Путь к свободе

  Часть I   
  C чужой фамилией
  Позади были годы войны -- катастрофические по числу убитых солдат и офицеров, выжженных практически до тла деревень вместе с миллионами мирных жителей. Иногда Павлу казалось, что сама земля плачет от непереносимой боли...Но Русская армия шла вперёд! Теперь её уже не называют Русской, как в Первую мировую, в которой сражался его отец, -- она Красная, цвета крови, или Советская...
  А какой оказалась мирная жизнь Павла Марьянова -- сына участника Белого движения?
 Боевое крещение
 Для Павла война началась с Битвы за Москву. Воспоминания о прошедших боях, в которых он участвовал, приходили по ночам, когда стихал шум разрывов снарядов, и мысли его уносились к  жутким картинам прошедших сражений. Начинал он в пехоте, поэтому боевые действия для него -- это многие километры дорог, пешком и по-пластунски, а часто и бегом, что было силы, когда рядом с криками падали такие же, как и он, молодые солдаты... и многие так и не поднимались. Павлу казалось, что в боях под Москвой сам он выжил только благодаря молитвам и чуду...
  В редкие минуты отдыха Марьянов вспоминал свою семью. Отец его прошёл Первую Мировую войну, а потом присоединился к белым, был тяжело ранен, чудом выжил и все последующие годы ему приходилось скрываться от большевицкой власти, скитаясь по стране, пока вместе с семьёй и друзьями он не обосновался в лесу недалеко от Новосибирска. По этой причине для России Павла словно и не существовало, но случай позволил ему принять внезапное решение -- идти на фронт вместо другого Павла -- Мартынова.
  В тот день, когда он пришёл на призывной пункт в Новосибирске (до 1925г.-- Ново-Николаевскъ), там было очень много мужчин, и не только молодых, при этом первые поезда уже отправились на Москву. Такого скопления людей Павел ещё никогда не видел, да и ситуация, когда приходилось выдавать себя за другого человека, вызывала волнение, которое никак не удавалось унять...
 И вот подошла очередь Марьянова. Он приблизился к одному из четырёх столов, за которым сидел крепкий военный в очках, устало взглянувший на Павла:
-- Документы!
После проверки и подтверждения личных данных Мартынова Павел должен был присоединиться к тем, кто уже ожидал отправки на фронт. Стоявшие рядом со зданием грузовики ждали новобранцев, чтобы везти их на вокзал. 
-- Распишись вот здесь, -- сотрудник призывного пункта подвинул лист бумаги Павлу.
И тут взгляд военного случайно остановился на руках Марьянова -- они не выглядели, как крестьянские, с въевшейся в ладони землёй, хотя и были мозолистыми и натруженными. Мужчина подозрительно взглянул на Марьянова.
-- Где живёшь?
-- В деревне Никольская.
-- Грамотный?
Такого вопроса Павел не ожидал. Он неуверенно кивнул и удивлённо подумал: "Разве при этой власти могут быть неграмотные?"
-- Сколько классов? -- продолжил спрашивать коренастый мужичок.
-- Восемь, -- после минутной паузы ответил Павел.   
-- Кто родители?
-- Их нет, они умерли, -- поморщившись, ответил Марьянов, мысленно попросив у Бога прощения за свою ложь.
"Сейчас начнёт спрашивать подробности", -- успел подумать Павел. Но в этот момент в переполненном зале послышался голос:
-- Лапин, тебя к телефону!
Мужчина резко вскочил и направился в смежное помещение, а Павел, стараясь сохранять спокойствие, думал о том, какие вопросы последуют после его возвращения. Видимо, телефонный разговор отвлёк сотрудника призывного пункта -- он сделал какую-то пометку в списке и жестом показал Павлу присоединиться к новобранцам, уже в ближайшие часы отправлявшимся на фронт. К счастью, царящая вокруг суета позволила Павлу избежать не только дальнейших расспросов об отце Мартынова, который по наговору был репрессирован и сгинул в советских лагерях, но и неожиданных встреч с земляками его настоящего сына.
 Уже через полгода, вспоминая те минуты на призывном пункте, Павел думал о них как о первом, но незначительном испытании, которое ему пришлось преодолеть. Ведь то, что происходило на фронте, было страшным -- фашисты рвались к Москве, которую планировали взять до зимы. Казалось, что армия может не выдержать такого напора и сдаст столицу... Но именно к зиме ситуация резко изменилась -- немцев остановили в 25 км от окраин Москвы. И далее от жестоких боёв в обороне Красная армия перешла к контрнаступлению.
-- Наконец-то! -- восклицали изнурённые боями солдаты.-- Уж теперь мы не дадим фашистам прорваться к Москве!
-- И погоним их с нашей земли!
Павел часто вспоминал свой Хутор, который был уже так далеко от мест боёв, но всё же принадлежал стране, за которую он воевал в составе дивизии 24-й армии. Сражавшиеся в этой дивизии солдаты и офицеры, показали фашистам свой сибирский характер...
  После Битвы за столицу Марьянов получил свою первую награду -- медаль "За оборону Москвы", а вскоре ему предложили служить в разведке. В отряде лейтенанта Александра Завьялова вместе с Павлом было четверо мужчин. Павел уже сбился со счёта, сколько было вылазок и более сложных разведывательных операций с целью определения живой силы и технического оснащения врага! За это время он получил несколько ранений и наград, но после лечения в госпиталях возвращался в строй.
 В разведке
 И вот теперь, в очередной раз преодолевая усталость, Павел вместе со своей группой возвращался к своим, чтобы получить новое задание. Военные действия проходили на территории Белоруссии, а подготовка к крупнейшей в истории операции, названной в честь Героя Отечественной войны 1812года Петра Багратиона, началась задолго до её фактического начала. Позже Павел и его боевые товарищи узнали, что оккупировав Белоруссию, фашисты создали на её территории своего рода отдельное государство, которое назвали Ostland, а возглавлял его гауляйтер (Gauleiter) Вильгельм Кубе. И этот головорез, который командовал уничтожением мирного населения, был внесён советским военным командованием в список фашистов, подлежащих физической ликвидации. Для этого была разработана операция, в которой приняли участие белорусские партизаны. Бойцы восхищались их слаженными действиями и мужеством девушки по имени Елена Мазаник, которая была связана с ними и служила в доме Кубе. Она подложила гауляйтеру под матрас бомбу с часовым механизмом. 
-- Представляешь, как это было опасно? Ведь эту бомбу надо было забрать у партизан и пронести в дом гауляйтера, который, наверняка, охранялся! -- воскликнул Павел. -- Вот это девушка!
  Для Павла и его товарищей участились задания с целью разведки для последующих действий армии на территории Белоруссии. В августе в окрестностях деревни Железница фашисты прорвали линию обороны и создали плацдарм для возможного окружения Красной армии. В самой деревне Железница оборонялись всего две пехотные роты, и это была критическая ситуация, тем более что местность, где проходили бои, была ограничена оврагом и рекой. Проводить бои в таких условиях было чрезвычайно сложно, и четверо разведчиков, среди которых был Павел, отправились выполнять задание, чтобы узнать, с какой стороны на них попытаются напасть фашисты. Надо было максимально приблизиться к немцам, чтобы определить их планы. Павел уже стал неплохо понимать немецкий, но смогут ли разведчики услышать, о чём говорят враги? В связи с этим группе желательно было взять языка. Однако случилось непредвиденное -- их обнаружили. Двум разведчикам, которые шли на некотором расстоянии от других, удалось незаметно спрятаться за насыпью -- в темноте их просто не заметили. Но Павла и Сергея, которые шли впереди, окружили не менее семи  фашистов -- сопротивляться было бессмысленно, к тому же по негласному договору они решили отвлечь на себя внимание врагов, чтобы их товарищи смогли выполнить задание. Павла и Сергея привязали к дереву, а наутро присоединили к другим военнопленным и повели вдоль оврага в сторону реки.
-- Что будем делать? --  спросил Сергей.
-- Постараемся сбежать, -- прошептал Павел.
-- Но как?
-- Посмотрим.
-- Интересно, удалось ли нашим взять языка и вернуться в свою роту? Я слышал как кто-то вскрикнул -- надеюсь, это был фашист, -- предположил Павел.
-- Хорошо бы.
 Впереди показался мост, и немцы, которые  вели военнопленных, своими гортанными глотками заорали, чтобы те не разговаривали.
-- Боятся, что рядом наши, -- прошептал Павел. -- Что услышав русскую речь, нас отобьют...
И вот колонна военнопленных ступила на мост. Взяв за рукав Сергея, Павел дал ему сигнал готовиться к побегу.  Разведчики дождались, когда все конвоиры окажутся впереди, потом присели, будто поправляя обувь и тут же буквально соскользнули с моста и притаились. Колонна военнопленных уже прошла -- под тяжёлыми шагами всплески воды не были услышаны конвоирами, но Павел и Андрей пока ещё не чувствовали себя в безопасности, поэтому не решались выйти из своего укрытия, стоя почти по грудь в воде.
-- Подождём ещё, -- предложил Павел. -- Вдруг, не все фашисты отсюда ушли. 
Ждали до темноты.   
-- Теперь мы знаем, в каком направлении движутся фашисты. 
-- Да, но эта информация понадобится, когда мы доберёмся до своих.
-- Дойдём, обязательно дойдём, -- твёрдо сказал Павел.
Всю ночь разведчики шли по маршруту, который должен был привести их к месту, где ещё совсем недавно стояла их рота. И вот, с первыми лучами рассвета, увидели деревню.
-- Мы пришли, -- выдохнул Сергей. -- Давай поищем своих.
-- Никого не видно. Куда могли подеваться обе роты? -- удивлённо спросил Павел.
-- Возможно, где-то притаились.
В белорусской деревне
 В действительности, они сбились с пути, ведь это была не Железница. Разведчики удивлённо смотрели по сторонам.
-- Если наши получили сведения от языка, то могли выйти из Железницы, -- предположил Павел.
-- Вот только, куда? И что нам делать? Cил идти уже нет.
-- Давай постучим в ближайший дом, -- предложил Павел.
 Сергей молча кивнул, и разведчики подошли к маленькому дому. За занавесками на окнах едва был заметен свет керосиновой лампы. На их стук в окно выглянула старушка.
-- Бабуля, пустите нас передохнуть -- мы отстали от своих. 
-- Как же вы прошли? Кругом немцы! Заходите скорей!
Павел с Сергеем удивлённо переглянулись.
-- Так здесь же только вчера стояли две наши роты! Вы разве не видели? Куда они успели уйти?
-- Какие роты?
-- Советские, бабуля. Мы отдохнём и пойдём их искать.
-- Да не было здесь советских, хлопчики, -- немцы кругом, фашисты. Дома позанимали, а наших деревенских выгнали -- кто в бане живёт, кто в сарае. Да вы садитесь, отдыхайте. Дом у меня ветхий и маленький, зато немцы не позарились.
-- А фашисты у вас в деревне давно обосновались?
-- Давно милок, ой давно! С самого начала войны.
-- И как вам живётся в оккупации?
Старая женщина вздохнула.
-- Сначала немцы хотели задобрить, говорили о том, что при коммунистах мы жили, как рабы, но сами через некоторое время начали вешать и расстреливать за связь с партизанами. Так что все ждут, когда нас свои освободят... Но вы голодные, наверное? Сейчас я вам картошки принесу -- вчера в мундирах варила, немного осталось.
  Мужчинам есть не хотелось -- они так перенервничали, устали, и одежда на них была ещё влажная, что пока старушка хлопотала за занавеской, оба сразу уснули. Их сон был глубоким, но недолгим.
-- Что будем делать дальше? -- спросил Сергей.
-- Придётся ждать до темноты, а потом рискнём.
В это время к ним подошла хозяйка дома.
-- Бабуля, в какую сторону нам идти, чтобы попасть в деревню Железница?
--Так недалеко она, на противоположном берегу реки. Но если не вплавь, то вдоль берега до мостика. 
Разведчики переглянулись -- они должны вернуться туда, откуда пришли -- на тот мост, под которым прятались всю ночь, и откуда в темноте направились в противоположную сторону.
-- Хлопчики, будьте осторожнее! Кругом фашисты. -- Я удивляюсь, как вы не наткнулись на них.
 К счастью, разведчикам удалось выйти из деревни, где их ненадолго приютила белорусская пожилая женщина, и ещё до рассвета они подошли к мосту, с которого им удалось сбежать из фашистского плена.
-- Как мы могли пойти в противоположную сторону от Железницы? -- удивлённо произнёс Павел.
-- Сначала стояли почти по грудь в воде, стали замерзать, потом в кромешной темноте забрались на мост, решив выйти на берег. Мне тогда показалось, что идём слишком долго.
-- Эх мы...
-- Давай хотя бы теперь не перепутаем!
Оставшееся расстояние разведчики шли с осторожностью, ведь им было неизвестно, что происходило в Железнице. В действительности, фашисты готовили окружение и были уже где-то рядом. Но Сергею и Павлу удалось дойти до своих, а последнюю версту -- доползти. Там их уже и не надеялись увидеть.
-- Рассказывайте, как вам удалось убежать от немцев! -- расспрашивали бойцы.
Особенно тепло приветствовали Павла и Сергея их товарищи-разведчики.
-- Нам было так тяжело видеть, как вас окружили фашисты, но мы не могли нарушить приказ и стрелять, ведь тогда нас всех просто положили бы.
-- Но вы привели языка? -- спросил Павел. -- Когда нас взяли в плен, я услышел звук, похожий на короткий вскрик.
-- Да, у нас всё получилось! Только фашист едва не испортил дело --вовремя мы ему кляп поставили.
-- Как же здорово, что вам это удалось и все мы живы!
А потом Сергей и Павел во всех подробностях докладывали командиру о своём побеге из плена  и дальнейших действиях, включая короткое пребывание в соседней деревне.
-- Этот факт может навредить вам, поскольку та деревня на данный момент находится под немецкой оккупацией.
  Берег левый, берег правый
  Впереди были бои за Днепр, освобождение Левобережной Украины и Донбасса. В этих схватках с каждой стороны должны были столкнуться огромные силы: против 4 млн. захватчиков -- 4 млн. защитников своей земли от ненавистного врага. При таком скоплении живой силы и техники разведке очень сложно было продолжать свою работу, но группа, в которой находился Павел, выполняла опасные задания буквально под огнём противника. 
-- Парни, как будем переправляться через Днепр? -- спросил Павел. -- Понтонов и плотов совсем мало! Да и лодок -- раз два и обчёлся.
-- Ищите любые брёвна и доски, -- приказал Александр Завьялов.
