглядев на часы, он поднялся, оделся и, собрав вещи, прошёл к администраторше, чтобы сдать ей ключ от номера.
— Большое спасибо вам за вашу заботу, — на прощание поблагодарил он администраторшу, намекая на рубашку.
Но она не поняла его намёка. Лёнька только заметил, что ей стало приятно от его слов, и она, улыбнувшись, пожелала ему в ответ:
— А тебе спокойно долететь и вернуться домой в полном здравии.
— Спасибо, — в ответ поблагодарил её Лёнька и вышел из гостиницы.
«А папа был прав, — вспомнил Лёнька папины слова, сказанные им в одной из их долгих бесед. — Говори людям хорошие слова, и ты всегда получишь от них добро, и никогда не конфликтуй попусту. Если вдруг, при споре, ты обозлишься на своего друга, то постарайся не оскорблять его, потому что, возможно, вы помиритесь и вновь будете друзьями, но плохие слова надолго останутся в твоей памяти, и это всегда будет преградой в ваших дальнейших отношениях. Поэтому веди себя мирно и дружелюбно».
Лёнька всегда прислушивался к папе и его советам, а эти слова навсегда запали ему в душу.

Зайдя в здание аэровокзала, Лёнька увидел небольшую очередь перед стойкой регистрации. Пристроившись ей в хвост и дождавшись своей очереди, он предъявил билет с паспортом и сдал сумку в багаж.
Через час объявили о начале посадки, и он со всеми пассажирами прошёл по лётному полю к трапу самолёта.
Это оказался Ил-18. Лёнька нашёл своё место и устроился в мягком кресле.
Через некоторое время стюардессы в красивой форме обошли пассажиров с подносами, где горками лежали конфетки «Взлётная». Лёнька взял себе несколько штук и с удовольствием принялся их рассасывать.
Загорелись лампочки «пристегнуть привязные ремни», «курение запрещено» и самолёт начал выруливать на взлётную полосу.

Последний раз он летал на Ил-18 два года назад, когда они с папой и Вовкой прилетели на Дальний Восток в Благовещенск.
В памяти встало то интересное путешествие с заездами в Ленинград и Москву. А сейчас он летел обратно в Москву, и это был его первый в жизни самостоятельный полёт на такое расстояние.
То путешествие он совершал с папой и Вовкой, тогда было намного веселее и спокойнее, потому что папа всё знал, всё показывал и рассказывал.
А сейчас он летел один и это заставляло его по-взрослому относиться ко всему, что с ним происходит.

Его место находилось с краю около прохода. Дядечка, сидевший у окна, вежливо попросил Лёньку:
— Молодой человек, вы не будете против, если мы поменяемся местами, — и, увидев удивлённый Лёнькин взгляд, пояснил: — Перелёт длинный. Я буду часто выходить курить, прогуливаться и постоянно тревожить вас, а тут вы будете сидеть у окошка. Там вам будет удобней и интересней, — добавил он в дополнение к своим доводам.
Ну а Лёнька от его предложения даже обрадовался. Ему очень хотелось сидеть у окошка.
— Конечно, — согласился он и, взяв свой портфель с книжками, пересел.
Теперь никто не мешал ему наблюдать за взлётом самолёта, и не приходилось заглядывать через чьи-то головы в иллюминатор, чтобы увидеть ковёр облаков, над которыми пролетает самолёт и любоваться синевой неба, освещённой ярким солнцем.

Самолёт быстро поднялся выше облаков, и солнце ярко светило в иллюминатор, так что даже пришлось прикрыть шторку на нём.
Лёнька достал книгу и принялся за чтение. Он взял с собой в самолёт книгу по физике, которую посоветовал ему прочесть Анатолий Павлович, его репетитор по физике. В ней описывалась в популярном изложении теория относительности Эйнштейна.
Лёньке с интересом читал, что такое теория относительности и как она рассматривает пространственно-временные закономерности, касающиеся любых физических процессов.
Он так увлёкся чтением книги, что отрешился от всего окружающего мира.
Даже от того, что он летит в самолёте и от того, что находится высоко над землёй, что снаружи воют мощные моторы, а самолёт несётся с огромной скоростью в каком-то неведомом пространстве. Ему становилось понятным каждое слово в этой книге, он так ей увлёкся, что смог оторваться от неё лишь тогда, когда начали разносить обеды.
Самолёт летел в Москву с посадкой в Новосибирске и в середине этого перелёта пассажирам предложили обед, оказавшийся очень вкусным. Лёнька с самого утра ничего не ел, поэтому с удовольствием накинулся на него.
Обед включал в себя курочку с вкусным рисовым гарниром, овощной салатик и различные сладости.
Сытый и довольный, он вновь принялся за чтение книги, прерванное посадкой в Новосибирске. Там самолёт простоял чуть более часа и вновь полетел в Москву.
В Москве, как говорил Лёньке папа, его должен встретить дядя Стас. Лёнька слышал их разговор по телефону, после которого папа обстоятельно разъяснил сыну все его действия.

Конец первой главы
Полностью повесть «Здравствуй, новая жизнь!» опубликована в книге «Вперёд по жизни»: https://ridero.ru/books/vpered_po_zhizni/
И в книге «Приключения Лёньки и его друзей»: https://ridero.ru/books/priklyucheniya_lyonki_i_ego_druzei