Андрес Кайседо - видЕние

Оригинал: https://shortstoryproject.com/other_lang/el-espectador/


Андрес Кайседо (1951- март 1977)

видЕние

Рикардо Гонсалес часто появлялся в кинотеатрах. Первое его серьезное, теперь уже много лет тому, воспоминание было черно-белым фильмом про сержантов [1] и грабителей. Прежде он бывал в кино изредка, раз или два в месяц, но та лента перевернула всё. На выходе из кинотеатра Рикардо ощутил неодолимую потребность пересмотреть тот фильм. Ну, он и посмотрел. Вновь застыл в кресле перед черно-белой чередой, пошагово наблюдая, что вытворяют, убегая от полиции,  бандиты. Угнали инкассаторскую машину, но вскрыть так и не смогли.

Рикардо Гонсалес понимал, что остальным зрителям сюжет незнаком; хотелось заговорить с кем-нибудь поблизости, обсудить с соседом по креслу тот ключевой поворот мастерски выстроенной интриги, когда один из подельников тянется к пистолету в руке охранника, не зная еще, что инкассатор выжил. Но рядом с Рикардо Гонсалесом не было ни одного знакомого лица: только чужие, непохожие на него люди. Для бандитов и девушки все в итоге обернулось скверно: она сбросилась с утеса вместе с главарем.

Кажется, пошли финальные титры, и Рикардо понял, понял по зрительским репликам, что фильм им не понравился. «Шляпа какая-то», - говорили они, - «и конец такой, что хрен разберешь». Рикардо потом часами по городу ходил, все удивлялся, как зрители отреагировали.

Засомневался в качестве картины, и даже начал подумывать: не сам ли он ошибся? Да не, ну что там может быть неясного в концовке, если все проще простого! Видно же, что главарь и его девушка самовыпилились. Чего там, блин, непонятно-то? Не, ну, конечно, так-то он в кино не спец, чтобы свое мнение обосновать, вот и засомневался.  Знать бы в этом городе кого-нибудь, ленту обсудить… Ну, нет так нет. Лучше всего тогда завтра опять в кино сходить.

Билетер возвращал ему обрывок, пряча ухмылку: узнал.

«Ну, хоть кому-то эта мура по душе», - послышалось Рикардо за спиной, - «сейчас чел зашел, так он раз восемь уже, наверно, тут побывал».

Рикардо Гонсалес занял то же кресло, что и на прошлых просмотрах. Взволнованно предвкушал, когда погасят свет. На этот раз он знал, что актера в роли главаря зовут Род Стайгер, а актрису в роли его девушки — Надя Тиллер.[2]  В холодной испарине следил за сюжетными перипетиями. В финальной сцене, когда Стайгер и девушка кричат со скалы  полицейским «Хорошо, мы идем вниз!», Рикардо почувствовал, что и на этот раз зрители разойдутся, так ничего и не поняв.

- Они же убьются, со скалы сбросятся! - прокричал он, выскакивая из кресла и рупором выставив ладони перед ртом.

На Рикардо обрушилась лавина шиканий и требований заткнуться, но он их проигнорировал.

- Да посмотрите же, какой ракурс выдерживает камера, снизу вверх! Значит, они скорей себя убьют, чем сдадутся полицаям, неужели неясно?! - вновь прокричал он, а в это время трое служащих вцепились ему в рубаху.

- За всю постанову нормально получилось только когда какой-то тип вскочил посреди зала и навёл суету, - заметила впопыхах дама в лиловом, цвета фингала,  платье, пробираясь к выходу.

Выходя из кинозала, мне больше всего нравится сорадоваться другим, если фильм оказался хорош, или со скандалом потребовать вернуть бабло, если фильм вышел неудачным. В этом-то и состоит субботнее очарование: я смотрю на пары, как они входят в кинотеатр, держась под руки, и люблю их, потому что знаю: для них нет мгновения важнее, чем сейчас. Субботние люди счастливы, говорливы, а потому я могу слушать их речь,  присоединяться к кружкам за обсуждением фильмов и проверить, совпадаем ли мы в оценке киноленты. По воскресеньям тоже здорово, но иначе: люди так же заходят в кинозалы, но уже без цветущей радости на лицах — думаю, дело в неотвратимости понедельника. А потому по воскресеньям мне почти не разобрать, зашла ли им картина.