-- Где же их найти? Здесь яблоку негде упасть!
-- Срочно и без разговоров.
С трудом, но всё же ветки деревьев для собственной переправы были найдены.
-- Но как же будут форсировать Днепр воины, которым не хватит лодок и брёвен? Им придётся вплавь!? -- воскликнул Павел.
-- Придётся!
  Павел поглядывал на противоположный берег Днепра, на котором находились фашисты. Тот берег был выше и круче, чем левый, с которого приходилось переправляться советским бойцам, а значит, враг находился в более выгодной позиции. В таких условиях серьёзные потери с советской стороны оказались неизбежны.
  У Павла бои за Днепр оставили отпечатки не только на теле но и в душе. Вместе с товарищами-разведчиками он зашёл в воду и поплыл, держась за найденные толстые ветки деревьев. Чтобы не быть обнаруженными, товарищи периодически ныряли в воду. Поначалу плыли спокойно, однако снаряды падали всё ближе и ближе... А там, на правом берегу, было так горячо! Плоты и лодки, в которые попадали снаряды, переворачивались, и мало кому из тех, кто переправлялся на них, удавалось остаться в живых...
  Разведчики старались держаться рядом, и когда выплывали на поверхность, видели, что для тех, кто уже оказался на правом берегу, начинался бой с многократно превышающими силами противника. Линия переправы через Днепр растянулась на 700 км, и бойцы, форсировавшие его, пополняли ряды тех, кто уже сражался, очищая Родину от врага. По официальным данным, при форсировании реки советская армия потеряла 580 тыс. воинов, в том числе 170 тыс.убитыми.
  В невероятно сложных условиях, не имея никаких преимуществ, советские солдаты уже в конце сентября создали 23 плацдарма на правом берегу Днепра и в районе Киева. Вся долгая кровопролитная Битва за Днепр, начавшаяся в августе 1943-го, продолжалась до зимних морозов декабря 1943 года. Практически одновременно с форсированием Днепра -- 24 августа 1943 г., началась  стратегическая военная Донбасская операция по освобождению Донецкого бассейна, которая продолжалась до 23 декабря 1943г.
  Армия продолжала освобождать свою землю от врага, и фронтовые дороги вели Павла всё дальше.
 В Прибалтику!
  А вскоре начались невероятные события. Павла вызвали к командиру, рядом с которым за столом расположился неизвестный военный средних лет в погонах полковника.
-- Мартынов Павел Анатольевич? -- спросил тот.
Сердце Павла учащённо забилось: "Неужели, они всё узнали?!"
-- Немецкий знаешь?-- продолжил незнакомец.
  За время службы в разведке Марьянов научился понимать немецкую речь и сам неплохо изъяснялся. Помогал ему абсолютный музыкальный слух.
-- Знает, знает, сам слышал, как он общается с пленными фашистами! -- опередил ответ Павла его командир -- майор Сергиенко.
-- Так вот -- мы хотим перебросить тебя в Прибалтику. Будешь там присматривать за двумя субъектами.
-- Товарищ полковник, разрешите спросить, а при чём тут немецкий язык?
-- Есть подозрения, что эти люди, выдающие себя за латышей, вероятно немцы. Когда они почувствуют себя в безопасности, без свидетелей, могут передавать секретные сведения фашистам и даже общаться по-немецки. Поэтому, сам понимаешь, необходимо втереться к ним в доверие и -- что самое главное, неустанно следить за ними. Так что завтра отправишься на 1-й Прибалтийский фронт.
-- Так точно, товарищ полковник!
-- И чтобы ты совершенствовал язык врага, вот тебе Русско-немецкий разговорник. Он разработан специально для советских разведчиков-диверсантов. Кстати, ты отправишься не один, а со своим боевым товарищем.
Следом за Павлом к командиру вызвали Сергея. С ним состоялся аналогичный разговор, но поскольку немецким владел Марьянов, главным в группе назначили его.
-- Вы должны будете вести себя, словно не знаете друг друга. Когда будут спрашивать, где воевали, Павел должен отвечать, что форсировал Днепр, а ты, Сергей, -- принимал участие в операции Багратион. Более подробную информацию получите чуть позже. Поскольку наблюдение вам придётся вести денно и нощно, спать придется по очереди. Сделаете вид, что сдружились, только дней через пять, если не произойдёт чего-то непредвиденного. Вам всё понятно?
-- Так точно, товарищ полковник!
-- Тогда готовьтесь к переброске.
    **********
 И вот на четвёртом году войны открылась новая страница во фронтовой биографии Павла Марьянова, который воевал под фамилией Мартынов.Он стал разведчиком! Но всё это время не переставал мечтать о том, что когда-то появится шанс стать самим собой -- Марьяновым Павлом Андреевичем. Но можно ли лесному жителю надеяться на это, ведь официально о нём нигде нет никакой инфрмации, а значит, получить паспорт формально не существующему человеку, практически нереально. Но мысли эти всё же не покидали Павла...
  Его и Сергея приписали к 4-й ударной армии РККА, в одну из стрелковых дивизий -- так, чтобы два латышских бойца были у них на виду. Их звали Эдгарс Круминьш и Улдис Янсонс. Это были мужчины лет 23--25-и. Павел понимал, что быть навязчивым ему не просто не стоит, а даже опасно, особенно, если перед ним враги. Но поскольку сразу это узнать невозможно, надо действовать крайне осторожно. Впрочем, эти латыши (или немцы?) сами пошли на контакт.
-- Ты русский? -- спросил Павла Улдис.
-- Да. А тут, смотрю, в основном, латыши воюют?
-- Русских тоже много, но ты оказался в нашей куче, -- пошутил Эдгарс.
Павел тоже улыбнулся. Так завязалось его знакомство с предполагаемыми немецкими диверсантами. Стояло начало октября 1944 года, всё чаще шли дожди, которые постепенно размывали дороги, мешая продвигаться вперед. Бои продолжались от зари до зари, и только в сумерках у воинов была возможность  отдохнуть в подвалах полуразрушенных домов. Чтобы не вызывать подозрений, Павел и Сергей держались на некотором расстоянии и друг от друга, и от Эдгарса с Улдисом, но так, чтобы постоянно видеть их. Они спали ночами по очереди, как было приказано, но пока ничего странного не замечали. Чтобы отвлечь подозрения диверсантов от Сергея, Павел старался чаще общаться с другм русским бойцом -- Евгением, который рассказал ему  нечто невероятное. Перед началом войны деревня Кастовец Ярославской области, откуда он родом, в которой жили и умирали его предки, была затоплена водами Рыбинского водохранилища. Вместе с Кастовцем под воду ушли еще сотня деревень и средневековый город Молога вместе с древними храмами, зданиями и кладбищем...
"А ведь Кастовец -- родная деревня Петра и Григория...была", -- вспомнил Павел.
-- И куда же вас переселили? -- спросил он.
-- В другую деревню -- на Волге, называется Шлыково, рядом с Рыбинском.
-- Расскажи о своей деревне,-- попросил Сергей.
-- О Шлыково? Там неплохо, но ты понимаешь, что значит, обживаться на новом месте, не говоря о том, что надо заново собрать по брёвнышку разобранный дом! И в это же время успевать осваивать землю, чтобы не оставить голодной семью.
-- И сколько у тебя братьев-сестёр?
-- Братьев было трое...но старший погиб ещё в 1933 году -- несчастный случай. И сестрёнок три, младшая родилась уже при советской власти.
-- А у вас, парни, тоже большие семьи?
Павел только собирался сказать, что у него две сестрёнки, но вовремя опомнился. А Сергей ответил:
-- Да, нас у родителей семеро.
-- А ты почему замолчал, Павел?
-- Один я -- родители рано умерли, -- в очередной раз попросив у Бога прощения и отведя в сторону глаза, прошептал Марьянов.
 Немецкие диверсанты
  Однажды, после особо напряжённого боя, Павел лёг уставший, -- как обычно, на некотором расстоянии от латышей (или немцев). После нескольких бессонных ночей его разморило, но сквозь сон он почувствовал напротив какое-то движение. Приоткрыв глаза, Павел увидел, как один из мужчин начал медленно подниматься, потом дотронулся рукой до другого, и оба пошли к выходу. Марьянов, крадучись, последовал за ними. У порога, услышав голоса, он остановился. А далее -- пришлось хорошо прислушиваться, потому что разговор шёл на немецком.
-- Кажется, нам пора уходить к своим. Чувствую, за нами началась слежка.
-- Да, но сначала надо устроить небольшой взрыв, чтобы посреди ночи  уложить сотню человек.
-- И когда мы сделаем этот "паф"?
-- Можно сегодня -- после тяжёлого боя все крепко спят.
Павел напрягся: "Неужели скоро?"
-- Но мы же не подготовились. А вот завтра во время очередного боя постараемся отлучиться, чтобы сразу в нескольких местах заложить взрывчатку.
  Когда планы немецких диверсантов стали известны, Павел вернулся на место своего отдыха, а уже через две минуты послышались их крадущиеся шаги... Ночью Павел так и не уснул -- он боялся, как бы у врагов не изменились планы. Сергей тоже не спал, ведь по-договорённости это была его бессонная ночь. А весь следующий день разведчики не выпускали врагов из вида.
-- Подозрения оправдались, -- шепнул Павел Сергею. -- Это точно немцы -- говорили на своём родном языке.
-- Выходит, дело слишком серьёзно, чтобы подвергать опасности бойцов. Надо сообщить командиру о готовящейся диверсии.
-- Согласен. Продолжаем наблюдение.
 Постоянная перестрелка с врагом позволяла разведчикам как бы невзначай приближаться друг к другу и обмениваться важными фразами. Чтобы пройти к командиру, Павлу надо было продвигаться вдоль окопа так, чтобы это не показалось подозрительным диверсантам. Поэтому он громко крикнул:
-- Пойду за патронами! У меня закончились! 
 Лже-латыши переглянулись и пошли следом за Павлом. Пару минут Сергей стоял в смятении, но потом поспешил за немцами. Бойцы в окопе удивлённо смотрели на них: "Неужели, у всех четверых во время боя резко возникли какие-то проблемы?" А Павел, услышав, что за ним идут, понял, что надо срочно что-то предпринять.
-- У тебя тоже закончились патроны? -- услышал он за спиной.
-- А...да, -- обернувшись, ответил Павел.
Он улыбнулся немцам.
-- Сегодня слишком много стреляем.
Все трое взяли патроны и уже возвращались. Рискуя жизнью, Сергей выполз из окопа и, притаившись, дождался, когда мимо пройдут немецкие диверсанты, а за ними Павел, и только после этого скатился в окоп и поспешил к командиру. 
-- Мы сможем задержать их только на месте преступления, -- выслушав Сергея, сказал командир роты капитан Мерилов.
-- Но если... они успеют привести в исполнение свой замысел, тогда погибнут больше ста солдат! -- воскликнул разведчик.
Мерилов задумался: ситуация сложная -- если погибнет вся рота, его отдадут под трибунал и расстреляют, ведь русский разведчик, который доложил ему о готовящейся диверсии, скорей всего, имеет доказательства. Но вдруг он ошибается?
-- Хорошо. Раз уж ты здесь, попробуй найти взрывчатку. 
-- Но если я задержусь ещё на пять минут, диверсанты меня заподозрят и могут что-то предпринять.
-- Да-да, я сейчас. Мерилов вышел из своего укрытия и прокричал: "Скорей медсестру! Бойцу плохо."
А потом, обращаясь к Сергею, пояснил:
-- Солдатам скажешь, что пришёл за патронами, но у тебя прихватило живот. Понятно? А сейчас иди, разыскивай взрывчатку, если она и вправду где-то заложена.
 Ловушка
 Павел очень волновался за Сергея и периодически поглядывал на  диверсантов, а те делали вид, что стреляют в немцев, но на самом деле зря тратили советские патроны. Лишь бы не нашли повод разыскивать Сергея! Как и Павел, они услышали приказ командира найти медсестру, но заметно дёргались. Неужели заподозрили, что для них готовится ловушка? Диверсанты о чём-то тихо переговаривались, но оставались на месте и продолжали стрелять куда-то в пустоту.
  "А вдруг, у них всё уже подготовлено для взрыва!? Лишь бы Сергей не пострадал!"-- нервничал Павел.
Наконец он увидел медсестру и медленно идущего за ней вдоль окопа Сергея, который держался за живот. Но, проходя мимо Марьянова, тот кивнул ему. Значит, всё в порядке.
-- Как ты? Тебе полегче? -- громко спросил Павел.
-- Да, медсестричка сделала укол и стало терпимо.
В это время диверсанты внимательно наблюдали за Сергеем, который прошёл к своему оружию. В руках у него не было ящика с патронами, и это насторожило Улдиса и Эдгарса. Слишком всё подозрительно, хотя... если, действитедьно, живот.
 Уже через минуту Павел и Сергей стреляли во врага, успевая вести наблюдение за диверсантами, один из которых -- Эдгарс, неожиданно вскрикнул и тоже схватился за живот.
-- Накормили какой-то отравой!
После этого он упал на землю, а Улдис закричал:
-- Медсестру! Скорее!
Павел вызвался помочь Улдису унести Эдгарса в укрытие, хотя понимал, что всё это инсценировка, ведь ясно, чего добиваются диверсанты. По крайне мере, одному из них надо проверить взрывчатку, заложенную в подвале дома и его развалинах. Но медсестра всё не шла -- как видно, перевязывала раненых. И тут Эдгарс запросил воды.
-- Сейчас, сейчас принесу! -- засуетился Улдис.
Низко пригибаясь, он стремительно прошёл вдоль окопа.
-- Ой, фляжки пустые! Подожди -- я сейчас.
Улдис направился в сторону полуразрушенного дома, служившего воинам временным пристанищем, где диверсанты собирались их похоронить. На первый взгляд, там всё осталось неизменным, не считая того, что взрывчатки были обезврежены Сергеем. Не надо, чтобы Улдис успел их проверить!
-- Подожди! -- окликнул Павел Улдиса. -- Я пойду с тобой -- тоже живот прихватило.
Диверсант подозрительно глянул на Павла и ничего не ответил. В это время к Эдвардсу подошёл Сергей.
-- Как ты? Потерпи -- уже медсестра идёт.
Но диверсант резко вскочил на ноги.
-- Куда же ты?! 
Ситуация выходила из-под контроля, причём для обеих сторон, поэтому приходилось действовать в открытую. В это время Павел не отставал от Улдиса. А командир роты Мерилов, поняв, что взрыв может произойти в любую минуту, приказал двум солдатам задержать Эдвардса. Но другой-то диверсант находился в подвале дома, и с ним -- только Павел.
