Это фитнес, детка!

У него было довольно редкое для привычного восприятия имя Серафим, вместо которого еще с юности прочно закрепилась стремноватая кличка "Серый". Для пожилого чувака в его лице эта кличка уже явно не конала.
Он сделал несколько попыток перехода на более адекватное возрасту отчество "Палыч", короткому и суровому, которое устроило привычное ему окружение, воспринимающего его как уже далеко не молодого, но жилистого и выносливого по жизни волчару, большую часть своей биографии гонявшего по неспокойной России фуры дальнобоя с разным грузом.
Две внимательных девочки на входе в фитнес-зал, куда он однажды решительно приперся, быстро оформили месячный - на пробу сил - абонемент, который Серый тут же оплатил налом, причем, на его дремучий день рождения в паспорте никто даже не взглянул.
Ему, улыбаясь, вручили пластиковый с логотипом браслет, сняв перед тем тактильный отпечаток большого пальца, что не позволяло никому передавать абонемент кому угодно и почем зря.

В мужской раздевалке, куда он решительно двинулся, было полно молодого народа - юнцы галдели, снимая и надевая одежду, хранящуюся в автоматических шкафчиках, в один из которых Серый и сложил свой уличный антураж, облачившись в препонтовые по случаю белые шорты и тонкую футболку, снимать которую в зале по неписаным правилам даже для самых продвинутых бодибилдеров было, как выяснилось, плохим тоном.
Однако, особо крутых качков Сергей здесь пока не наблюдал - было довольно много юных ботаников, торопившихся как-то нарастить вялые, их по жизни позорящие зародыши мышц. Попадались и быкообразные фанаты силовых тренировок, отличающиеся на общем фоне завидной энергией и мокрыми от трудового пота спинами. Их догоняли модельного плана сосредоточенные на процессе девчонки, очень хорошо понимающие цену успеха эротически подтянутого животика и аккуратной сексуальной попы.
А настоящией элитой этого пронизанного ритмичной музыкой тренажерного пространства был, конечно, тренерский состав обоих полов, с налитыми у профессиональных пацанов по всему телу мускулами и спортивной статью его женского контингента с контрастным словом "тренер" на спинах их фирменных футболок, чтоб, если что, никто не сомневался.
Для бестолковых, неуверенных в себе и в волшебных возможностях фитнес-тренинга новичков они были незаменимы, что, как штучная работа, оплачивалось, конечно же, за отдельные деньги и, похоже, в качестве их личный спортивно-творческий гонорара.
К тренерaм Серый  не подходил, просто оглядевшись и выбрав себе то, чем продвинутый народ себя здесь напрягал - наблюдение показало, что для поддержания мышц в тонусе работать необходимо по основным группам мышц, делая особый акцент на слабых.
Однажды, с подачи беспощадного зеркала, он определил для себя проблему, в науке о теле называемую "саркопения", уже с сорока человеческих лет постепенно отнимающую у его носителя мышечную массу, заменяя ее молодое великолепие жировыми проклятыми отложениями.
В этом смысле хуже всего было с животом - некогда мощный пресс с шестью впечатляющими долями бесформенно заплыл и, сука такая, стал женственно мягкой подушкой, которую можно было обнажать только в расчете на естественное сочуствие к почтенному возрасту упрямого седого пацана.
Однако, Серый по жизни никогда в сочувствии не нуждался и потому отнесся к началам печального новообразования как к своему врагу, а враги нашего настырного персонажа были заведомо обречены на позор и поражение.
Самым действенным и эффективным упражнением, настоятельно рекомендованным нерушимым авторитетом иконы боди-стиля "железного Арни" считался, согласно верным сетевым источникам, так называемый "вакуум", предполагающий множественные попытки запредельного подтягивания поверхности живота к костяной стреле позвоночника.
И, конечно, Серый, плотно навалившись руками на скамью, этот "вакуум" сделал - со всей, присущей ему, самоотдачей, что, естественно, не могло не отразиться на его сосредоточенным от напряжения лице.
И в этот момент, бережно выпрямляя его ссутулившиеся от энтузиазма плечи, к нему подлетел один из юнцов, бестолково ошивавшихся вокруг тренажерного железа.
"Что это с вами?! Дышите, дышите... Я вызываю "Скорую"!
Юноша растерянно вглядывался в искаженное запредельным напряжением лицо "умирающего".
