Предлагаемые обстоятельства...

  Где же этот розовый дом у школы? Неужели я забыла, как туда идти? Нет, вон виднеется с пригорка. Сразу за школой налево, недалеко от станции, ещё и двор с высокими воротами. Я шла быстрым шагом всю дорогу от скита. Сегодня утром не заступил на работу бригадир артельщиков, который считался очень обязательным, никогда не прогуливал, держал свою бригаду в полном порядке. Батюшка Арсений этим очень обеспокоился, просил меня проверить один из адресов. Эта бригада строила церковь Николая Чудотворца, оставались последние штрихи, в новом году будет освящение храма. После опроса строителей стало известно, что у некоего Василия вчера был день рождения, а он известный на всю округу выпивоха. Он приятель нашего бригадира, знает его давно, ещё по работе в Шатуре. Известно лишь, что этот Вася проживает у своей женщины, мне хорошо знакомой. Это Марина Литвинова, педагог-организатор местного детско-юношеского клуба «Сигнал». Я была у неё дома, ещё когда проживала в Исаковске, позже Марину уволили из-за пристрастия к выпивке, её Василий спаивал, а она не сопротивлялась. Несмотря на то, что она была талантливым педагогом, слабость характера присутствовала. И если Василий до сих пор жил у неё, то пьяную компанию надо было искать по тому же адресу. Вот отец Арсений и попросил меня проверить, потому что я хорошо с хозяйкой знакома.
  Я подошла к школе, свернула под высокие ворота, прошла мимо двух-подъездного дома,  который вплотную прилегал к длинной пятиэтажке в шесть подъездов. Нет, не забыла, это тот самый дом выкрашенный в розоватый цвет. До сих пор помню, как замёрзла в Маринкиной квартире зимой во время своего первого посещения. На кухне был прямо ледник, батареи плохо топили, а квартира довольно просторная. Тогда пришла гуманитарная помощь, мы её по клубам распределяли, сортировали разные присланные шмотки из-за границы, для приюта и многодетных семей. В Маринкин клуб пришла тогда эта гуманитарка, а «Сигнал» находился в подвальном помещении за библиотекой, вот  Маринке домой и привезли эти мешки с коробками, благо, что у неё первый этаж. Но она одна не справлялась с документацией и сортировкой, просила меня помочь, я работала при библиотеке педагогом ИЗО и мы с ней были знакомы. Ужас, как я тогда замёрзла в её холодной квартире!.. Вот он её пятый подъезд. Я прохожу в парадную, сворачиваю налево на первом этаже. Маринкина квартира почему-то открыта. Дверь настежь, в коридоре на полу сидит один из вчерашних гостей. Я прохожу в квартиру, спрашиваю Маринку.
- Там она, - неопределённо махнул он рукой. – В комнате, и  Василий там…
  Я захожу в комнату. Посередине стоит стол, заваленный разными закусками, Маринка привалилась на стуле у подоконника с опухшими веками, у её ног лежит Василий в неестественной позе лицом вниз. Рядом с ним ещё двое, тоже лежат – один на боку, другой откинувшись навзничь. Я остановилась над ними в ужасе. Мне показалось, что я вижу перед собой трупы. У этих двоих, что рядом с Василием лежали, были синие носы и подбородки. Носогубный треугольник был так же синего цвета. Казалось, что они уже не дышали. Я подскочила к Маринке, стала её теребить, она подняла голову, встала, быстро прошлась по комнате, потом опять села на стул, мало что соображая. Из коридора вошёл тот, кто мне указал где искать хозяйку, он был самый трезвый из всей компании, теперь я его узнала, это и был тот самый бригадир Митрошкин, кого я искала.
- Телефон в этой квартире есть? – спросила я у него, когда он встал рядом со мной у тумбочки.
- Вот, - он порылся в кармане, доставая свой кнопочный телефон.