-- Скорей пропустите меня! -- воскликнул Сергей. -- Там враг, который может активировать взрывное устройство!
Он успел вовремя и вместе с Павлом скрутил Улдиса. Приказ был выполнен -- можно было сообщать руководству и получить следующее задание.
 А в Польше было жарко...
 После освобождения западных областей Украины Красная армия пошла вперёд и 20 июля 1944 года вошла на территорию Польши. Войска маршала Константина Рокоссовского форсировали Западный Буг, а с 29 июля по 1 августа -- Вислу. Задолго до этого, в самом начале войны, на территории СССР было создано Войско Польское, которое сражалось вместе с Красной армией и теперь освобождало собственную страну в составе Первого Белорусского фронта.
 Фашисты оказывали ожесточённое сопротивление, вероятно, зная о готовящемся Варшавском восстании, которое было организовано Армией Крайовой -- подпольной военной организацией, которая  тоже боролась с немецкими оккупантами, но подчинялась польскому правительству в изгнании и верховному главнокомандующему польских Вооружённых сил, которые находились в Британии. Восстание началось в 5 утра 1 августа 1944 года, и через считанные минуты весь город оказался охвачен оружейным огнём. Освобождение столицы Польши от немецкой оккупации должно было исключить проникновение в Варшаву Красной армии. Для этого планировалось произвести высадку 1-й польской парашютной бригады, что позволило бы создать условия для прибытия эмигрантского правительства. Однако ожидание оказалось напрасным -- никакие парашютисты так и не появились, зато 2 августа в Польшу прибыл рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, отдавший приказ стереть Варшаву с лица земли. В ход пошли немецкая артиллерия, танковый корпус СС, а зачищать город Гиммлер прислал зондеркоманду СС.
  Восстание продлилось до 2 октября 1944 года -- за это время Варшава подверглась жесточайшему разрушению, её левобережье было полностью уничтожено фашистами. Среди мирного населения были огромные человеческие жертвы...
  В городе Сельдце
-- Жаль, что не дождались варшавяне нашу армию, -- вздохнул Сергей, когда стало известно о катастрофе в столице Польше. -- Поспешили, и всё обернулось уничтожением города!
-- Но они же знали, что наша армия ещё далеко, видимо, сами решили или кто-то надоумил... Особенно ужасна эта новость для поляков из Войска Польского! -- вздохнул Павел. -- И они рвутся в бой, освобождать свою землю.
-- Мы у границ их страны, и...
Войсками Певого Белорусского фронта 31 июля 1944 года был освобождён город на востоке Польши -- Сельдце. В окрестностях этого города расположилось Войско Польское. Согласно полученным данным, именно туда была заброшена диверсионная группа, которая выдавала себя за вышедших из окружения советских солдат. В действительности, в ней были украинские и прибалтийские националисты, которых требовалось срочно обнаружить и обезвредить.
 Туда-то и следовало попасть Павлу и Сергею, чтобы довести до командования Войска Польского о грозящей опасности в случае появления диверсантов.
-- Эта работа будет посложнее,  --  констатировал Сергей.
-- Вероятно, это так. По сведениям, полученным от партизан, диверсионная группа должна проникнуть в одно из подразделений Войска Польского, чтобы остановить его продвижение, -- согласился Павел.
-- Даааа, -- задумчиво протянул Сергей, -- с немцами в Прибалтике было легче, а тут -- поляки, прибалты. Их языками мы не владеем, да и украинский с ходу не поймёшь.
-- Ничего, как-нибудь разберёмся.
-- А как же разыскивать, этих диверсантов?
-- Не надо их искать -- они сами себя проявят на территории освобождённой Польши. Поэтому нам необходимо предупредить командование Войска Польского, чтобы в случае появления неизвестных, выдающих себя за советских воинов, к ним особо не придирались, но и не сводили с них глаз. А мы по первому сигналу должны будем поспешить.
 Разведчики приложили все усилия, чтобы попасть в одну из бригад Войска Польского. Наконец, когда им это удалось, они объяснили суть дела.
-- Но ведь может случиться такое, что из окружения выйдут настоящие советские бойцы? -- c заметным акцентом заметил польский военный, которому поручили вести разговор с русскими разведчиками.
-- Поэтому под любым предлогом мы должны с ними встретиться и понять, кто они, и если это окажутся диверсанты, то предотвратить их враждебные действия. Вот только... мы не владеем польским.
--  Это не проблема. С самого начала, когда формировалось Войско Польское, к нам уже присоединялись ваши соотечественники. Да и так русские в нашей стране всегда проживали -- и до вашей революции в составе империи, и после. А теперь многие воюют. Как я понимаю, сейчас главное -- получить сигнал о попытке вторжения диверсантов в Войско Польское.
 Ждать пришлось недолго. Через пару дней информация о том, что некая группа солдат в советской форме, якобы вышедшая из окружения немцев, была задержана польскими военными. Получив координаты поста, Павел и Сергей поспешили по нужному адресу.
*********
  Дивизия, куда их направили, располагалась неподалёку. За глухим забором прятались 2-х--3-х-этажные здания -- их было много, и часть находилась в лесу. Что там было до войны? Возможно, военный гарнизон или что-то предназначенное для отдыха? Когда разведчики в сопровождении польских военных попали на территорию, они увидели небольшое озеро, на берегу которого стояло несколько лодок. Совершенно мирная картина, если периодически не слышать грохота орудий!
  Разместили Павла и Сергея в просторном помещении самого дальнего здания. В комнате стояло с десяток кроватей, два стола и диван. Пока там находились только два польских солдата, а чуть позже появилась группа из семи человек, которые представились советскими военными, вырвавшимися из немецкого плена. Среди них было четыре украинца и три латыша. Как и было условлено, вначале с новичками разговаривали поляки, которые не заметили в них ничего подозрительного, ведь уже были случаи, когда небольшим группам советских воинов удавалось выйти из окружения и примкнуть к подразделениям Войска Польского.  Однако теперь ситуация может оказаться иной.
-- Кто у вас главный? -- спросил один из поляков.
-- Это я, лейтенант Сидоров, -- ответил мужчина лет 30-и.
-- И как же вам удалось вырваться из окружения?
-- Cмотрите, какие у меня бойцы! Вступили в бой, перестреляли немцев, а потом бегом через лес.
-- А сколько же было фашистов?
-- Приметно пятнадцать.
-- И вы, семеро, смогли справиться с ними?
-- Нас было одиннадцать...  четверо наших товарищей погибли... 
-- Какие у вас теперь планы? -- зевнув, спросил Павел. -- Останетесь здесь или будете пробираться к своим?
-- А вы русский? -- удивлённо спросил один из украинцев, который назвался Василем.
-- Да -- и я, и мой друг Сергей. Мы здесь воюем уже несколько месяцев -- из-за ранений отстали от своих и примкнули к полякам, да так здесь и остались.
-- Так какие у вас планы? -- поинтересовался Сергей.
-- Мы ещё не знаем. Возможно, наши где-то рядом -- тогда к ним.
На этом разговор закончился. А далее -- Павел и Сергей старались не выпускать из виду предполагаемых диверсантов, несмотря на то, что Войско Польское уже на следующий день вступило в бой. Украинцы с латышами держались плотной группой, стреляли мало, между собой почти не разговаривали.
-- Если они диверсанты, то рано или поздно должны как-то проявить себя, -- шепнул Павел Сергею.
Впрочем, в дни напряжённых боёв это оказалось невозможно. Но вот наконец фашистов удалось оттеснить, и пришло кратковременное затишье. Несколько часов отдыха...Но сон разведчиков был чутким, и ранним утром оба услышали, как один из предполагаемых диверсантов медленно поднялся со своей койки и пошёл к двери. Павел открыл глаза и только успел дотронуться до руки Сергея, как почувствовал -- встаёт второй. Разведчики напряглись, но пока не предпринимали никаких действий, понимая, что после ухода двух они всё равно останутся в численном меньшинстве. Но когда из помещения вышел третий, они вскочили и вместе с поляками обездвижили вражеских диверсантов. Но надо было спешить за ушедшими, поэтому Павел и Сергей побежали догонять тех, кто не должен был приступить к диверсии.
-- Слышишь шаги? -- спросил Павел.
-- Да, но они ведут не только  на улицу!
В это время их догнал польский военный.
-- По-видимому, эти гады собрались взорвать сразу несколько наших зданий!
-- Тогда я побегу на улицу, попытаюсь догнать кого-то из них, -- решил Павел. -- А вы с Сергеем поищите в здании и вокруг.
В это время второй поляк, живший с ними в комнате, охранял четверых врагов, но вскоре на шум прибежали другие военные, и некоторые из них присоединились к поиску диверсантов. А Павел преследовал двух врагов в слабых лучах рассвета. "К какому зданию они побежали? Где собираются совершить диверсию?" Он метался от одного здания к другому, не зная, где искать врагов.
-- Товарищ, -- неожиданно услышал Павел, -- возьми фонарик.
К нему присоединились два поляка.
-- Диверсанты могут не знать, что мы их преследуем, -- прошептал Марьянов, поэтому есть идея. Хорошо бы, пока идём от здания к зданию, вы произносили негромко фразы по-украински, чтобы враги приняли нас за своих.
-- Какие-то фразы могу припомнить -- у нас есть что-то общее в языке, -- с сомнением произнес один из поляков.
-- Подождите. -- Тонкий слух Павла уловил какое-то движение в здании, мимо которого они шли. -- Возможно, там один из диверсантов. Кто-нибудь из вас пусть пойдёт со мной, а те, кто останутся, стойте на выходе и продолжайте говорить по-украински. Пусть думают, что здесь их сообщники.
  Павел и один из поляков зашли в здание.
-- Це ты, Василь? -- услышали они шёпот.
-- Так, -- отозвался поляк.-- Швидше виходь.
-- Що сталося? 
-- Москали идуть.
Павел продолжал идти на звук голоса. Ещё несколько шагов -- и он настиг диверсанта, стараясь обездвижить его. Но тот продолжал сопротивляться, пока не подскочил поляк.
-- Где твои сообщники? -- спросил Павел.
-- Мы все сейчас взлетим на воздух, так зачем мне отвечать?
-- Чтобы успеть спасти свою шкуру. Говори скорей!
Диверсант молчал. Павел вытащил его на улицу и сказал польскому военному:
-- Где ещё двое диверсантов, неизвестно. Объявляй тревогу, а этого мы застрелим при попытке к бегству.
Диверсант задёргался.
-- Один пошёл вон в то здание, а другой должен где-то поблизости стоять. Они, наверное, уже успели всё сделать, и мы взлетим на воздух. -- Он нервно засмеялся.
После этих слов польский военный забежал в здание, на которое указал диверсант, и громко закричал:
-- Все на улицу! Тревога!
Через минуту прогремел взрыв. Несколько солдат, которые не успели быстро выскочить из здания, получили ранения, среди пострадавших оказался и диверсант. Он выпрыгнул в окно со второго этажа и неудачно -- повредил себе ногу и угодил в руки польских военных. Через минуту рядом прогремел ещё один взрыв.
-- Но где же третий диверсант? Если у него есть взрывчатка, он может натворить бед в любом из зданий. Надо его срочно найти! -- воскликнул Павел.
  Уже полностью рассвело, и тогда было решено обойти всю территорию. К этому моменту все польские военные покинули здания. Проходили минуты, нервы у всех были напряжены, но диверсанта нигде не было. К счастью, взрывов тоже больше не происходило.
  Диверсантов, которые оставались в здании, пришли охранять поляки, поэтому Сергей решил найти Павла. Но не успел он открыть дверь, как получил сильный удар по голове. Тот, кто напал на него, сразу убежал. 
   В это время поиски диверсанта продолжались. Наконец, его увидели -- в лодке, переплывающим озеро.
-- Неужели, он не понял, что за озером тоже есть охраняемый забор? -- предположил один из поляков.
-- Или решил, что сможет перелезть через него? -- ухмыльнулся другой.
  Диверсанта не стали преследовать -- один из снайперов выстрелил в лодку, которая начала быстро уходить под воду...
-- Неужели решит сбежать и поплывёт?
Однако на одном берегу его уже поджидали, а другой -- вовсе не являлся для него спасительным. Павел смотрел, как поляки задерживают последнего диверсанта, потом огляделся по сторонам: "Где же Сергей? А что, если он столкнулся с этим диверсантом и..." Марьянов поспешил к корпусу и увидел лежавшего возле подъезда Сергея. Он склонился над напарником.
-- Сергей, живой? Как ты?
В это время один из поляков, услышав голос Павла, выглянул из окна и тут же помчался вниз. Он помог Марьянову довести Сергея до постели, а через несколько минут доктор, который осмотрел раненого, перевязал ему голову и порекомендовал пару дней отлежаться. А уже через несколько дней разведчики присоединились к одному из 23-х разведывательных отрядов, входящих в состав Первого Белорусского фронта. Красная армия готовилась к дальнейшему освобождению Польши.
  От Варшавы до Кракова
  В ночь на 17 января 1945 г. 1-я армия Войска Польского форсировала Вислу севернее и южнее столицы Польши и утром вошла в Варшаву. К 12-и часам дня советско-польские силы взяли под контроль разрушенный, разграбленный и опустевший город.
-- Павел, что же здесь творилось?! -- воскликнул Сергей.
-- Убивали жителей...
  Тщетные надежды поляков на то, что англичане перебросят для них самолётами 1-ю польскую парашютную дивизию, закончились для них жутким кошмаром -- гибелью 200 тыс. мирных жителей. Англичане отказались вызывать с фронта Нормандии тех, кто мог спасти погибающий город, а Красная армия в то время была ещё далеко.
 Освободив Варшаву от осколков нацизма, советские воины с боями начали продвигаться дальше по территории Польши, оккупированой немцами. В районе Вислы путь на Берлин был перекрыт системой оборонительных сооружений, поэтому для успешного продвижения к столице Германии советское военное командование подготовило Висло-Одерскую стратегическую операцию, целью которой стало полное освобождение Польши. Через день после освобождения Варшавы, 19 января, Красная армия вошла в Краков.
  Павел и Сергей присоединились к одной из диверсионно-разведывательных групп, состоящей из четырёх человек. Необходимо было проверять все сооружения, где могли прятаться фашисты, поэтому было принято решение, что трое или четверо должны заходить на опасные участки, а остальные прикрывать. В самом Кракове всё оказалось сложнее -- пришлось обходить дом за домом и даже квартиру за квартирой. Испуганные жители выходили на улицы, но, увидев советских бойцов, улыбались и благодарили за освобождение от длительной оккупации -- с 1939 года! Но для разведчиков это ничего не значило -- с любой крыши, с каждого балкона или окна могли производиться смертельные выстрелы.