А вот знай я кого-нибудь, кто любит кино, всё было бы гораздо проще. О, да, мы ходили бы по кинотеатрам каждый день, и нам было бы плевать, что они полупустые, а потом мы шли бы по этому городу и беседовали!  Мне было бы намного легче, особенно по рабочим дням, когда в кинотеатры мало кто ходит. Смотреть одному, когда вокруг никого — это тоска смертная, но что еще остается делать, как не ходить в кино, в конце-то концов? Не раз собирался я по понедельникам выйти из кинотеатра, когда рядом не было никого, кроме нескольких хмурых типов. И когда-нибудь, в один из таких дней, я выйду в город искать человека, которому кино нравится — кого-нибудь из не раз встреченных мной то в одном, то в другом кинозале. Можно, например, поискать ту улыбчивую девушку с дивными волосами, которая постоянно ходит со своим парнем. Она наверняка в кино разбирается, потому что бывает там раза два в неделю. Найти человека и всё, от первого до последнего фильма, высказать. Клянусь, я когда-нибудь найду!».

«Ты уже большой мальчик» [3] продержался на экране лишь три дня. Рикардо Гонзалес побывал на всех трех пятничных сеансах, и заново — в субботу.

И случилось так, что в день субботний люди стали в гневе требовать вернуть им бабло, не досмотрев фильм и до половины.

И поскольку никто не обращал на публику внимания, взялись люди за скомканные стаканчики, промасленные обертки от чипсов, а некоторые даже за башмаки, которые прилетали точно по экрану.

И пришлось даже зажечь свет и объявить: с данного момента администрация кинотеатра оставляет за собой право выдворять из кинотеатра за недостойное поведение каждого.

Свет вновь погас, люди принялись буянить по-прежнему, а дирекция кинотеатра никого не выставила.

Трясущийся от бешенства Рикардо недоумевал: почему показ не остановят, ну или почему зрители не уберутся восвояси, если им фильм так не нравится? Для него вся лента оказалась пыткой; он перемучался, созерцая и новичка-дебютанта, и прекрасную Элизабет Хартман, и Френсиса Форда Копполу, мысленно вымаливая  у них  от имени всех киноманов прощение за такой прием.

Затем Рикардо Гонсалес рывком поднялся с кресла среди всеобщего шума и гама, вновь разразившихся, едва закончилась картина. Девушка с прекрасными волосами была в зале. Рикардо приблизился к ней со спины, послушать, что та скажет, но она просто молча смотрела на спутника и улыбалась. Рикардо Гонсалес не мог поверить, что у такой красавицы не найдется слов после просмотра столь великолепной картины, как «Ты уже большой мальчик».

Если бы она прояснила, насколько ей понравился фильм, я  сказал бы ей, как это замечательно, но она не произнесла ни слова, лишь по-прежнему улыбалась.

- Отменный фильм, как по мне,  фильм года!

Слова эти пронеслись где-то у виска. Рикардо Гонзалес обернулся, распахнув глаза и открыв рот, чтобы узнать, кто их произнес; толстый мужик в американских джинсах без остановки перечислял достоинства кинокартины прямо в лицо толпе, в глазах которой читалась насмешка… и, пожалуй, изрядная доля враждебности.

Но Рикардо ни на миг не посочувствовал толстяку, попавшему в столь затруднительную ситуацию. Вместо сочувствия он испытывал восхищение.

Хотелось броситься к нему, обнять и прокричать: он думает о фильме Копполы то же самое! Но сдержался: сперва им нужно выбраться из кинотеатра.

Рикардо наблюдал, как толстяк выскользнул из толпы, точно артуровский меч — из камня, и замер под афишей к фильму.

Рикардо последовал его примеру, с радостью отметив, что толстяк был один. «Тоже, наверное, ищет, с кем бы о кино поговорить», - размышлял он, пока мужик шел по улице вперед.