  Я попыталась его выхватить, чтобы позвонить в «скорую помощь», но Митрошкин стал сопротивляться, он с улыбочкой запихивал руку с телефоном под старую кепку, лежавшую здесь же на комоде, будто играя со мной, но мне было не до смеха. Эти люди на полу были на грани… Это было видно невооружённым глазом. Только после того, как я закричала и стала его умолять, он обмяк, что-то сообразив, и дал мне в руки свой аппарат. В этот момент к нам подошла Маринка, она сперва стояла, слушала, как я звонила в "скорую», потом стала опускаться по стенке, ей видимо, тоже стало сильно нехорошо. Дозвониться я никак не могла, и тысячу раз пожалела, что не взяла с собой свой телефон. Я никогда его не беру в далёкие поездки, чтобы не отвлекал от дела, тем более в Исаковск. На пятый или шестой вызов в трубке щёлкнуло, послушался далёкий голос дежурной. Я выкрикнула, что людям требуется помощь, возможна алкогольная интоксикация.
- Где вы находитесь? По какому адресу? – были вопросы из трубки.
  Номер дома я помнила, а вот улицу я не знала наверняка. Она когда-то была Станционная, а потом после строительства нового района она поменяла своё название. Я повернулась к Маринке и спросила у неё точный адрес.
- Я не знаю… не помню, - был её ответ.
  Кинула взгляд на Митрошкина, а он только пожал плечами. Я тут же стала объяснять, что это район сразу за школой, который когда-то назывался Станционным, похоже, что меня поняли, но я уже выскакивала на улицу. Отошла подальше от подъезда на угол дома, где висела табличка с номером  и названием улицы, за мной следом вышел бригадир, мы с ним хором прочитали – улица Благовещенская! Когда я всё это сообщила на пульт дежурной, она повесила трубку со словами: «Скоро будут, ждите!» Я влетела обратно в эту «нехорошую» квартиру. Маринка сидела на полу у подоконника, Василий по-прежнему валялся у её ног и уже не дышал.
  После приезда «скорой» сразу была вызвана вторая машина реанимации. Всех четверых, кроме пятого бригадира, забрали в больницу.
- Я мало пил, - отнекивался Митрошкин, когда ему предложили тоже поехать с первой бригадой.
  Ему тут же вкололи какой-то препарат, посадили на табурет в коридоре, приказав мне присматривать за ним. После того, как погрузили остальных, подошёл пожилой фельдшер:
- Им сильно повезло сегодня, этим выпивохам, - произнёс он. – Ещё немного, и каюк… Можно было бы труповозку вызывать. Вы успели во время… Как это вы так смогли?
  Он внимательно меня разглядывал сквозь очки, а мне было очень на душе не спокойно. Митрошкин после укола совсем ожил, мы вместе с ним вышли на улицу, наблюдали, как увозили Маринкину компанию с ней во главе. Она была в сознании в отличие от её партнёров по выпивке, похоже было на отравление палёнкой. Мне такое часто приходилось наблюдать, когда мы ходили по неблагополучным квартирам вместе с отделом опеки для изъятия голодных детишек из таких вот ненормальных семей, где оба родителя употребляли «горькую». Ужас! Я возвращалась в скит, ведя под руку Митрошкина для увещеваний батюшки Арсения, а у самой на душе кошки скребли. Это же надо было опять попасть в историю! Везёт же мне на подобные приключения!..
  До самого вечера я не могла как следует опомниться от увиденного кошмара. Хотела побыстрее это забыть, но цепкая память почему-то постоянно возвращала мне страшные моменты этого дня. Решила отдать бумаге все эти горестные впечатления, записала их и стало легче. Алла Львовна меня поддержала ласковым словом, сказав, что нечего печалиться, кончилось всё хорошо! И правда, что это я так расстроилась?! Поздно вечером, попив горячего чая, мы с ней и Дэни вышли на прогулку, чтобы нервы успокоить. На обратном пути зашли к деду Матвею в гости навестить моих котов и Юсика. Он в соседнем подъезде живёт в этом же деревянном бараке на первом этаже. Так закончился ещё один день в Мещёре, четверг 25 декабря! Не очень благостный, но... надо жить по предлагаемым обстоятельствам, тогда не будут столь тягостны воспоминания о настоящих событиях.

  Четверг, 25 декабря 2025 года.