  Постучав в одну из подозрительных квартир, где Павлу, Сергею и их новому товарищу по оружию Виктору никто не открывал, они, приложив усилия, выбили дверь и зашли внутрь. Проверили одну комнату, другую -- никого, на кухне -- тоже. Павел начал открывать платяные шкафы, и тут раздался выстрел, после которого в комнату выскочил немец, ринулся к балкону и прыгнул вниз. Но там его встретили другие разведчики. Позже они узнали, что немец запугал хозяйку квартиры, которую, впрочем, не тронул, рассуждая: "А зачем? Взорвётся вместе с другими!" Так ей удалось убежать к соседке, а он расположился в её жилище. Это его подозрительный силуэт мелькнул в окне, когда разведчики подходили к дому.
-- Интересно, с какой целью он здесь остался один и не ушёл со своими? -- спросил Виктор.
-- Так может, он не один?  Надо срочно проверить весь дом! Давай скорей на третий этаж и на чердак. 
Разведчики побежали наверх, но там оказались только польские старики, а двух немцев они обнаружили на крыше. Началась перестрелка -- фашисты пытались сбежать через соседний подъезд, но одного из них они ранили, а другой свалился с крыши. План у немцев оказался коварным -- заманить в дом как можно больше советских бойцов и произвести взрыв. Приманкой служил первый немец, а со взрывом случилась промашка -- либо не успели, либо ждали, когда в дом зайдёт целая группа русских солдат. А тут увидели всего троих, ещё четверо были на улице, а поляки почти все выбежали на улицу --встречать своих освободителей. Подобных историй в Кракове было множество. Благодаря действиям советских разведывательно-диверсионных групп фашистам не удалось превратить этот красивейший европейский город в руины.
 Особый рубец в душе Павла оставило освобождение узников концлагеря  Аушвиц (Освенцим). Дошедшие до крайнего изнеможения люди тянули к ним руки и благодарили...
 Вперёд, на Германию!
 Советские бойцы шли всё дальше! Весна вселяла в каждого бойца надежду на скорую Победу над мировым злом, протянувшим свои фашистские щупальца на все страны Европы и советское государство! Павел и Сергей, справившись с очередным приказом, продолжали воевать в составе 1 Белорусского фронта и преодолевали километр за километром до границы с Германией. С каждым днём солнце всё приятнее прогревало землю, на деревьях набухали почки, в промежутках между боями слышалось щебетанье птиц. Жизнь, как смелый росток, прорывалась сквозь слёзы, горе, гибель миллионов людей. Сразу несколько фронтов продолжали своё движение к границе Германии, но загнанный в угол зверь сопротивлялся всё более ожесточённо.
-- Павел, такого за всю войну еще не было! -- сквозь грохот орудий прикричал Сергей.
-- Так здесь решается всё!
Наступление на Германию силами 1 Белорусского и 1 Украинского фронтов началось 16 апреля. По мере приближения к логову фашизма -- Берлину, работа отрядов советских разведчиков-диверсантов активизировалась до предела, поскольку опасность могла надвинуться отовсюду. Командованию было хорошо известно, что Германия располагает серьёзными силами, чтобы оказать сопротивление, любое направление представляло опасность, поэтому необходимо было не попасть в окружение. Для этого была разработана разведывательная операция, в которой  принимали участие артиллерия, авиация, танки, свою роль играли и диверсанты. Накануне боёв за Берлин от всех них регулярно поступала информация о том, что происходило в Берлине и на его подступах, чтобы по равноценной активности всех разведгрупп враг не смог определить место будущего наступления на каком-либо участке. 
  И вот Берлин
   Разведке 1 Белорусского фронта было отведено для работы не более двух месяцев, поэтому Берлинская операция отличалась от других по своему накалу. Бои за Берлин развернулись 21 апреля, а уже 24 апреля войска 1 Белорусского и 1 Украинского фронтов соединились южнее столицы фашистской Германии, окружив главные силы врага.
 -- Наконец-то! Теперь уже скоро! -- радовались бойцы.
-- Да, через всю Европу прошли -- до Берлина! 
-- Теперь главное -- остаться живыми...
-- Павел, парни правы -- главное -- выжить и вернуться домой.
-- Если будем думать об этом...сам понимаешь. Да ведь мы разведчики, а значит, -- мы там, где всего опаснее! -- сказал Павел.
  Вскоре южнее реки Шпрее был блокирован Берлинский гарнизон, при этом крупные регулярные войска фашистов прорваться в Берлин так и не смогли. Работала артиллерия, город непрерывно бомбила авиация. К 28 апреля советские войска овладели большей частью города, и тогда Павел с Сергеем вместе с другими разведчиками-диверсантами получили приказ проверить наземные и  подземные коммуникации. Пробираясь по первым улицам пригорода Берлина, группа бесстрашных бойцов пряталась за домами, понимая, что здесь может быть гораздо опаснее, чем в любом другом европейском городе. Улицы были пустынны. Видимо, все жители попрятались в домах? Но опасность... о ней забывать нельзя, это ведь столица побеждённой Германии! 
-- Сергей, смотри внимательно! Если заметишь что-то подозрительное, сразу дай знак! Виктор, а ты наблюдай за обстановкой в самом городе. Пройдя ещё какое-то расстояние, Павел неожиданно остановился: 
-- Ребята! Берлин! Неужели мы в этом гнезде фашизма? -- прошептал он.
  Но вот вдали послышались какие-то звуки, и разведчики остановились, прижавшись к зданию. Главное, что бросилось им в глаза, -- густая дорожная сеть, а это означало, что перевозить оружие из одной части города в другую немцам не составляет труда.
-- Спецально перевозят военную технику с места на место, -- резонно предположил Павел. -- Так что уже через полчаса наши координаты могут потерять смысл. -- И всё же зафиксируем немецкие позиции и приступим к следующему заданию.
 И вот теперь стали слышны не только характерные звуки тяжёлой техни, но и немецкая речь, и уже через минуту диверсанты увидели оружие, которым фашисты собирались встретить советскую армию.
-- Павел, смотри, -- люк.
Чтобы не быть обнаруженными, Павел, Сергей и с ними четверо бойцов  поспешили спуститься под землю. Вооружившись фонариками, глядя под ноги, медленно, друг за другом, советские диверсанты начали двигаться в сторону, где наверху стояло немецкое оружие. Было тихо, только едва слышно по трубам струилась вода. Но вдруг послышались обрывки каких-то слов.
-- Осторожно, замерли, -- прошептал Павел.
Диверсанты остановились и прислушались.
-- Они либо охраняют военную технику от диверсантов, т.е.нас, либо в какой-то момент собираются устроить взрыв, -- я не понял. Надо подобраться ближе, -- прошептал Павел.
-- Интересно, сколько их там? -- спросил Сергей.
-- Вот приближусь к ним и увижу.
-- Я с тобой.
Оба разведчика, держа в руках автоматы и стараясь не касаться ими труб, пошли на вражеские голоса. Остальные на некотором расстоянии двигались следом.
-- Вот они, -- прошептал Павел. -- Их не больше десяти -- справимся.
Он жестом подозвал остальных диверсантов, и когда те подошли, подскочил к немцам, следом за ним -- Сергей. Все встали в ряд, направив автоматы на немцев.
-- Hande hoch! Was macen Sie hier? (Что вы делаете здесь?) -- спросил Павел.
-- Wir bewachen das Objekt (Мы охраняем объект), -- ответил один из немцев.
Павел поднял вверх палец.
-- Geschutze?(Орудия?)
-- Ja.
Марьянов обернулся к своим.
-- Все понятно. Видимо, какое-то время орудия будут стоять на месте. Успеем доложить, пока не перевезли.
-- А что будем делать с немцами? -- поинтересовался Сергей.
-- С собой не возьмём -- незаметно уйти не получится. 
Сергей жестами показал немцам, чтобы они снимали ремни, которыми диверсанты привязали их к трубам. Привязали мастерски, понимая, что если их не обнаружат, то самим немцам не освободиться.
-- Всё, уходим, -- сказал Павел. -- Возьмём эту часть Берлина, надо будет сюда вернуться. Не обрекать же на голодную смерть этих ... хоть они и фашисты.
 Сквозь руины
 Оожесточённые бои за Берлин продолжались, и 30 апреля советские войска взяли штурмом здание Рейхстага. Павел и Сергей принимали участие в этом грандиозном военном событии, видели, как герои нашей победившей страны водрузили флаг в столице низверженной Германии.
-- Павел, как же это... невероятно! Мы -- часть истории, часть нашей Победы!
-- Да, Сергей! Это незабываемо! Воспоминаний хватит на всю жизнь, ведь наша армия победила фашистское государство, захватившее все страны Европы!
Солдаты оставляли на здании Рейхстага надписи со своими именами и названиями населённых пунктов. Откуда-то появился гармонист и зазвучала знаменитая "Катюша", рядом под эту же музыку воины-победители танцевали, а вскоре некоторые запросили "Калинку" и тут же пустились в пляс. Позже стало известно, что в тот день, 30 апреля, Гитлер покончил жизнь самоубийством, а 2 мая капитулировал гарнизон столицы Третьего Рейха. Утром штаб гарнизона перешёл линию фронта, чтобы сдаться в плен, согласившись с условиями безоговорочной капитуляции, и уже к вечеру весь город был занят советскими войсками. Так завершилась Берлинская операция, но работа разведчиков продолжилась, ведь отдельные немецкие солдаты или небольшие группы могли прятаться в различных частях города.
  Павел, Сергей и Виктор направились по указанному им маршруту и уже сориентировались, как лучше попасть к окраине Берлина, где должны находиться оставленные ими немецкие солдаты.
-- Что ж, пойдёмте, но будем соблюдать осторожность, ведь кругом руины, и всюду могут прятаться немцы, -- предупредил Павел.
-- Видимо, до войны красивый город был, -- оглядываясь по сторонам, сказал Сергей.
-- Да, -- согласился Виктор. -- А сколько прекрасных городов в нашей стране превратили в руины проклятые фашисты!
-- Как же мы будем ориентироваться среди таких улиц? -- спросил Сергей.
-- Проберёмся. Главное, чтобы никто на нас не выскочил, -- предостерёг Павел. 
 Неожиданно откуда-то послышались жалобные крики.
-- Это где-то близко, -- тихо произнёс Павел.
-- Да, я тоже слышу, -- подтвердил Сергей.
-- Пойдёмте -- это там.
Пройдя через руины, разведчики приблизились к дому, из которого доносились жалобные стоны. Все трое быстро зашли в подъезд  и пытались сориентироваться, в какой из двух квартир потребуется их вмешательство. Наконец, они зашли в одну из них и увидели отвратительную сцену: два немца пытались сорвать одежду с молодой женщины, повалив её на кровать. Отшвырнув насильников, разведчики обезоружили и связали их. В это время женщина постаралась привести себя в порядок, но всё ещё плакала -- присутствие русских не уменьшило её страх.
-- Кeine Angst,  Freulein, (Не бойтесь!) -- постарался успокоить женщину Павел.
Он разглядывал симпатичную молодую немку, которой, видимо, было не более 20-и лет.
-- Wie heisen Sie? (Как вас зовут?) -- спросил Павел.
-- Greta, -- тихо произнесла девушка.
-- Как же так? -- обратился в своим товарищам Сергей. -- Немцы пытались изнасиловать свою же соплеменницу!
-- Sie sind Deutsch? (Вы немцы?) -- спросил Павел у пленных.
-- Nein, nein,-- в один голос возразили те. -- Мы финны, -- на ломанном русском ответил один их пленных, видимо, надеясь, что это может смягчить им наказание. Но воевали-то они на стороне фашистов и в немецкой форме.
  В это время Павел увидел, как Грета вжалась в диван и, не моргая, наблюдала за русскими. Доверия в её взгляде не было -- был страх. Русские спасли её от насильников, но каковы их дальнейшие планы? А разведчикам надо было решить, что делать с пленными.
-- Сдадим их первому патрулю и пойдём дальше.
Разведчики поднялись, и Грета ещё более напряглась.
--Wo wohnen Ihre Eltern? (Где ваши родители?) -- спросил Павел у девушки.
-- Es gibt keine,-- ответила Грета. -- Ich lebe allein (Их нет, я живу одна).
Павел кивнул девушке, и разведчики ушли.
  Какое-то время, заглядывая в карту, мужчины пробирались сквозь обломки зданий и прислушиваясь к посторонним звукам. Но в течение часа всё заглушала работа орудий. И это было так близко! Русские воины, привыкшие к войне, продолжали свой путь, а мирные жители Берлина стремились найти любой уголок в своих жилищах, чтобы спрятаться от опасности. Как же быстро для них пронеслись несколько лет триумфального шествия германской армии по странам Европы! И многие жители столицы Рейха приветствовали своего фюрера, поддерживая его в чинимых злодеяниях...
  Но вот чуткий слух Павла уловил звуки автоматных затворов...
-- Пригнитесь! -- успел крикнуть он, и тут же послышались выстрелы.
Разведчики открыли ответный огонь, не зная, сколько немцев им противостоит. Виктор жестами показал, что постарается обойти противника с тыла и стал пробираться к источнику опасности. При этом Павел и Сергей продолжали стрелять и отвлекать на себя немцев. И вот, наконец, они поняли, что Виктор достиг цели! Он неожиданно напал на немцев, уничтожив сразу троих, а двух взял в плен.
-- Ты герой! -- похвалил товарища Сергей.
-- Да, молодец! Здорово ты их.
Пленным связали руки и повели с собой, надеясь, как и в прежних случаях, передать их патрулю. Однако произошло это не скоро, а спустя долгие часы прохождения через берлинские улицы.
-- Наконец-то! -- вздохнул Павел. -- Хорошо, что мы не натолкнулись на немцев, которые попытались бы отбить у нас пленных.
 А далее разведчики решили пройти к окраине Берлина, где под землёй должны были оставаться немецкие солдаты, охранявшие уже уничтоженные к этому моменту орудия.
  Ещё несколько часов через руины зданий -- и, наконец, -- знакомое место.
-- А вот и люк, -- увидел Павел. -- Но будем осторожнее, ведь там нас может подстерегать опасность. 
И он не ошибся.
-- Мне кажется, там какое-то движение -- прислонив голову к люку, прошептал Сергей. 
-- Аufgebt! (Cдавайтесь!) -- закричал Павел.
Через несколько минут послышались шорохи, а потом до разведчиков донеслось:
--Nicht schiesen! Nicht schissen! (Не стреляйте!)