"Вакуум" пришлось отставить - Ceрый, расслабляясь, в порыве благодарности приобнял возникшего из воздуха нежданного спасителя.
"Все нормально, друг мой, никаких "Скорых"! - Он, наконец, улыбнулся и пояснил: "Упражнение называется "вакуум".
А потом добавил в нагрузку разведение рук на специальной скамейке, сразу сняв со стойки двухпудовые тушки стальных гантелей и, отдышавшись после необходимых двенадцати разводов в трех подходах, сосредоточился на отводе рук, отягощенных внушительной гирей, за голову.
Догадываясь о цене успеха, он не позволял себе особых пауз, парой минут успокаивая дыхание и вырывающееся, пойманное первой тренировкой еще не подводившее его сердце.
Чуть позже последовали силовые, на оттяжку, блоки, сменившиеся стальной пластиной тренажера, тяжко навалившегося ему на ноги и, наконец, Серый упал на скамью под стойки украшенной сияющими металлом штанги.
Так называемый "жим штанги" он уже проходил, но было это в далекой юности, когда на волне молодых амбиций многое чего пытался и пробовал. Жизнь внесла свои коррективы - атлета из него не получилось, но на характер легла воспитанная разнообразными обстоятельствами воля и в крепкую пару к ней еще не забытая спортивная злость.
И, навесив для начала на гриф по двадцать килограммов с каждой стороны, он их, не без труда, на вытянутые руки отжал и опустил на грудь.
Полста по совокупности плюс вес стандартного грифа пятнадцать и все бы ничего, но в подходе было бы оптимально - он помнил  - поднять вес восемь, а лучше - десять раз.
И все у него получилось, на сколько хватило характера и упрямства, но его беспокойное и до сих пор ему верное сердце, живущее в нем своей, ощущающей предельный ресурс, жизнью, встрепенулось и горячей болью запротестовало.
Ceрый, успев бросить гриф на упоры стойки, освободился от железа, затем приподнялся и, скрючившись до позы эмбриона, ceл.
- Расслабьтесь! - От соседнего, напротив, тренажера мгновенно отделилась мужкая фигура. Это был молодой подтянутый мужик с решительными, не знающими сомнения, глазами. - Отдышитесь. Если что, вызовем "Скорую".
Он аккуратно перехватил чужое запястье, зафиксировав бешеный пульс.
Лучше не становилось, боль нарастала, сознание плыло. И, конечно, это все было хорошо заметно со стороны.
Мужик, не спуская с него взляда, уже названивал. Однако, со "Скорой", видно, что-то не заладилось и по итогу каких-то два крепких субъекта уже через пару минут, бережно поддерживая, сопроводили его к лифту.
- Не волнуйтесь, я Фурсов, вы в надежный руках! - успел перед захлопнувшимся лифтом бросить фразу его спаситель.
Серый, держась из последних сил, пожал плечами - он, по скудоумию, знать не знал, кто такой Фурсов.
Однако, это имя в разветвленной системе Фитнес-хаус стояло на первом месте уже хотя бы потому, что  обладатель этой фамилии был ее основателем и владельцем.
А внизу, к стеклянной двери на выходе из здания уже тормознула машина "Скорой", откуда десантировалась пара городских, облаченных в белые халаты ангелов - все быстро срасталось и охранники Фурсова на секунду ослабили хватку, чем Серый и воспользовался, рванув по улочке куда пришлось - дыхание восстановилось, а сердце отпустило.
Догонять его никто не стал, обе стороны ухмылялись, пожимая плечами: "Ах, чтоб ты здох, паскуда!"

А в зале, между тем, уже разворачивались события, генератором которых, собственно, и был сам Фурсов, решивший празднично взорвать привычную рутину существования стандартного с приевшимся форматом городского фитнес-зала.
Начал он с мониторов, на которых бессмысленно мелькала реклама каких-то неведомых туров, банковских предложений и молодцеватой молодежи, бодро управляющейся с тренажерами под крышей его же фитнеса...
Было понятно, что никому не было дела до этого циклически повторяющегося видеомусора и с сегодняшнего дня он решил снимать и показывать то, что людям было в кайф - то есть их самих, начав, для затравки, с себя.
Съемочная бригада уже была готова, и в нетерпении круги нарезал интервьюер  - это был молодой и предельно наглый ( это было условием ) журналист неведомых изданий, да и неважно это было.