Отметив про себя, что он упустил отличную возможность завязать разговор, Рикардо Гонсалес пустился следом, обдумывая, как бы приступить к беседе. Уважуха, чел, видно, что ты в фильмах разбираешься… Вот как у местных в этом городе разговаривать принято. А когда толстяк спросит, с чего это бы ему вдруг уважуха, Рикардо скажет: я о «Ты уже большом мальчике» то же самое думаю; жаль, эти дебилы не сумели киноленту оценить... А потом засядут они в каком-нибудь фуэнте-де-сода [4], а нет — так пойдут по городу бродить, руки в брюки, обсуждая самые лучшие фильмы: «Джульетту и духов» Феллини, и ту картину, которая на испанском называется «Дезертир из собственного прошлого» Кэрола Рида, видели её? Режиссер, вроде бы, британец, возрастной такой англичанин, да. «Дезертир из прошлого», точно, с Лоренсом Харви и Alan Bates, произносится «Бэйтс». Нет? И с Ли Ремик, девушкой с великолепными зубами… Английское название фильма — The  Running Man, иначе — The  Ballad of the Running Man [5], «баллада об убегающем»… «баллада о беглеце», так гораздо поэтичней звучит, верно же? Я их тебе перечисляю, потому что в фильмах с напряженной атмосферой есть какая-то особая красота. А еще можно бы поговорить о Роберте Вайзе, и о фильмах, которые тот снимал до того, как принялся создавать картины исключительно ради набора «оскаров». Обсудить «Призрак дома на холме», то ли Hill House, то ли The Haunted, вечно я путаю испанские  и английские названия, и никак не научусь отличать их от заглавия  романа, по которому снят фильм, так что в итоге вообще хрен поймешь, что к чему относится.  Hill House, да, фильм о привидениях, с Джули Харрис, вот где тема раскрыта, поверь на слово, аккуратно и с уважением. А еще, еще рассказал бы, что хожу в кино с пеленок, но никогда раньше о фильмах ни с кем не разговаривал. Что это первый раз, когда можно мыслями обменяться с другим человеком. Так что он еще пару кварталов подождет и потом сразу же подойдет к толстяку. «Привет, «Ты теперь большой мальчик» мне тоже понравился! Так пожмем же руки, дружище, да здравствует Френсис Форд Коппола!»...

Толстяк вытащил руки из карманов и замер; позади, шагах в шести, Рикардо Гонзалес проделал то же самое. Толстяк извернулся, вытягивая шею через плечо, как будто что-то обронил и теперь разыскивал. Оглянулся и увидел улыбающегося ему Рикардо, ибо тому теперь оставалось лишь улыбаться, дожидаясь, пока толстяк подойдет к нему встречь и протянет руку. Вы же тоже из кинотеатра, верно? Увидев, что толстяк к нему не торопится, Рикардо решил, что остается лишь дожидаться, пока тот с ним заговорит. Но и этого не произошло: толстяк  вновь сунул руки в карманы и чуть ускорил шаг.

Уже смеркалось: оба прошагали изрядно. Набирая темп, Рикардо решил подступиться к мужику за следующим поворотом. А вы разбираетесь в кино, «Ты уже большой мальчик» вам ведь понравился, верно?

Толстяк свернул за угол, вновь обернулся, и Рикардо опять улыбнулся ему, рассчитывая, что теперь-то тот задержится. Но мужик свернул направо, переходя улицу.

Рикардо, не понимая, что происходит, чуть ли не вприпрыжку также припустил вправо и миновал улицу за углом, а толстяк, к его изумлению, исчез. Рикардо Гонсалес приставил обе ладони ко лбу, чтобы разглядеть, не тот ли, кого он искал, рассекал сейчас уличную тьму в семь часов вечера вдали. Нет, не он. Встревоженный Рикардо недоумевал: что могло случиться с его другом? Блин, уважаемый, что стряслось, я же хотел с вами «Уже большого мальчика» обсудить, великий фильм, да?

И тогда он встретил его вновь. Распахнулась дверь выкрашенного в желтый дома, из проема показалось массивное туловище друга. Руки он держал в карманах американской джинсы, и неотрывно смотрел на Рикардо, а тот едва доулыбался и раскрыл в приветствии рот, как заметил остальных.

- Добрый вечер, - произнес Рикардо.

 Так себе заход. В этом городе было принято начинать беседу «Здоров!» или «Салям, братишка!».

Толстяк не произнес ни слова, ограничившись тем, что пытался пригвоздить Рикардо взглядом. За спиной у толстяка возникло четверо парней, а пятый прикрыл дверь дома, выкрашенного в желтый.

- Вам ведь понравился фильм, так ведь? - бормотал, приближаясь, Рикардо.

- Не тронь меня, педрила, - поколебавшись на мгновение, пригрозил толстяк — не подходи даже!

- А давайте *бaлo ему разобьем, - предложил похожий на толстяка, но до нелепого тощий парень.

- Чего? - опешил Рикардо Гонсалес, - да не, я вот с ним, - тут он показал на тостяка, - с ним поговорить хочу, фильм обсудить. Вы его спросите, я не вру. Вы ведь посмотрели «Ты уже большого мальчика», а?