Виктор отодвинул крышку люка, и через пару минут из люка вылезли...испуганные подростки лет 14--16-и. Их было шестеро, они побросали оружие и подняли руки.
-- Вояки! -- ухмыльнулся Виктор.
-- А ведь этих парней злодеи в своей агонии бросали под пули! -- воскликнул Павел.
-- Фашисты -- они и есть фашисты! Но ведь и их научили стрелять в наших!
-- Но где же те, которых мы здесь оставили связанными?
-- Нетрудно догадаться! Сами сбежали, а вместо себя оставили мальчишек Гитлерюгенд.  Пойдём, сдадим их патрулю.
 Победа!
 В последующие дни начала мая разведчики продолжали работу по зачистке Берлина от скрывающихся в подвалах и на чердаках фашистов, которые при обнаружении чаще сразу сдавались, понимая, что всё бесполезно -- русские не уйдут, и лучше остаться в живых. К 8 мая отгремели последние залпы Великой Отечественной войны, в том числе и в Чехословакии. А поздним вечером (в 22.43 по центральноевропейскому времени) состоялось подписание Акта о капитуляции Германии в пригороде Берлина Карлхорсте. В СССР в это время наступило уже 9 мая, но для воинов, победивших фашизм в его логове, поздние часы 8 мая стали невероятными и запоминающимися на всю жизнь.
 Первой реакцией Павла после известия о Победе стало оцепенение -- "Неужели, это всё? Неужели закончилась эта страшная война?" Перед его глазами пронеслись картины страшных боёв за Москву, гибели советских воинов, грандиозной и кровопролитной переправы через Днепр, задержания немецких диверсантов, разрушенной Варшавы и наконец, Берлинской наступательной операции... А на улице уже шло всеобщее ликование, и Павел, как и находившиеся поблизости товарищи по оружию, во всё горло закричал:
-- Урааааа!
Весь следующий день, понимая, что именно он в СССР станет Днём Победы, советские воины поздравляли друг друга, обнимались, знакомились, -- откуда-то появились гармонисты, полились песни, где-то танцевали, кричали: "Победа!" На здании Рейхстага появлялись новые надписи. Война закончилась официально, и через месяц, 10 июня 1945 года была создана Группа советских оккупационных войск в Германии. В состав группы вошли войска 1 Белорусского, 2 Белорусского и 1 Украинского фронтов.
  Павел, Сергей и Виктор продолжили служить в побеждённой стране. Всего Группе советских войск в Германии принадлежало около 800 военных городков, один из которых -- Вюнсдорф, стал крупнейшей военной базой СССР. Он был военным городком ещё в кайзеровской Германии, а при нацистах там располагалось верховное главнокомандование вермахта.
  В течение нескольких месяцев разведчики-диверсанты продолжали заниматься зачисткой территории Германии. А потом Павел, Сергей и Виктор отправились на Родину. Поезд мчал их через Европу, которую они совсем недавно освобождали, а за окнами мелькали картины страшных разрушений.
-- Какой ужас! Кругом одни руины! -- воскликнул Виктор.
-- Города и селения постепенно можно восстановить, а вот погибших -- не воскресить, -- вздохнул Павел. 
Никто из советских воинов, которые возвращались на Родину, не мог себе представить, каковы реальные людские потери их Родины. А они оказались чудовищны!
Чем ближе к границе СССР, тем больше волнения испытывали фронтовые товарищи. Вот-вот поезд достигнет границы. На следующий день пути Виктор неожиданно предложил:
-- Послушай, Павел, ты же живёшь один. Что же ты сразу после возвращения на Родину поедешь в пустые стены!? Давай ко мне! Познакомишься с моей большой семьёй -- родителями, сёстрами, бабушкой и дедом.
-- Ты меня в гости приглашаешь?
-- Ну да. Поедем ко мне в Красноярск!
Павел очень скучал о своих родителях, сёстрах, но решил, что для отказа у него, как у Мартынова, не может быть причин. Ведь он говорил своим товарищам, что и девушки у него нет, а значит... И Павел согласился.
  Часть II
 Эхо Гражданской войны
 Возвращение в СССР
  О Красноярске Марьянов знал только из рассказов Петра, когда тот поехал туда, чтобы совершить невероятное -- спасти Надежду и её сына из большевицкой тюрьмы. Этот захватывающий рассказ дети просили повторять вновь и вновь и не переставали удивляться смелости и находчивости Петра, а также тому, с каким упорством красные охотились за Верой -- дочерью Надежды и её погибшего мужа, который воевал в Белой армии... Но большевикам так и не удалось достичь желаемого -- мужчины Хутора хорошо охраняли Надежду с детьми, как и свои собственные семьи!
  С первых дней своей жизни Павел ощущал себя частью сообщества, жившего неприятием большевицкой власти и... страхом быть уничтоженным ею. Практически все мужчины, как и отец Павла, воевали в Белой армии и лишь чудом сохранили свои жизни. Вынужден был спасаться на Хуторе и священник -- отец Михаил с дочерью. А что же будет с ним, Павлом Марьяновым, если узнают, кто он на самом деле? И неужели ему так и придётся жить под чужой фамилией? Ведь казалось бы, совсем просто поменять в ней всего две буквы!
 Так постепенно мысли о войне уступали место воспоминаниям о событиях довоенного прошлого и ожиданиям будущего. А поезд продолжал мчать боевых товарищей по территории СССР. Вскоре до своей малой родины добрался Сергей -- прощаясь с Павлом и Виктором, он оставил им свой адрес и пригласил их в гости, когда представится такая возможность. А Павел понимал, что его ждут на Хуторе и даже не знают, жив ли он, но он всё продолжал ехать вместе с Виктором в Красноярск.
 В гостях
  Наконец, долгий путь был преодолён, мужчины вышли из вагона и направились к дому, где проживала семья Виктора. Это было двухэтажное строение с облупленными стенами и тремя подъездами. Еще через пару минут Виктор оказался в объятиях своих родных. Очень доброжелательно встретили и Павла. Семья занимала две комнаты в коммунальной квартире -- в одной из них жили бабушка с дедушкой и сёстры Виктора, а в другой, поменьше -- их родители. Третью комнату занимала одинокая пожилая соседка. "Где же будем ночевать мы с Виктором?"-- невольно задал сам себе вопрос Павел. 
-- Не волнуйся, -- словно поняв его недоумение, сказал Виктор. -- Разместимся.
В результате, напросились к соседке и на ночь устроились на полу, где им расстелили какие-то старые вещи. Как рассказал Виктор, до войны сестрёнки спали в комнате с родителями, а он -- у бабушки с дедом.
  Вскоре был накрыт стол, на котором появились варёная картошка, солёные огурцы и бутылка с горячительным напитком. Павел и Виктор достали из своих вещмешков по банке тушёнки и шоколад. Только теперь Павел обратил внимание, что у отца Виктора Егора Егоровича нет левой руки. Мужчина перехватил его взгляд: 
-- В Гражданскую потерял, но тружусь на заводе бухгалтером, -- не без гордости сказал он.
Вид у него был представительный, а голос густой, практически бас. А потом выяснилось, что дед Виктора тоже воевал -- в Русско-турецкую.
-- Героическая у вас семья, -- улыбнулся Павел.
Но всё же у него не могла не промелькнуть мысль: "Не был ли Егор Егорович в числе тех, кто расстреливал его отца?"
-- Да, мы такие! -- подтвердил Виктор. -- А смотри, какие у меня сестрёнки! Лиза и Оля.
На вид Лизе было около 18-и, а Оле -- не больше 15-и. Девушки сидели молча и поглядывали на родителей.
-- А давайте споём! -- предложила мать Виктора.
  Домой!
  На следующий день Павел распрощался с семьёй Виктора и поехал в Новосибирск, чтобы оттуда наконец отправиться на Хутор. Всю дорогу он вспоминал семью товарища, а особенно -- Лизу.  Девушка очаровала его, но по мере приближения к Новосибирску Паву всё отчаяннее хотелось увидеть своих родителей и сестрёнок.
 Через месяц бывший разведчик под фамилией Мартынов устроился на работу в одну из сельских школ учителем военного дела, а в зимние каникулы отправился в Красноярск, чтобы повидать Виктора и...Лизу. Он пригласил девушку в кино, а потом долго гулял и разговаривал с ней. Лиза всё больше нравилась ему...если не больше. А в августе Мартынов поехал поступать в Челябинское танковое училище и блестяще сдал все экзамены. Однако при зачислении возникли проблемы: нашлись военные документы, согласно которым Павел вместе со своим напарником -- Сергем, во время Белорусской наступательной операции несколько часов находились на оккупированной немцами территории. К тому же было известно, что отец настоящего Павла Мартынова был репрессирован в 1937году, впрочем, два года назад его реабилитировали.
  Вероятно, Марьянова так и не приняли бы в училище, если бы в экзаменационной комиссии не оказался его бывший командир. Он объяснил, в какой ситуации оказались его бойцы, сдавшиеся в плен только ради того, чтобы их товарищи выполнили задание. После удачного побега они всю ночь пережидали отход колонны советских военнопленных, а затем, промокшие и уставшие, сбились с пути и попали в деревню, находившуюся в немецкой оккупации. Бывший командир Павла предложил отправить запрос в белорусскую деревню, чтобы там нашли крестьянку, приютившую двух разведчиков. В результате всё подтвердилось, и Павла зачислили в училище.
  Через несколько месяцев он отправился в Красноярск и сделал предложение любимой девушке, и пока там готовились к свадьбе, под предлогом навестить могилу матери он съездил на Хутор к своим родным. Нелегко вся эта легенда давалась Павлу! А мечта вернуть свою настоящую фамилию так и оставалась мечтой. Он понимал, что любое подозрение в его адрес может навлечь смертельную опасность не только на него!
 Офицерская жизнь
  В общежитии Танкового училища Павлу дали комнату для его молодой семьи, ведь уже стало известно, что скоро будет прибавление! Шли месяц за месяцем, и наконец, наступил день, когда на свет появилась дочь Павла и Лизы, которую назвали Вера. Видимо, так запала в память Марьянова история со спасением в 1920-е гг. на Хуторе другой Веры. А потом шли год за годом, приближая Марьянова--Мартынова к получению Диплома танкиста.
  Всё складывалось удачно -- после окончания училища Павла направили в Австрию,  где размещался контингент советских войск. Так началась его карьера офицера. Военный городок, куда он прибыл с семьёй, находился недалеко от Вены, и Мартыновым пару раз удалось побывать в столице Австрии вместе с группой других советских военных. Поездки произвели большое впечатление на Павла -- здания подобной архитектуры он видел только в Прибалтике. А Лиза с дочкой разглядывали колесо обозрения, но прокатиться на нём не решились.
-- Да и не стоит, -- улыбнулся Павел.
А сам подумал: "Неизвестно, в каком состоянии это колесо, нет ли там повреждений?"
 То, чего боялся...
  На втором году службы Павла в Австрии произошло нечто, изменившее его жизнь. В один из весенних дней он, командир танка, проверял свою боевую машину перед очередным выездом на задание. Неожиданно к нему подошёл человек в штатском и поздоровался на немецком, но потом перешёл на русский.
-- Мне известно, что вы не тот, за кого себя выдаёте.
От неожиданности Павел опешил.
-- Кто вы такой и что вам надо?
-- Не волнуйтесь. Если результат нашего разговора увенчается успехом, информация, которой я владею, останется между нами.
-- А вы не боитесь, что я...
-- Нет, не боюсь, потому что ваше командование тут же узнает, что вы -- сын человека, воевавшего в Белой армии!
  В это время незнакомец увидел, что к Павлу приближается эипаж его танка.
-- Продолжим в следующий раз, -- тихо произнёс он и быстро ушёл.
  Весь день Павел бы задумчив и даже рассеян, и на это обратили внимание как его товарищи, так и Лиза, когда он вернулся с задания.
-- Что-то случилось? -- спросила его жена.
-- Нет, просто устал и голова болит.
-- Принести таблетку? -- предложила Лиза.
И тут Павел почувствовал, что у него действительно разболелась голова.
-- Да, пожалуй.
А сам продолжал размышлять, как поведёт себя при следующей встрече с незнакомцем. Он уже начал догадываться, что это, видимо, представитель CМЕРШа. Так что всё очень серьёзно, и без оснований его не стали бы искать. 
  Через три дня незнакомец повился вновь.
-- Что ж, продолжим, -- бесцеремонно заявил он. Итак, вы сын бойца, воевавшего на стороне белых.
-- Мне это неизвестно. Отец мне не рассказывал.
"Надо взять себя в руки, -- убеждал себя Павел, -- я ведь бывший разведчик. Так что, по возможности, буду всё отрицать ".
-- Но ведь вы появились на свет, когда ещё шла Гражданская война!
-- Это так. Отец был тяжело ранен и не мог воевать ни на чьей стороне, а когда залечил раны, там, где мы жили, бои уже завершились.
-- В таком случае, зачем вы присвоили чужую фамилию?
-- Чтобы идти защищать Родину.
-- Значит, вы всё же боялись прошлого своего отца?
-- Вы так много знаете обо мне, но где же понимание, что я с моей настоящей фамилией формально не существую?
Леонид Сергеевич удивлённо взглянул на Павла, который ушёл от ответа на его прямой вопрос.
-- И где же вы жили все годы после Гражданской войны?
Марьянов задумался, стоит ли продолжать разговор.
-- Вы можете показать на карте, где именно вы жили? -- повторил Леонид Сергеевич.
-- С какой целью? Меня же там нет. И если покажу, что будет дальше?
-- Если пожелаете, то после Австрии мы поможем вернуть вам настоящую фамилию. Соответственно вашей жене и дочери -- тоже.
"Ну да, для вашей организации это ничего не стоит!" -- с иронией подумал Павел. 
-- И что взамен?
-- Вы должны будете добывать для нас кое-какие сведения.
  Вот тут Павел понял, что имеет дело не с советским СМЕРШем! Это какая-то иностранная спецслужба. Но он снова постарался убедить себя: "Паша, ни в коем случае не выдавай себя!"
-- А вы уверены, что сведения, которые я смогу добыть для вас, действительно будут представлять ценность?
-- Ну это мы поймём в процессе нашего сотрудничества. Насколько я понял, вы соглашаетесь?
-- Но разве у меня есть выбор?
-- В таком случае, завтра получите первое задание.
