Праздник в Херсоне

Праздник в Херсоне — эта фраза, которую иногда произносили родители, сидит в моей голове с раннего детства. Спросить о ее смысле я тогда так и не догадался, а сейчас уже и не у кого, помню лишь, что обычно имелось в виду нечто очень хорошее, но несбыточное. На старости лет я, как водится, заинтересовался своим происхождением, и вот что накопал.

Город Херсон, как известно, был основан относительно недавно, в конце восемнадцатого века, по указу Екатерины Великой. Документально подтверждено, что практически с самого основания там обитало купеческое семейство Юрасовых: первое упоминание о нем датируется 1784 годом. Семья была довольно многочисленная, но со средним достатком, — об этом говорит то, что после сословной реформы 1863 года некоторые ее члены перешли из купцов в сословие мещан. В их числе были целых два Дмитрия Юрасовых, моих тезки, приходившихся друг другу двоюродными братьями, — увы, на этом найденная мною летопись обрывается. Но смысл в том, что один из них вполне мог быть отцом Георгия Дмитриевича Юрасова, георгиевского кавалера и, возможно, моего прадеда (на фото).

Ему посвящена страница Википедии: родился в Херсоне в 1888 году, окончил Одесское военное училище, некоторое время служил на родине. В Первую мировую воевал в Галиции, где рота под его командованием в сложных зимних условиях, в горах, покрытых лесом, штыковой атакой разгромила превосходящую группировку противника (скорее всего, речь идет об Австро-Венгрии), захватив в плен 250 человек. Сам Юрасов был ранен, награжден георгиевским крестом и чуть позже произведен в штабс-капитаны, о чем и сохранились упоминания в различных источниках. Разумеется, не обошла его стороной и Гражданская война: он оказался на стороне белогвардейцев, в армии Врангеля, после ее разгрома эвакуировался из Крыма в Константинополь, затем попал в известный лагерь Галлиполи на берегу пролива Дарданеллы. Оттуда, подобно многим белым офицерам, Георгия Юрасова забрали во Францию, и последнее упоминание о нем датируется 1925 годом. Не исключено, что он имел какое-то отношение к знаменитому Иностранному легиону, где русские военные пользовались большим авторитетом.

Теперь — о самом интересном и спорном. Моего деда, родившегося то ли в 1910, то ли в 1911 году (к стыду моему, точная дата не сохранилась), звали Николаем Георгиевичем. Он никогда не говорил о своих родителях, представляясь ростовским беспризорником, однако же сохранил свое настоящее имя, и, возможно, он не лгал. Почему бы не предположить, что, родившись в том же Херсоне в то время, когда там служил его молодой отец, Георгий Дмитриевич, в смутное военное время он как-то перебрался в Ростов-на-Дону, либо с матерью, либо самостоятельно, благо это не особенно далеко, 700 километров? Ростов-папа был тогда главным индустриальным и культурным центром юга России, там было проще прокормиться и как-то устроиться, и немудрено, что именно там дед встретил свою единственную любовь, бойкую девушку по имени Антонина Яковлевна. Она тоже прибыла туда с нынешней Украины, судя по имени и внешности, у нее были еврейские и польские корни, и она тоже не особенно любила рассказывать о своем детстве. Хотя мне все же запомнился один рассказ — о том, как в многодетной семье все мылись в одной бочке с водой, причем детей запускали туда не первыми, как логично было бы предположить, а последними, и мытье после взрослых было уже весьма условным...

В Ростове у моих дедушки Коли и бабушки Нины и родились трое детей, старшим из которых стал мой отец Юрий Николаевич, военный моряк, капитан первого ранга. Точнее, родились четверо, и первого вроде бы тоже назвали Юрой, но он прожил очень недолго, детская смертность тогда была высокой. И вот сейчас я думаю — а не Георгием ли был на самом деле тот несчастный первенец, ведь это, по сути, одно и то же имя в разных вариациях? И случайно ли меня, старшего сына и внука, назвали именно Дмитрием, или все же в честь прапрадеда, херсонского мещанина? Не скажу, что теперь моей главной задачей и мечтой стало дожить до пресловутого праздника в Херсоне, но что-то в этом есть...