Главным должен быть резонанс, а он задавался характером вопросов, способных напрягать психику и будоражить нервы участников и зрителей, главным образом, владельцев абонементов.
- У вас тут ЧП?  Кого там уносили ногами вперед? - недолго думая, сходу начал свою веселую работу журналист, как только Фурсов обнаружился после инцидента.
Камера все предательски записывала, можно было бы потом и стереть, но Фурсов был готов и к этой подлянке - это еще как подать!
И в этот момент кстати вернувшаяся охрана, не замечая камеры, вставила свою растерянную реплику:
-Алексей Васильевич, чувак с концами сбежал!
На этой оптимистической ноте правильно инструктированный журналюга, отрабатывая деньги, ввинтил свой первый коварно подготовленный вопрос:
-За что вы любите свою работу и за что вы ее ненавидите?
Алексей, по хорошему задетый вопросом, кивнул и, стараясь не думать, ответил экспромтом:
-Все, конечно, чуть напряглись и, не вылезая из привычной скуки, ждут слов о моей неустанной заботе о здоровье молодежи нашего города, за что я, правильный такой, свою работу и люблю.
Так вот, как и всякий нормальный человек, я всякую работу ненавижу.
А люблю я, конечно, деньги, которые этот клуб и еще десяток таких же в моей системе неплохо качают.
Но это вовсе не значит, что я свою работу ненавижу. Например, время от времени я наблюдаю здесь таких классных девочек...
Фурсов невольно перевел взгляд на лежащую в отдалении, опершись плечами на скамейку кису, свежую, как весенний лужок, в энергичных изгибах вверх и вниз отрабатывающую силу своих прекрасных интимных мышц.
-И все они потом оказываются у вас в постели? - Закончил интервьюер его эмоциональный посыл.
- Если бы все! - Алексей усмехнулся. - Вряд ли вы еще встретите более одинокого человека...
В поддержку Фурсова вверх поднялся большой палец руки неровно дышащего молодого белобрысого оператора, с удовольствием впитывающего все детали небезынтересного разговора.
- Вы сначала талантливы, затем - умны, а потом - симпатичны или этот порядок можно поменять? - Не снижал экспрессии своих атакующих вопросов ушлый, правильно инструктированный журналюга.
- Я прежде всего опытный, а это значит - по жизни совершивший массу ошибок. 
По поводу ума: слышали фразу - "Если ты такой умный, отчего ты такой бедный?"
 Так вот, посмотрев по сторонам, догадаться можно, что не бедный... это ставим во-вторых.
И, наконец, ваше провокативное - симпатичен ли я?
Думаю, первые два обстоятельства, как минимум, и составляет то, что мне вполне заменяет симпатию.
По призывному жесту Алексея камера вновь повернулась к прежнему персонажу, в своих движениях, похоже, выходящей на пик оргазма.
Дождавшись завершения повторений в подходе, журналист представился и попросил ответить на пару вопросов.
-Нас всех заворожила ваша энергетика и ваш молодой энтузиазм. Не могли бы вы немного рассказать о себе и о своей сногсшибательной методике?
-А что мне за это будет?
Перед ними, выпрямившись, стояла обтянутая где надо тесными спортивными, под цвет тела, розовыми колготками юная особа, уже на халяву подарившая им свою прелестно-белоснежную улыбку. Похоже, именно так и должна выглядеть - пришло всем троим в голову - олицетворенная женская сексуальность.
Оценивший момент Фролов без задержки и с пониманием достал хрустящий пятерик.
- Meня зовут Анджела, и это имя, сами понимаете, обязывает...
Улыбка не сходила с сияющего лица молодой и знающей себе цену особы, с удовольствием купавшейся в хищных взглядах уверенно выходящих на плохо скрываемую эрекцию человеческих самцов.
- Я занимаюсь дизайном интерьеров и мне эта работа нужна не сколько потому, что я от нее тащусь, сколько ради финансовой независимости, позволяющей мне дружить с теми, кто мне в реале симпатичен.
А те самые упражнения Кегеля - вы их найдете в Сетях - как раз и помогают делать это лучше, чем это делают другие...
Чертовка легко завладела денежкой, почти профессионально сунув ее под резинку умышленно мелькнувших на мгновенье черных трусиков - куда катится мир?