  Большая игра
  Каждый раз незнакомец появлялся словно из ниоткуда, и каждый раз Павел испытывал чувство неприязни и брезгливости по отношению к этому...шпиону. Но Марьянов оказался в такой ловушке, из которой не было никакого выхода! Он пытался понять, каким образом узнали о его отце, о нём самом, о том, что он воевал и продолжил жить под чужой фамилией. Кто же этот человек? А вдруг... Павел Мартынов? Настоящий Мартынов!? Ведь его приняли в хуторскую семью, и он мог знать подробности об отце. Как же так! Но если это не он, а кто-то другой? Тот, кто мог покинуть Хутор, встретиться ... с кем-то и рассказать о том, о чём не должен был говорить ни при каких обстоятельствах! И кто же это? Если бы он, Павел, находился в Союзе, то постарался бы сразу примчаться на Хутор и вытрясти душу из каждого его жителя! Но как выведать хотя бы намёк у этого типа, который предложил называть его Леонидом Сергеевичем? И всё же Павел решил попытаться. Каждая новая встреча назначалась в определённом месте, но если Марьянов по каким-то причинам не мог прибыть на условленное место, заранее договаривались о другом времени.
  На этот раз всё прошло, как обычно. Скупые фразы, очередное задание -- казалось, ничего особенного. И вдруг на фоне разговора сознание Павла пронзила мысль: "А ведь если этот тип не знает, что мой отец жив, то Мартынов ни при чём!"
  Павел продолжал размышлять. "Видимо, информация, которой владеет этот тип, какая-то обрывочная, -- возможно, её получали разные агенты с различными задачами. Самое неприятное, что они не только узнали обо мне, но проследили и нашли! Что ж, мне остаётся ввести их в заблуждение".
-- Леонид Сергеевич, помните, я на карте показывал вам, где находится место, где я жил до войны? Наверняка ваши люди там побывали...
-- Почему вы так решили?
-- А как же ещё вы могли узнать о моём отце и обо мне? Если только...
-- Продолжайте.
-- Если только ваши агенты не встретили настоящего Мартынова.
-- Вы проницательны.
-- Вот поэтому я и волнуюсь о моей маме. Как она там...
-- Она в лесу одна?-- спросил Леонид Сергеевич.
-- Нет, конечно нет! С ней ещё две крестьянские семьи.
-- Ого! А как вы познакомились с Мартыновым?
-- Паша сбежал из своей деревни и попросил у нас приют, потому что не хотел воевать. И вот тогда-то я решил ехать на фронт по его документам. Наши фамилии похожи, поэтому у меня сразу возникла мечта...
-- Да-да, мы это уже обсуждали. И что было дальше?
-- Мартынов рассказал какую-то запутанную историю -- то он ехал, то шёл. Ну а я в его военкомат приехал в товарном вагоне, ведь поезда друг за другом курсировали с фронта  -- на фронт. В один из них ночью я и пробрался.
-- На этом сегодня мы завершим общение, -- резко оборвал разговор Леонид Сергеевич. Продолжим завтра.
  На следующий день в условленное место Павел пришёл с некоторым опозданием -- там его уже ждал Леонид Сергеевич.
-- Так почему вы тревожитесь о своей матери?
-- Потому что... этот Мартынов мог сделать что-то нехорошее и сбежать! 
-- Там никого не было и, похоже, уже давно! -- воскликнул Леонид Сергеевич. -- Мои агенты рассказали о заброшенном доме в глубине леса за церковью.
В этом рассказе Павла ничего не удивило -- он знал, что дом, в котором какое-то время жил его тёзка, в последнее время использовался только для наблюдения. Если в поле обозрения появлялись чужаки, находившиеся в нём могли незаметно скрыться в лесу. "Хорошо, что в тот день агенты Леонида Сергеевича не свернули в сторону Хутора!" 
-- А Мартынов? Он что-то рассказал о моей маме? -- спросил Павел.
-- А почему вы решили, что информация получена от него?
-- От кого же ещё?
-- У нас свои источники. Но то, что мои люди побывали в том месте, которое вы показали на карте, -- соответствует действительности.
-- А с какой целью? Им нужна моя мама?
-- Поговорим об этом завтра, -- ответил Леонид Сергеевич и ушёл.
******
  Вся эта ситуация выбивала Марьянова из колеи -- он не мог сосредоточиться ни на чём, по нескольку раз переспрашивал то, что уже обсуждал со своими собеседниками. "Интересно, почему этот Леонид Сергеевич отвечает мои вопросы? Он ведь понимает, что я в его руках! А может, как раз поэтому -- куда я от него денусь? Но ведь должен же  быть какой-то выход!"
  Встречи с Леонидом Сергеевичем продолжались. И каждый раз Павел приходил на них с очередной информацией, по поводу которой у него возникало всё больше вопросов. "Что-то куда-то увезли, кто-то куда-то уехал. Что в этом секретного? Он вполне может проследить и узнать об этом без меня!".
-- Леонид Сергеевич, вы обещали, что мы поговорим о моей маме.
-- Так что вас интересует?
-- Зачем вам нужна моя мама?
-- Поговорить о вашем отце.
-- Но он был обычным солдатом! Как тысячи других!
-- У меня есть причины узнать, как воевали русские солдаты и почему сдали победу и своего царя! Наверняка ваш отец много рассказывал об этом. Но сегодня на этом остановимся.
"А я? Для чего вам нужен я?" -- хотел спросить Павел, всё больше удивляясь тем несущественным вопросам, на которые должен был ответить Леониду Сергеевичу.
  Возвращение в Союз
  На следующий день Павел получил задание от командира, поэтому выйти за пределы военного городка у него не получилось. Поэтому свободные часы вечера он провёл с семьёй, стараясь не думать ни о чём и ни о ком, кроме жены и дочери. Павлу было очень радостно, что Вера растёт смышлёной, а Лиза уже научила её читать и писать, подготовив к школе. "Так хорошо!" -- думал Марьянов. Но где-то в глубине души у него запрятался страх -- не за себя, а за семью! И за то, что агенты Леонида Сергеевича всё же смогут найти его родителей и сестёр, как и всех жителей Хутора.
  Ночью Павел почти не спал, думая о своём безвыходном положении. Он не ожидал, что совсем скоро в его судьбе произойдут изменения. Не прошло и недели, как Марьянова -- Мартынова вернули в Союз, направив служить в одну из воинских частей в 70 км от Тбилиси. Сказать, что Павел обрадовался, значит, не сказать ничего, ведь он надеялся, что хотя бы на какое-то время избавится от Леонида Сергеевича. На очередной встрече с ним Марьянов промолчал о предстоящем отъезде на Родину, поэтому на следующую он уже не пришёл. Рано утром вместе с семьёй он отправился в дорогу --  в военном автомобиле разместились ещё несколько семей, которые направились в аэропорт Вена-Швехат, чтобы долететь до Москвы. В Австрии они уже отслужили, и теперь их ждут военные гарнизоны Союза.
 -- Как же хорошо, что Верочка пойдёт в первый класс на Родине! -- сев в самолёт, сказала Лиза.
-- Конечно, к тому же в Грузии тепло, солнце, фрукты...а ещё -- грузинский язык, -- улыбнулся Павел.
-- Прекрасно -- в жизни всё пригодится!
На подлёте к Грузии стали видны горы.
-- А где же море? -- спросила Вера.
-- Вон там -- видна только узкая синяя полоска, -- показал Павел.-- Грузия -- большая республика, а там, где мы будем жить-служить, моря нет.
-- Жаль, -- вздохнула Вера.
-- Но зато у нас будет отпуск, и мы обязательно съездим на Чёрное море!
-- А оно правда чёрное?
-- Нет, Верочка, просто темнее других морей, самое синее в мире.
**********
  Природа Грузии у девочки вызвала восторг! Огромные деревья и цветы, несмотря на начало октября, продолжали радовать людей своей яркостью и ароматами. В военном городке устроились хорошо. В маленькой комнате стояли три кровати, тумбочка и одёжный щкаф. Кухня была общая для всего этажа, но она оказалась просторной с тремя газовыми плитами и несколькими столами. А семьи офицеров были очень доброжелательными, и Мартыновы быстро со всеми  подружились. Павел ежедневно уходил на службу, а Лиза и Вера оставались "на хозяйстве". До обеда продолжали готовиться к школе, а после обеда гуляли в маленьком садике -- он находился рядом со зданиями, в которых жили семьи военных.
  А Павел в это время думал о своих родителях: "Как они? Не нашли ли их агенты Леонида Сергеевича? В первый же отпуск надо будет съездить к ним хотя бы на несколько дней! А жена навестит своих".
  Марьянов так и не решался рассказать Лизе о своей семье и о своей настоящей фамилии, чтобы не подвергать её опасности: "Пусть лучше ничего не знает!" Но однажды, вернувшись со службы, его удивило напряжённое состояние жены.
-- Что случилось? -- всполошился Павел.
Ни слова не говоря, Лиза протянуля ему почтовый конверт. Обратного адреса не было -- вместо него были заглавные буквы: А В С Т Р.
-- А почему ты всполошилась? -- спросил Павел.
-- Мне кажется, там что-то нехорошее. 
  Павел открыл конверт и прочёл: "Мы нашли ваших родителей -- они у нас. Скоро встретимся. Л.С."
Марьянов почувствовал, как у него задрожали руки.
"Значит, и правда нашли! Если бы это было не так, этот Л.С. написал: "Нашли вашу маму". Что сейчас с родителями? Где они? Ещё 15 лет назад отец со своими друзьями давали отпор непрошенным гостям! Но ведь у них и до моей службы в Австрии с охраной Хутора всё обстояло нормально. А что, если...этот шпион и раньше знал, что оба мои родителя живы? На всякий случай, он мог приберечь этот аргумент для подобного случая".
  Вот теперь Павлу пришлось рассказать жене всё. Начал он с того, что его настоящая фамилия -- Марьянов, родился и жил он до 18-и лет в лесу, потому что родители не могли вернуться в родные края. Отец несколько месяцев воевал в Белой армии, был взят в плен красными, и его практически расстреляли. Лишь чудом он остался жив! А маму преследовал назойливый ухажор, который проследил за ней, когда она была вместе с отцом, и его родителям пришлось бежать. Они долго скитались, пока не нашли себе приют в лесу под Новосибирском... Павел сделал небольшую паузу, а потом продолжил:
-- Я боялся за вас с Лизой, поэтому ничего не говорил. И теперь сама решай -- останешься ты со мной или поедешь с дочкой к родителям.
Лиза молчала.
-- Я понимаю, в каком состоянии ты находишься, но пока мы в военном городке, вам ничего не угрожает.
-- А потом? -- прервала молчание Лиза.
-- Потом я что-нибудь придумаю. Если соберёшься уехать, я найду возможность, чтобы ваша поездка прошла безопасно.
-- Но ведь нас могут найти с такой же лёгкостью, как и сейчас!
  Павел задумался: "Лиза права -- надо быть вместе. Но теперь...её отношение ко мне изменится, ведь я сын человека, воевавшего в Белой армии. Ей это сложно принять"... Павел взял в руки конверт -- на нём он увидел штемпель Тбилиси. Значит, агент Леонида Сергеевича  или даже он сам -- совсем рядом!   
  Наутро Павел и Лиза решили, что самое разумное -- это взять в отношениях паузу. До отпуска ещё далеко, есть время обдумать, как жить дальше. Но Марьянов чувствовал, что прежних отношений между ним и женой уже не будет -- и, видимо, не только из-за того, что его отец воевал на стороне белых, а потому что скрыл это от Лизы.
  Во время всех разговоров после получения письма Вере велели закрыть уши, и она послушно это сделала, но всё же кое-что ей было слышно, а главное -- понятно. Теперь она знала, что до войны папа жил в лесу со своими родителями, а значит, у неё есть ещё бабушка и дедушка. Но родители очень встревожены, значит, что-то не так. Говорят о каком-то дяде, и что он опасен, но при этом папа должен с ним встретиться.
-- Папочка, не ходи к этому дяде! -- восклинула Вера и кинулась к отцу.
-- Ну что ты, Верочка! Всё хорошо. Ты что-то не так поняла. Не пойду я ни к какому дяде.
-- А бабушка с дедушкой у меня есть... другие... твои родители?
-- Да, только они далеко.
-- А когда мы к ним поедем?
-- Сначала на море, потом -- к бабушке с дедушкой.
-- Ура! -- воскликнула Вера. -- Скорей бы отпуск!
Лиза молча смотрела на мужа. Впереди была неизвестность.
  Тучи сгущаются
  Через неделю Павел получил другое письмо, в котором ему предлагалось в 20.00 следующего дня выйти за пределы военного городка. Всю ночь Марьянов обдумывал, какие вопросы он задаст тому, с кем ему придётся встретиться. На службе перед вечером встречи ему было очень неспокойно, хотя у него начала уже складываться схема дальнейших действий.
 Павел был не очень удивлён, когда в стороне от ворот увидел Леонида Сергеевича.
-- Опять вы? А что же ваши...агенты? 
-- Давайте сразу перейдём к делу. Мне нужно, чтобы вы передали этот свёрток вашему командиру.
-- А что в нём?
-- Ничего особенного, но не советую разворачивать.
-- Хорошо. А можно вопросы? Как вы нашли моих родителей, и где они сейчас?
-- Найти было не сложно, а в письме я написал, что они у наc.
-- И вы спокойно прошли через заросли леса, и, увидев каких-то людей, сразу поняли, что это они? А вдруг это отшельники или старообрядцы?
Леонид Сергеевич на минуту замешкался.
-- Уточнил при последующем разговоре.
-- Сейчас они в лесу одни?
И снова пауза. Вопросы ставили шпиона в тупик.
-- Там были какие-то люди, но они не вмешивались в наш разговор.
Вот теперь Павел понял, что этот Леонид Сергеевич врёт! Не нашёл он его родителей! И тогда Марьянов решил, не подавая вида, вести свою игру.
-- Моя дочь просит, чтобы её познакомили с бабушкой и дедушкой. Это возможно сделать? Мне самому важно знать, что с ними всё в порядке. Наше сотрудничество продолжится только после этого.
-- Но вы ведь понимаете...
-- Мне уже терять нечего!
-- Вы уверены? А как же ваша семья?
-- Я сумею позаботиться о жене и дочери, чего бы это мне ни стоило. Так мы поедем к моим родителям?
-- Чуть позже.
-- Тогда и задание ваше -- чуть позже!
Павел понял: остаётся надежда, что родителей не нашли, но, возможно, уже определили, где они могут находиться. Вероятно, проговорился кто-то из крестьян деревни Дубки! Или женщины из другой деревни, которых жители Хутора спасли от голода. Хотя место расположения Хутора им было известно только приблизительно.
