Электрички миниатюра

Когда я вспоминаю 90-е годы, время моей молодости, то мне на ум приходит много чего. Но о негативе я говорить не хочу. Вот не хочу, и всё тут. Помню годы жизни в Туапсе именно в этот промежуток времени.      
         Любовь к нему у меня стойкая. Я люблю его трепетно и нежно за витиеватость,  за обильную зелень на улицах, конечно, за море, за немыслимые закоулки, за лестницы перед дворами, за кошек и собак, живущих, где им вздумается, за стадион «Водник», за Морской вокзал. За многое. Даже за грязные электрички тех лет и то люблю.
Если вы ездили на них, то, наверняка, помните жутко холодные дребезжащие вагоны зимой и, раскалённые, битком набитые, летом. Бесконечные «Пирожки! Пирожки!»  упорно пробивались через толпу народа, «Пиво!», «Журналы! Семечки!» неслись вдогонку из другого конца. И, как из табакерки, выскакивали яблоки и бросались на тебя прямо из ведра: «Купи! Попробуй! Сладкие! Купи!». Люди, сидя на грязных лавочках или стоя в проходе, становились на время поездки роднее родных, безбашенные студенты-зайцы бегали из вагона в вагон от контролеров, прятались в туалетах, прикрываясь одним билетом на всю ораву. Другие, которые не зайцы, стояли плечом к плечу в тамбуре и курили дешёвые сигареты, девушки кокетничали с юношами, и над всем этим неслась дурным голосом душещипательная песня про солдатика, возвращающегося домой из армии. Страшненькие, больные и переломанные вагоны, наверное, мечтали уйти на пенсию, но их не отпускали, заставляя работать на износ. И всё же они милее мне и родней, чем нынешние «Ласточки».
И, конечно, именно в таких электричках должно было что-то происходить.
_______________
В тот раз людей набралось прям-таки мало. Проход был пуст, пассажиры тихо сопели по лавочкам. Кто-то читал только что купленные журнальчики, кто-то в карты резался, кто-то семечки лузгал.
Где-то в середине вагона поместилась молодая эффектная мамашка со своим отпрыском лет пяти, в беленькой курточке и новеньких джинсах, сунула ему в руки какую-то игрушку, себе купила две газеты и углубилась в чтение. Прошло немного времени, как сыночек захотел есть. Ему был куплен пирожок. Он захотел пить - лимонад появился. И тогда он захотел малины. Малины не оказалось. Чадо потребовало громче, но мама сказала спокойно: «Нет» - и продолжила чтение. Младенческие попытки не прекратились, а стали только настойчивее. Теперь мальчонка обхватил родительницу за ноги и начал рыдать. Все, кто был в вагоне, бросили свои дела и с величайшим интересом начали лицезреть происходящее.
Вы думаете, что несчастная мамаша сломалась? Да ничуть не бывало. С поистине олимпийским спокойствием она продолжала рассматривать интересующие её публикации и не обращала ровно никакого внимания на сыновьи вопли. А тот уже не на шутку разбушевался. Он кричал, пищал, орал: «Малину! Хочу малину!» - и вдруг неожиданно для всех упал прямо на заплёванный пол и начал биться об него головой и ногами. Слёзы лились нескончаемым крокодильим потоком. Все ждали развязки, и она не заставила себя ждать.
Мамашка, мудрая, как Пенелопа – жена незабвенного Одиссея, не отвлекаясь от чтения, вдруг спокойно произнесла: «Ты бы газетку подстелил, а то полы грязные». Истерика закончилась так же неожиданно, как и началась.  Мальчишка замолчал, внимательно посмотрел на маму, на газету, лежавшую рядом, подумал, встал и начал её тут же у себя под ногами расстилать. Уселся на газетный разворот, забрал туда игрушку и, пока был занят столь кропотливым делом, угомонился, забыв про малину. А мы провели остаток пути в относительной тишине.
Я до сих пор вспоминаю эту нечаянную учительницу с благодарностью. Её самообладание мне не раз помогало в жизни.