- И еще один вопрос вам вдогонку! - Не унимался хозяин микрофона. И, в ответ на просиявшую поощрительную улыбку, бросил ей в ушко заветный cногсшибательный вопрос:
-Как должен выглядеть мужчина, которого вы не полюбите никогда?
- Расслабьтесь, ребята, - она подмигнула - никто из вас на него и близко не похож!

Камера, между тем уже поймала новый объект и Алекс - именно таким неймом не без гордости обладал наш ведущий - справившись с замешательством, уже подбирал подходящий вопрос.
Тяжело ступая, направляясь к помосту с гирями, через зал шла грузная мужская фигура.
Съемочная группа, оценив необъятное брюхо толстяка, мгновенно приблизилась - пораженный увиденным Фурсов, уходя в тень, только покачал головой.
-Добрый вечер! - обозначил свое присутствие уже предвкушавший горячий скандальный диалог Алекс.
Не ожидавший столь пристального внимания мужик застыл в ожидании. - Вы не могли бы на камеру ответить на пару наших вопросов?
-Что, это мой живот вас привлек? - Тяжело разворачивал к ним мужик свою слоновью, лишенную ожидаемого дружелюбия, тушу.
Поглядывая исподлобья, он, тем не менее, выставив пудовые многообещающие кулаки, ждал развития злободневных событий.
-Да причем тут живот? - пожал плечами Алекс.- С животом тут вы рано или поздно справитесь, а вот справитесь ли вы с нашими вопросами...
Не сомневайся! - махнул рукою жиробас.- Гони свою пургу!
Алекс с готовностью кивнул и тотчас же выпалил, глядя прямо на широкое неподвижное лицо заложника необозримой плоти:
- Как всем известно, сколько людей, столько и предпочтений... Не поделитесь  - когда вас последний раз будили поцелуем?
- Ну, ты гад - cразу в штаны полез! - Толстяк запыхтел, но благоразумно не завелся.- Сначала скажи, в порядке знакомства, как давно ты свою голову проверял?
-Боюсь, доктора, как всегда, разрушат все волшебство... - Улыбнулся Алекс.
- А насчет утренних поцелуев не беспокойся, - толстяк миролюбиво хлопнул его по плечу - здесь я действительно пролетаю, прикинь - я по жизни всегда первым встаю...

Камера, в поисках впечатлений, уже разворачивалась в сторону бегущих дорожек, которых оседлала группа фанатов кардионагрузок.
Алекс, взглянув на происходящее, восхитился - дело в том, что перед каждым тренажером здесь был установлен монитор, на котором, при желании, включалось мелькание английских слов с соответствующим понятным переводом. Желание, как оказалось, было почти у всех бегущих, сопровождающих этот увлекательный процесс микронаушниками.
-Как дела? Как настроение? - пристрелочно спросил Алекс одного из сошедших с дорожки юношей - длинного, худого, cо впалой грудью социопата.
-Айм файн! - бодро отвечал неровно дышащий, но кое-что уже соображающий в местном английском задохлик, направляясь к штанге.
Алекс его остановил, выставив вперед микрофон:
-Ваш любимый тренажер в этом зале и что вы получаете от него в ответ на вашу любовь?
Юноша замер, пораженный эксклюзивной подачей лобовой атаки, от которой некуда было деваться - камера жадно писала реакцию, какой бы она не была.
-После дорожки с халявным английским, вон та штанга! - Он кивнул в сторону свободной стойки.
Алекс, оценив тощие телеса будущего бодибилдера, с сомнением покачал головой.
Парень пожал плечами:
- Тренер мамой клянется, что сделает из меня второго Сталлоне!  Вот это, думаю, я от штанги  взамен и получу...
Все заулыбались, заражаясь нахальной надеждой.
В этот момент к одному из тренажеров приблизилась пара и самоуверенный Алекс в растерянности застыл -
 и было от чего... Далеко немолодой, грузный мужчина волочил на себе сдобного полного юношу с явными "особенностями развития".
Никто, конечно, не пялился, но особенности эти сразу бросались в глаза: голова его скособочилась набекрень, одна нога повисла полупарализована, вторая служила телу неустойчивой опорой, причем, так, что его заботливый поводырь буквально надрывался, подтягивая своего, похоже, сына, к железу, призванному всех мужчин формировать мужчинами.
Все у него, наконец, получилось и его опекаемый, не без бережной помощи отца, закинул на свои пухлые плечи петли ремней и со стонами и напрягами стал править свой страшно далекий от идеала пресс...