-- Дело ваше, -- после паузы произнёс Леонид Сергеевич.
-- Зря вы решили меня шантажировать! -- резко ответил Павел и вернулся в военный городок. 
 Исправление ошибки
 Павлу стало легче дышать. "Теперь неизвестно, кто у кого на крючке! Но надо кое-что сделать!" Было начало 9-го вечера, жены и дочери в комнате не оказалось -- видимо, они у соседей. Марьянов нашёл лист бумаги и написал левой рукой: "Товарищ командир, ни в коем случае не принимайте никаких свёртков, которые адресованы вам или кому-то из ваших подчинённых. Это опасно для жизни!" Теперь надо каким-то образом подкинуть это командиру. Павел прошёл в командирский корпус -- пока вокруг никого не было, он взял записку, просунул её под дверь и быстро вышел.
  Когда он вернулся, Лиза с Верой были уже в комнате. Обе радостно подбежали к Павлу и по его лицу Лиза поняла, что у них появилась надежда на безопасную жизнь.
-- Сейчас будем ужинать! -- улыбнулась женщина.
  При дочери она не стала расспрашивать мужа о его встрече с тем, кто прислал письмо и вызвал на встречу. Только после того, когда Вера уснула, Лиза узнала, что это был всё тот же Леонид Сергеевич.
-- Ну надо же, какой вездесущий! -- прошептала женщина. -- А что с твоими родителями?
-- Есть надежда, что всё не так уж плохо. Теперь, если он представит  на меня компромат, я скажу, что он меня шантажировал и покажу его последнее письмо. И при желании пусть меня проверяют -- я всю войну прошёл и Родину не предавал! А вот его самого найдут и обезвредят!
  Павел понимал, что его позиция остаётся уязвимой, ведь он мог сам задержать предполагаемого шпиона.
 Их уже двое!
 В течение нескольких недель Леонид Сергеевич не давал о себе знать, возможно, потому что командование усилило охрану военного гарнизона. Но вот наступил тот самый день, который многое изменил. Павел вновь получил письмо, в котором было всего несколько строк: "Мне известно, что вы сделали. Это ваша ошибка, поэтому стоит встретиться и поговорить. Жду вас завтра в 20.00".
  Марьянов сжал кулаки: "Когда же это закончится? Что надо этому Л.С., если нет ни слова о моих родителях?" Но всё же с наступлением следующего дня он решил идти на встречу, хотя Лизе об этом ничего не сказал. После некоторых размышлений Павел решил, что Леониду Сергеевичу нетрудно было догадаться об отправленном командованию предупреждении о готовящемся взрыве. Аргумент очевиден -- усиление охраны военного гарнизона. 
  Павлу пришлось задержаться в части, и на встречу он пришёл с опозданием. Но его ждали. И не только пресловутый Л.С.! С ним был ещё один мужчина  -- такого же возраста и аналогичной комплекции. Он представился:
-- Григорий Иванович.
-- На самом деле, ваших родителей нашёл этот человек, -- пояснил Леонид Сергеевич. -- Он изучил документы, согласно которым красноармейцы и чекисты 20-х годов побывали в деревне Дубки, в окрестностях Новосибирска, а потом вместе с крестьянами пошли в лес разыскивать семьи белых. Кстати, вам знакома деревня Дубки?
-- Естественно. Она находится рядом с моей.
Леонид Сергеевич вздрогнул от неожиданности.
-- Вашей? -- переспросил он.
А Павел решил спутать собеседникам все карты. Как знать, возможно, они записывают разговор? В любом случае, их уже двое, поэтому каждый может подтвердить сказанное. Поэтому на всякий случай (если дело дойдёт до общения с советскими органами), следует выработать определённую линию поведения, чтобы этих шпионов уличили в шантаже.
-- В таком случае, взгляните.
Леонид Сергеевич достал из кармана фото и протянул Марьянову.
-- Мне здесь 17 лет, -- твёрдо заявил Павел.
-- Это фото настоящего Мартынова! -- не удержался Леонид Сергеевич. -- Григорий Иванович снял его со стены дома в Дубках. А ваши родители живут в лесу!
-- С чего вы взяли? Если бы это было так, вы были бы готовы отвезти меня к ним! Но моих родителей нет в живых (Павел мысленно попросил прощения у Бога за свои слова). А фото, которое вы мне показываете, -- моё! Вы думаете, что сами не изменились за десять лет? Зря так думаете!
Григорий Иванович удивлённо посмотрел на Леонида Сергеевича. А Павел решил и в дальнейшем не уступать своих позиций. "Ни красноармейцам, ни чекистам не удалось найти нашу семью -- и этим не удастся!" -- убеждал себя Марьянов. -- А тех, кто всё же смог краешком глаза увидеть Хутор, уже нет в живых.
-- Вы нас недооцениваете! -- прошипел Лев Сергеевич.
-- Вам лучше больше меня не беспокоить! Надеюсь, вы понимаете, чем это может для вас закончиться?
 Шантаж продолжается
  Павел надеялся, что на этот раз его оставят в покое, но ошибся. Не прошло и недели, как он получил очередное письмо. "Вы хотели получить доказательства, что ваши родители у нас? Приходите завтра к 20.30 на то же место". Марьянов решил не беспокоить жену и на следующий день только предупредил её, что задержится в гарнизоне. А конверт с письмом с вечера он положил в карман.
 Весь день на службе Павел пытался себе представить, какими доказательствами располагают два шпиона, продолжающие его шантажировать. Не привезут же они его родителей!  Хотя всё может быть! Но для этого Марьянову надо придумать свой ход. Но какой? Что-то придумать и быстрей, потому что скоро вечер. В эту минуту к нему подошёл его сослуживец и сосед по общежитию Зураб Думбадзе.
-- Павел, сможешь помочь мне сегодня передвинуть в комнате шкаф? Он такой тяжеленный! Жене не нравится, где он стоит -- просит поставить по-другому.
-- Конечно, смогу. Только у меня встреча со знакомыми. Это не займёт много времени, а потом пойдём разбираться с вашим шкафом.
 Павел решил выйти из гарнизона по возможности пораньше и попросил сослуживца подождать его в магазине. Стоял декабрь, но грузинская зима была относительно тёплой и лишь к вечеру, а особенно ночью температура могла снижаться до 0 и даже до --2.
-- Зурик, если хочешь, можешь подождать меня в магазине --  наверняка, тебе надо что-то купить из продуктов!
-- Точно, мне ведь Марго велела хлеб и масло купить!
Павел вышел на место, которое освещали окна магазина и стал ждать двух неприятных типов. Наконец, они появились, но не пешком, а на машине. Без предисловий Леонид Сергеевич предложил Марьянову сесть с ним в автомобиль, чтобы получить обещанные доказательства того, что его родители попали в руки шпионов.
-- Сегодня у меня дела -- другу обещал помочь, -- возразил Павел. -- Так что давайте ваши доказательства сюда или перенесём поездку на другой день.
Услышав эти слова, из машины выскочил Григорий Иванович, который был за рулём, --- подбежав к Павлу, он схватил его за руку и приказал:
-- Садись быстро, иначе...
Он направил на Марьянова пистолет, а за другую руку его уже держал Леонид Сергеевич, и оба шпиона пытались затолкать его в автомобиль.
-- Что тут происходит? -- выбежав из магазина, закричал встревоженный Зураб. -- Что им надо от тебя? 
-- Меня пытаются похитить! И я не шучу -- это опасные люди! Зурик, доставай оружие!
 Сам Павел в этот момент оттолкнул Леонида Сергеевича и, вырвав свою руку, направил на него пистолет. В это время Зураб успел уклониться от выстрела Григория Ивановича, и тут же сам преступник получил пулю в правую ногу. Захромав, он попытался сесть за руль автомобиля и уехать, бросив своего подельника, но не успел. Павел с Зурабом скрутили и повели задержанных к проходной гарнизона и сказали дежурному, чтобы вызвал командира. 
 Подобие истины
  А дальше начались допросы -- и не только предполагаемых преступников, но и Павла с Зурабом, которые их задержали. Впрочем, Зураба вскоре отпустили, поняв, что он случайный свидетель произошедшего. А вот с Павлом всё случилось иначе -- показания шпионов заинтересовали КГБ.
-- Где вы познакомились с человеком, называющим себя Леонидом Сергеевичем?
-- Во время службы в Австрии.
-- Расскажите подробнее.
Павлу пришлось придумать правдивую историю, ведь настоящая будет означать... Об этом не хотелось думать. Поэтому он продолжал утверждать, что он Мартынов Павел Анатольевич, родившийся и живший в деревне Никольская вместе со своими родителями, которые ушли из жизни до Великой Отечественной войны.
-- С какой целью вы приходили на встречи с Леонидом Сергеевичем?
-- Он шантажирвал меня, угрожал, что если не приду, его люди похитят мою семью.
-- Что он хотел взамен?
-- Рассказывать о передвижении техники, а также кто из военных куда уходит -- куда приходит. Мне казалось это малозначительным.
-- А потом? Почему вдруг дело дошло до вашего похищения?
-- Несколько месяцев назад Леонид Сергеевич нашёл меня уже в Грузии, хотя я не говорил, когда и куда еду со своей семьёй. Он назначил мне встречу, на которой протянул свёрток, чтобы я передал его командиру. Я понял, что это серьёзно и отказался, а он начал угрожать, но дал возможность подумать.
-- И это вы предупредили своего командира, чтобы он не принимал никаких свёртков?
-- Да.
Допросы продолжались уже третий день подряд, вопросы могли повторяться, но появлялись и новые.
-- Почему вы сказали Зурабу Думбадзе, что должны встретиться со своими знакомыми?.. Почему пошли вместе?..
А однажды сотрудник КГБ достал фото из дома Мартынова.
-- Вам известно, кто это?
В течение минуты Павел смотрел с улыбкой на фотографию, а потом произнёс:
-- Нет, этот парень мне не знаком.
-- Разве арестованные не говорили вам, что успели побывать в деревне Никольской. И они утверждают, что сняли это фото со стены в вашем доме, утверждая, что на нём Пётр Мартынов.
-- Посмотрите на меня! Неужели я так изменился? Пошутил я! Конечно же, моё это фото, моё! Молодой, до войны, 17-и лет от роду.
-- Почему же сразу не...
-- А вы сами были на войне? С её окончания прошло чуть более 10-и лет, а меня уже не узнают. Вам-то приходилось встречать своих боевых товарищей? Я видел, что многие седыми возвращаются, не говоря уже о том, что без рук--без ног.
-- Ладно, на сегодня закончим. Мы всё проверим.
-- Если вы в чём-то сомневаетесь, поднимите мои документы, ведь я прошёл всю войну, служил в разведке, закончил Танковое училище, служил в Австрии...
-- Нам всё это известно, но ведь речь о вашем довоенном прошлом и о ваших родителях.
  В конце концов через день Павла всё же отпустили, ведь вместе со своим сослуживцем он сделал главное -- задержал шпионов. Но оказалось, всё не так просто.
-- И всё же мне кажется, что к этому Мартынову стоит получше присмотреться! Надо бы...-- начал один из сотрудников КГБ.
-- Ну это легко сделать, -- прервал его старший. -- Достаточно отправить его с кем-то из наших в его деревню.
-- Если често, меня эта идея не очень вдохновляет, но нарушать приказ свыше мы не можем. Посмотрим, что даст поездка, хотя  фронтовик действительно мог измениться так, что ничего определённого мы не узнаем.
 Как прав был Пётр!
 Возвращаясь к семье, Павел вспомнил вечер накануне своего отъезда в Новосибирск, когда к ним пришёл Пётр.
-- Ну что, воин, собираешься?
Павел кивнул и улыбнулся.
-- Тебе придётся сделать одно очень важное дело -- пойти вместе с Мартыновым в его дом.
-- Для чего?
-- Не понимаешь? Всякое может произойти после войны, но в любом случае, ты должен знать, где живёт настоящий Пашка Мартынов!
-- Пётр, как же ты прав. А мы с Ириной не можем ни о чём думать --только об отъезде сына на фронт! -- воскликнул Андрей.
-- Я поговорил с Мартыновым и узнал, что в доме на стене висят семейные фотографии. Рассмотри их получше, спроси у Пашки, кто на них.
-- Хорошо.
-- Но я бы посоветовал тебе переодеться... Понимаешь? Как я когда-то.
-- В женскую одежду?
 Через несколько часов парни вышли из Хутора и направились в деревню. Было темно, только в окнах некоторых домов виднелись слабые отблески света. На улице -- никого, деревня собиралась ко сну. Но вот, услышав шаги двух Павлов, абсолютная тишина была нарушена лаем собак.
-- Пришли, -- прошептал Мартынов, открывая калитку.
В избе пахло особым духом, который возникает из-за долгого отсутствия хозяев. Но в остальном всё было типичным для деревенского дома: широкая кровать, большая русская печь, за занавеской -- кровать поменьше, по всей вероятности, Паши Мартынова. 
-- Уф, -- сказал он, садясь на скамью рядом с печкой.
-- Первый раз вижу, как живут в настоящей деревне, -- присаживаясь на стул, прошептал Марьянов.
-- На вашем Хуторе лучше! Лес, воздух, грибы, ягоды -- всё под руками. А ещё и озеро с рыбой. И никаких чужаков, которые косились на меня только оттого, что я -- сын своего отца!
В это время Марьянов подошёл к стене, на которой висело множество фотографий. Как и советовал Пётр, он расспросил у своего тёзки, кто на них.
-- А здесь мне 17 лет. В день моего рождения мама предложила съездить в Новосибирск, сфотографироваться на память. А вот мы вместе с мамой. Через два месяца её не стало...   
  Сам по себе
  Для Павла продолжились обычные офицерские будни. Впереди был Новый год, которого все ждали, потихоньку готовились к нему, чтобы порадовать своих детей. Праздник решили встретить совместно с другими офицерскими семьями на просторной кухне, чтобы пообщаться друг с другом.
  Павел подозревал, что за ним будут наблюдать, и, возможно, даже офицеры, с которыми он тесно общается, уже получили подобную команду. Поэтому надо быть чрезвычайно аккуратным в высказываниях -- ничего лишнего, особенно о политике. Впрочем, в 1941-м он уже всё решил для себя: не принимая коммунистическую власть, защищать Родину! За прошедшее десятилетие Марьянов утвердился в своей позиции, которую, однако, никому не высказывал. При всём этом он был советским офицером, давал присягу и честно служил. 