- Да что тебя так pacпидopacилo-то, ты чё, никого там себе в зале не нашёл, или как, пидop?  - осведомился толстяк, ударив по протянутой руке Рикардо.

- Да нет же, вы не понимаете, не понимаете, я пришел фильм обсудить, он ведь вам понравился, правда?

- Да чё ты гонишь, нихера он мне не понравился!

И Рикардо Гонсалеса сбили с ног; удар по затылку он почувствовал, пока все еще пытался осмыслить ответ толстяка (прилетело в темя — кулак толстяка — его лицо уплывает вдаль — что-то впивается в плечо — радостные крики парней… если еще раз сюда попадут, мне конец… крови не будет, просто конец… сказал, что не понравилось, а вдруг не он это…  я пришел о фильме поговорить… вроде бы мама сыновей позвала на ужин… яйца всмятку… да ну, не верю, ясно же, что я всех в этом городе люблю…), потом тело его шлепнулось обо что-то твердое, а дальше — радушный, стремительно намокающий цемент…

Я так давно хожу по кинотеатрам, что научился различать тех, кто появляется на экране, по запахам. Недавно видел новый фильм Питера Коллинсона, «Долгий день для смерти» [7], слишком затянутый день, в котором нет иных событий, кроме убийств, ибо умираешь не только когда умираешь сам: умираешь даже когда убиваешь. Впрочем, с тех пор прошло уже немало суббот, немало воскресений и немало кинолент. А потому вряд ли в этом городе отыщется кто-нибудь счастливей меня, когда оказывается, что мои неизменные спутники в кино раз за разом разделяют мое мнение о той или иной картине. Когда-нибудь я заставлю себя поприветствовать всех моих друзей, всех девушек, садящихся рядом со мной в кинозалах, но если начну, никогда не смогу удержаться. Та, с дивными волосами, больше не появилась нигде (наверное, из города уехала), зато ее спутник продолжает ходить в кино — правда, теперь уже с зеленоглазой брюнеткой. Они тоже мои друзья, тепло меня приветствуют при всякой встрече. Миновало множество историй на экране, множество суббот, и когда зрители выходят из кинозала, восхищенные фильмом Полански, Уиннера [8], Питера Уоткинса [9] или Понтекорво [10], я радуюсь, радуюсь, как, например, когда рассказчик этой истории посмотрел «Легенду о неукротимом» [11] с Полом Ньюманом… ну да, Cool Hand Luke… вот только не надо со мной спорить, когда я произношу названия в оригинале, по-английски, неужели не ясно, что в испанских версиях у них полностью меняется смысл, тебе ли не знать? Потому-то и дожидаюсь я с таким нетерпением суббот: встретиться с друзьями, поговорить за прогулкой по городу, пообсуждать Ким Новак в олдричевской [12] «Легенде о Лайле Клэр» [13], вновь вспоминая о том, что мы по уши  влюблены в Ли Ремик, в Ширли МакЛейн, и в Анжанетт Комер (когда та дуэтом с Марлоном Брандо играла мексиканку[14]), и как в «Отвращении» [15] мы любим Катрин Денёв...  Ну, и почему бы заодно не помянуть и фильмы с опочившивими  [16] Элизабет Тейлор и Ричардом Бертоном, предвкушая смертельную для них автокатастрофу? Да, мы прикалываемся над ними, но поминаем добром. А по выходным — обычная рутина: ходим по второ- или третьеклассным кинотеатрам посмотреть, что там у нас вышло; нам, к примеру, только что посчастливилось увидеть «Свору людскую» [17] Артура Пенна, на выходе из кинозала я держу её под руку, вспоминаем финальные кадры из Blow-Up [18], ну, знаешь, любимая, тот фильм, где чел бродит по городу и замечает великолепный кадр с влюбленной парой, и вот он присутствует в моменте, свидетельствует их любовь, запечатлевает на фото, а в итоге свидетельство любви оказывается свидетельством преступления и смерти, но фотограф ни за что не желает терять снимок, ибо кадр — единственное значимое происшествие в его собачьей жизни, хотя, знаешь что, любовь моя, я тебе вот что скажу: так не выжить, нет, нереально, лучше примкнуть к счастливцам, осененным благословением безмыслия, а чтобы выстоять, нужно и дальше играть в этот теннис без ракетки и мяча… Ибо есть город, и есть я в  нем, и я смотрю кино, и я счастлив.