Ближайшие, растревоженные совестью и своей относительной нормой соседи не остались равнодушными, помогая молодому герою кто руками, кто советами.
Алекс пожал плечами, растворяясь в мягком облаке естественного милосердия.
А потом, представ перед камерой, как мог, прокомментировал живой фрагмент:
"Вы все увидели и оценили сами - и отцовскую, несмотря ни на что, заботу и мужество его парня, которому выпал этот тяжелый по жизни жребий.
И, конечно, надежду, которую всем без исключения обещает наш "Фитнес-хаус"!
-А пошли бы вы нафиг вместе с этим своим интервью! - Перед съемочной группой неведомо откуда возникла фигура крепкого арийца, в генетической лотерее, помимо тупой головы, получившего здоровые руки и ноги. - Вы пришли и ушли, а нам тут смотреть - он все-таки снизил голос - на зеленые сопли ублюдка на тренажерах.
Воцарилась пауза. Не лишенные слуха все случайные добровольные ассистенты, не сговариваясь, окружили падлу.
-Что, сейчас будете гнать пургу о помощи всякому ближнему и слабому? - Зарвавшийся мужик, закусив удила, глядел с вызовом и презрением. - Я, ****ь, не для этого сюда хожу!
Курву совместно вытолкали взашей - вначале до раздевалки, а потом, уже одетого и с красной растревоженной рожей - на выход.
-Не имеете права! - орал он, пытаясь сопротивляться. - У меня здесь оплаченный на год абонемент!
- Мы его закроем. - Выдвинулся тут на первый план сгустившийся из воздуха Фурсов.
- Не имеете права без причин! - Помятый ариец возвысил на камеру голос.
-Имею, - ледяным тоном ответил Фурсов. - По жесткому форс-мажору.
-Какому, нафиг? - Не унимался, играя мышцами, супермен.
- Ты тут нагадил нам по-мокрому!
-Не было этого! - Мужик негодовал.
-Было, было, было! Мы все это подтверждаем! - Дружно поддержали Фурсова выглядывающие из-за его плеча реальные пацаны, вдохнувшие свежего воздуха.

Продлевая позитив, камера уже разворачивалась в сторону отделенного стеклом зала, плотно уставленного велотренажерами, откуда доносились жесткие ритмы бодрящей мелодии.
Картинка оказалась захватывающей - пестрая компания, оседлавшая горячие от общей движухи пару десятков тренажеров, пританцовывая, с энтузиазмом давила в пол их вращающиеся педали.
На большом экране монитора, на фоне стремительной видеокартинки, скользила строчка текста караоке, с готовностью подхватываемая ревущими в кайфе участниками адреналинового марафона.
Общую картина музыкального фитнес-зала, как оказалось, этим не исчерпывалась - по центру его периметра привычно и слаженно готовилось выступление молодых музыкантов, с места в карьер бросивших в пространство свои первые аккорды, подхваченные юным, на понтах, самоуверенным вокалистом.
Алекс, оперативно отражающий текущие впечатления, терпеливо ждал паузы, куда, сопровождаемый камерой, мгновенно вписался со своим мобилизующим находчивость вопросом:
-Не могли бы вы нам объяснить, что вы тут, среди всех этих тренажеров, гантелей и гирь, делаете?
Худощавый и подвижный вокалист, облаченный в какую-то невообразимую хламиду, щедро, на камеру, улыбнулся:
-Если я скажу, что мы здесь выступаем, вы все равно не поверите...
И, чтобы поверили, молодой нахал тот час же приблизил к себе микрофон, наделив всех присутствующих вокальным драйвом, который эффектно дополнил общую атмосферу нашего потрясающего зала, который, как позже оказалось, сделал традицией привлечение пестрых уличных команд, где даже полное отсутствие профессионализма становилось достоинством, знаком дружеской поддержки и местным своеобразным приколом.

     ...А на выходе, в завершении будущего рекламного ролика, Алекс не удержался и, с воплем содрав всю одежду с верхней части тела, предстал, красуясь перед специальным кривым, на расширение массы, зеркалом, предъявлявшим, словно машина времени, что может внатуре сделать со своим убогим телом всякий волевой мужик, способный отдать Фитнес-хаусу всего лишь час своей драгоценной жизни в день, несмотря ни на что и вопреки всему. Равнение на небо.