Рикардо Гонсалесу больше всего в жизни хотелось поговорить о фильме, виденном им давным-давно, что-то про ковбоев, The Journey to Shiloh [19], с цитатными боевыми эпизодами из других кинолент. Единственный молодежный фильм о гражданской войне [20] и  о семерых парнях-техасцах, бегущих, сами не зная, за чем и что они на самом деле ищут. Он был бы рад с кем угодно поделиться всей красотой некоторых эпизодов картины, но он молчит, знает, что нужно держать рот на замке, и, выходя из кинозала, обходит город, что-то бормочет, всматриваясь в почву, зная пути наизусть, твердя по памяти цвета, любовь [21]  и слова, виденные на экране.

Ибо Рикардо Гонсалес появляется в кинотеатрах всё так же часто...

(1969)

[1] В оригинале: «полицейских», но здесь, по мнению переводчика, необходима отсылка к периоду и творчеству Франсуа Вийона; парижскую городскую стражу того периода называли «сержанты».

[2] Речь о ленте 1961 года «В пятницу, в половине двенадцатого...» (An einem Freitag um halb Zwoelf/The World in My Pocket), немецко-франко-итальянском фильме Альвина Ракоффа (Alvin Rakoff) по роману Джеймса Чейза «Весь мир в кармане».

[3] Фильм 1966 года по одноименному сатирическому роману 1963 года Дэвида Генри Бенедиктуса (1938 — 2023), посвященного «моей единственной возлюбленной, кем и где бы она ни была». В предисловии автор ссылается на свой текст как на изучение «смертоноснейшей из форм саморазрушения, то есть — любви».

[4] исп., fuente de soda, букв. - «источник содовой», «фонтан содовой»: типичное для колумбийской городской среды  60-80-х гг. ХХ в. традиционное кафе-закусочная, нередко бывшая центром социальной жизни для широких слоев населения.

[5] Фильм Кэрола Рида 1963 года. Не следует путать с известным фильмом «Бегущий по лезвию» Ридли Скотта (1982) в жанре киберпанка.

[6] Robert Earl Wise (10.09.1914 – 14.09.2005), четырехкратный лауреат премии «Оскар», в том числе за фильм «Вестсайдская история» (1961). В своем воображении литературный герой, скорее всего, обсуждал бы фильмы раннего Вайза в жанре «черной» трэш-фантастики и нуара, также ставшие голливудскими вехами: «Похитители тел» (1941), «Рожденный убивать» (1947), «Подстава» (1949), «День, когда остановилась Земля» (1951).

[7] The Long Day’s Dying (1968), вариант перевода названия - «Агония  дня».

[8] Роберт Майкл Уиннер (30.10.1935 — 21.01.2013), британский режиссер, актер, ресторанный критик.

[9] Питер Ральф Уоткинс (29.10.1935 — 31.10.2025), британский документалист (фильмы в жанре докудрамы и мокьюментари), сценарист.

[10]  Джилло Понтекорво (1919-2006), итальянский режиссер коммунистических взглядов (вышел из КПИ после того, как советские войска подавили венгерское восстание).

[11] Буквальный перевод испанского названия фильма Стюарта Розенберга (1967). В российском прокате название приближено к английскому Cool Hand Luke («Хладнокровный Люк»).

[12]  Роберт Олдрич (Robert Burgess Aldrich, 09.08.1918 — 05.12.1983), американский режиссер, сценарист и кинопродюсер.

[13]  Сатирический фильм 1968 года о Голливуде, положивший начало негативным отзывам об игре Ким Новак.

[14]  The Appaloosa. Американский вестерн 1966 года канадского режиссера Сидни Фьюри.

[15]  Фильм Романа Полански 1965 года.

[16] И Элизабет Тейлор (1932-2011), и Ричард Бёртон (1925-1984) намного пережили ту версию  Кайседо (1951-1977) и умерли не в автокатастрофе. В аварии в Риме, произошедшей в 1962 году во время съемок «Клеопатры», погиб посторонний человек (папарацци), а сами актеры не пострадали.

[17] Калька с испанского названия американского фильма «Погоня» (1966) по одноименной пьесе Хортона Фута (1916-2009).

[18] Фильм Микеланджело Антониони «Фотоувеличение» (1966)

[19] Фильм «Путешествие в Шилох» (1968) Уильяма Хейла.

[20]  Не смотрел «Неуловимых мстителей», но там и героев не семеро.

[21] В оригинале: caricias.