  Иногда Павел вспоминал, как во время службы в Австрии его сослуживцы восприняли смерть Сталина. В основном молча -- видимо, режим приучил народ, в т.ч. и военных, не говорить лишнего, когда дело касается политики или её деятелей. Молчали и офицерские жёны, лишь одна из них всплакнула, но остальные сидели или стояли со стеклянными глазами. Никто не знал, что будет дальше. А через два года Павел и ещё несколько его сослуживцев вернулись на Родину, и теперь служба Марьянова продолжается в Грузии -- солнечной республике СССР. 
   Испытание
   История со шпионами стала постепенно забываться, но через полгода Павла вновь вызвали на допрос.
-- Вам придётся съездить с нашими сотрудниками в вашу родную деревню.
-- Вместе с семьёй?
-- Нет, одному.
-- Когда?
-- Завтра.
"Да, Пётр, как в воду, глядел! -- думал Марьянов, собираясь в дорогу. -- Вот и приходится ехать в деревню Пашки Мартынова. Понятно, с какой целью: хотят представить меня крестьянам". 
-- Как же мы без тебя, Павлик? -- всхлипывала Лиза.
-- Не волнуйся, я скоро вернусь!
Павел поднял на руки Веру и обнял её.
-- Слушайся маму! И ждите меня.
Он сам себя уверял, что всё будет хорошо и никто из деревенских не сможет твёрдо сказать, выдаёт ли он себя за Павла Мартынова или действительно является им. На лице -- усы, которые могли отразиться на восприятии его внешности, а в остальном, цвет волос и глаз -- совпадает.
  До Новосибирска летели на самолёте. Аэропорт Толмачёво в этом городе был открыт в 1955 году на базе военного аэродрома. А дальше поехали на такси до самой деревни Никольская.
-- А теперь показывай, где твой дом! -- приказал сотрудник КГБ.
Павел постарался взять себя в руки, потому что сориентироваться было не так-то просто. "Нельзя, чтобы этот тип заметил моё волнение!" -- убеждал себя Марьянов.
-- Уже близко, -- сказал он. 
Павел запомнил, что дом стоял на окраине деревни, но какой из них? Все так похожи! Небольшие, с крылечками, маленькими огородами. Спасло то, что во дворах двух домов копошились люди, поэтому оставался единственный вариант.
-- Остановите здесь, -- сказал Павел.
Через пару минут Павел в сопровождении сотрудников КБД зашёл в дом Мартынова.
-- Вот мой дом, -- сказал он, вздохнув.
Он придвинул стулья сопровождающим, а сам сел на скамейку, как когда-то Мартынов.
-- Спрашивайте, что вас интересует.
-- Пожалуй, мы пройдём к вашим соседям, пока они на улице.
Вот тут Павел заволновался! Он же не знает в лицо этих людей!
В памяти начали всплывать воспоминания о разговоре с Мартыновым. "В ближайшем доме живут Семён и Анна со своими детьми... Там ещё старики...В следующем доме -- пожилые уже Алексей и Мария...А ещё дальше -- большая семья". И я не запомнил, как их зовут. Да, сейчас что-то будет!"
 Но вот послышались шаги и голоса. Вернулись сотрудники КГБ с соседями Мартынова. Зашли женщина и мужчина, пожилые. Значит, это Алексей и Мария. Павел поднялся со скамьи.
-- Вы меня узнаёте?
Но сотрудник КГБ его прервал:
-- Как зовут этих людей?
Павел заулыбался.
-- Память у меня хорошая. Это дядя Лёша и тётя Маша.
-- А вы узнаёте этого человека? -- спросил майор.
-- Так Павлик это, Мартынов.
-- Вы уверены в этом? Посмотрите внимательно!
Супруги переглянулись.
-- Узнаём. А кто же ещё?
-- Хорошо. Позовите других соседей.
На этот раз зашли те, кто помоложе, и всё повторилось.
-- Смотрите внимательно! Это важно!
Семён и Анна послушно подошли ближе, рассматривая Марьянова.
-- Ну...Паша изменился, конечно. На фронт уходил совсем молодым, а сейчас -- взрослый мужчина, с усами, даже седина появилась.
-- Смотрите на глаза, нос, уши...
-- Да вы что, товарищ военный! Мы же крестьяне, разве было у нас время разглядывать всё, о чём вы говорите? Да и сколько времени прошло!
-- Ну вот довоенное фото Павла Мартынова. Это поможет вам лучше его вспомнить и сравнить с человеком, которого вы видите.
Он протянул снимок мужчине и женщине.
-- Вы можете подтвердить, что перед вами ваш сосед?
Крестьяне пожали плечами и не совсем уверенно ответили:
-- Да, это он. Кто же ещё мог приехать в свой родной дом?
На этом сотрудники КГБ решили остановиться.
-- Думаю, достаточно. Его узнали, -- заявил майор. -- Прав был подполковник -- идея съездить сюда ничего не даст, зато перед начальством отчитаемся.
-- Согласен, -- подтвердил капитан. -- Вставай, Мартынов, -- едем обратно. Недолгая встреча у тебя оказалась с родной деревней!
Павел вздохнул -- не потому что согласился со сказанным, а потому, что опасность для него миновала.
 Возвращение
-- Всё хорошо! У нас всё замечательно! -- воскликнул Павел жене и дочери, вернувшись из поездки, которая могла закончится для него совершенно иначе.
И поначалу, действительно, всё складывалось отлично. Приближался отпуск, большую часть которого решили провести на море. Семья поехала в Сухуми, где все много купались, гуляли по городу, ездили в Ботанический сад. Насладившись отдыхом на море, Павел сопроводил Лизу и Веру в Красноярск и в тот же день поехал к своим -- на Хутор. Он так давно не видел родителей и сестёр! Как они? Что в действительности там происходило? Добрались ли до Хутора шпионы?.. И тут мысли Павла вернули его к проблеме, которая, казалось, благополучно завершилась. А вдруг, нет? Ведь за ним могут продолжить слежку. И тогда Павел принял решение: "Для начала надо поехать в дом Мартынова. Взять корзину. Пойти "за грибами". От нашёл в сенях какую-то старую одежду и отправился в лес знакомыми тропинками.
  Павла подгоняло какое-то нехорошее предчувствие, и последние километры он практически бежал. К его ужасу, попытка захвата Хутора действительно была, и отца ранили в грудь. Уже целый месяц он лежал в постели  и когда засыпал, слышался его стон.
-- Папа, как же так!? -- подойдя к отцу, воскликнул Павел.
-- Не переживай -- я крепкий! Во время Мировой меня чуть не убили и помочь было некому... кроме мальчишки-рыбака, который прижёг рану на спине. А сейчас... все за мной ухаживают.
-- Расскажи, как это произошло.
Оказалось, всё случилось рано утром. Андрей пришёл на озеро, сменив Ивана, который дежурил ночью. Верного уже не было -- старенький конь умер два года назад, поэтому приходилось ходить пешком. Зайдя в церковь и помолившись, Андрей услышал посторонние звуки -- кто-то приближался к озеру. Он немного приоткрыл дверь и увидел группу вооружённых людей. "Чекисты? Давно к нам не заходили!" Андрей крепче сжал винтовку и выскочил из церкви. "А теперь надо подать сигнал своим!"  Отбежав на несколько метров, Андрей выстрелил в воздух. В тот же миг из дома, который находился за церковью, выбежал Павел Мартынов и, увидев вооружённых людей, начал по ним стрелять.
-- Осторожно, Паша! Лучше беги отсюда побыстрей! -- закричал ему Андрей. -- Я сам справлюсь, а твоей жене скоро рожать!
Мартынов послушал Андрея и быстро скрылся в лесу. А милиционеры (или чекисты?) уже начали преследование. Прячась за деревьями, Марьянов-старший, отстреливаясь, бежал от них. "Значит, опять начали на нас охоту? Давненько не захаживали к нам представители власти!" Расстояние между ним и вооружёнными людьми всё сокращалось."Надо продержаться минут двадцать... или уже пятнадцать!" -- перебегая от дерева к дереву, думал Андрей. -- Наверняка, мои друзья уже услышали перестрелку и спешат сюда!" Тем временем преследователи были уже совсем близко, и когда прогремел очередной выстрел, сгустилась темнота... Андрей потерял сознание и уже не слышал, как из Хутора прибежали все мужчины и атаковали чекистов... 
  *********
  -- Вот так и пришлось мне слечь! Жаль, Павел, что ещё не могу встать.
-- Не расстраивай сына, -- подойдя к постели мужа, сказала Ирина. -- У тебя всё будет хорошо! Ты уже идёшь на поправку. Давай лучше послушаем Павлика -- мы так давно его не видели!
Марьянов--младший рассказал, что служит в Грузии, жена и дочь поехали навестить родных Лизы, а до этого они семьёй отдыхали в Сухуми.
-- Самое главное, -- они знают, что уменя есть вы!
-- Так ты им всё же рассказал о нас? Они знают, кто мы и почему живём в лесу?
-- Да, всё знают, и ваша внучка Верочка мечтает вас увидеть! Но я предупредил её и Лизу, что это тайна...
-- Похоже, на нас будут охотиться до конца наших дней! -- с горечью прошептал Андрей. -- Лишь бы ты, Паша, и твоя семья не пострадали. 
 -- А где же мои сёстры?
-- Так они на огороде. Ты же привозил нам семена, и теперь у нас там кое-что растёт. Сейчас соберём застолье. 
  Разлад
  Несколько дней пролетели как один миг, и пора было ехать за семьёй в Красноярск, а потом возвращаться в Грузию. Павел не ожидал, с какой холодностью встретят его в доме Лизы -- впрочем, это относилось только главе семьи. По этой его реакции Марьянов понял, что здесь о нём и его родителях всё известно.
-- Как ты, сын врага, посмел жениться на нашей дочери -- прошипел Егор Егорович.
-- Хочу напомнить вам, что я воевал вместе с другими, защищая Родину, и мой отец тоже защищал Россию... другую Россию, которой уже нет, но он защищал нашу землю от врагов. А теперь я продолжаю службу в армии. И что вы хотите? Оставить вашу дочь без мужа, а внучку без отца?
Лиза стояла в дверях и молчала, а Вере велела сидеть в другой комнате.
-- Что ты тут устроил?! -- воскликнула Полина Сергеевна мужу. Там Верочка плачет -- напугал ребёнка!
-- Собирайся, Лиза, -- поедем! -- громко сказал Павел.
И они уехали.
-- Не надо было рассказывать Верочке, что у неё есть ещё бабушка и дедушка -- вот она и проговорилась, -- шепнула Лиза мужу. -- А я вынуждена была объяснить родителям, почему ты раньше скрывал своё истинное происхождение. Жаль, Виктора не было -- брат уехал работать на север, зарабатывать деньги на кооперативную квартиру. Он бы наверняка встал на твою сторону... А вот бабушки с дедом, к сожалению, уже нет. Они, родители моей мамы, наверняка сгладили бы произошедший инцидент. Тем более дед воевал в Русской императорской армии во время войны с турками...
*******
 В следующий отпуск Павел поехал к родителям на Хутор -- там он узнал печальную новость: полгода назад, так и не оправившись после ранения, его отец ушёл из жизни. Ирина страшно страдала -- она очень любила мужа, и столько всего ей и Андрею пришлось пережить вместе!
 Лиза и Вера ждали возвращения Павла и вместе поехали на море -- и опять в Сухуми. Павел не мог заставить себя радоваться прекрасной солнечной погоде, весёлому визгу Веры, пытающейся научиться плавать и ныряющей в накатывающие волны. Все его мысли были о матери, тяжело переживающей потерю отца. "Как же забрать её с Хутора? Да и сестёр тоже, ведь обеим пора замуж, родить детей! Что же делать?" Лиза что-то спрашивала у мужа, он автоматически отвечал, но никак не мог избавиться от печальных мыслей. И в одну из бессонных ночей он придумал, как можно решить этот сложный вопрос.
  На следующий день Павел предложил Лизе поехать в окрестности Сухуми, поспрашивать, не сдаются ли там какие-то недорогие домики на длительный срок. Погода стояла пасмурная, как раз для пеших прогулок. И вот Марьяновы забрели на узкую улочку, в стороне от которой начиналось шоссе, ведущее в Гагру, а по другую сторону, -- там, где пышно разрослись субтропические деревья, прятались низенькие домики. Туда и направились Марьяновы -- Мартыновы. Они прошли вдоль нескольких двориков, спрашивая, не сдаётся ли у кого жильё, но какое-то время их поиски были безрезультатны. И наконец, возле маленького, но аккуратного домика им ответили, что, возможно, старенькая хозяйка скоро уедет к своим детям в Сочи.
-- А где она? Как с ней поговорить?
-- Пойдёмте, я вас провожу к ней, -- предложила немолодая грузинка.
В доме было две комнатки, в одной из которых отдыхала старушка. Павел спросил у неё, действительно ли она собирается сдать свой дом?
-- Да, вот жду, когда за мной приедут мои дети.
-- И когда же?
-- Обещали сегодня, я уже и вещи собрала.
Павел предложил Лизе с Верой подождать его на скамейке, а сам пошёл в продуктовый магазин, чтобы купить хлеб, сыр и сок. Ведь неизвестно, сколько придётся ждать детей старушки. Но ему повезло -- когда он вернулся, около дома уже стояла машина. Об оплате договорились быстро (она оказалась невелика), и Павел заплатил вперёд за три месяца. Он записал адрес будущего проживания старушки, чтобы отправлять ей в дальнейшем деньги переводами. Мужчина и женщина, приехавшие за своей матерью, с доверием отнеслись к военному и его семье и отдали ему ключи от дома. К тому же по соседству со старушкой жила её младшая сестра с семьёй, поэтому недоразумений не могло возникнуть. Так часть плана Павла была реализована. Теперь надо было ехать за своей матерью и сёстрами.
-- А где ты возьмёшь документы для них? -- спросила Ирина.
-- Об этом надо подумать, но мне известно, что у крестьян до сих пор паспортов нет. И всё же нужны какие-то документы, чтобы они приехали сюда и спокойно жили.
*********
  Через две недели Марьянов отправился  на Хутор. Он опять взял корзину, якобы для сбора грибов, и прошёл знакомыми тропами к озеру. Там его сразу заметили.
-- Павел, как хорошо, что ты опять приехал! -- воскликнул Пётр, который неожиданно вышел из-за церкви вместе со своими сыновьями.
Марьянов рассказал о цели своего появления.
-- Да, это настоящий сюрприз! Вот только...
-- Что?
-- Твоя дочь Наташа и мой сын Алёшка решили пожениться.
-- Вот это да!
Между тем Павел и Пётр приблизились к Хутору. Всё было до боли родным -- каждое дерево, каждая тропинка... Марьянов глубоко вдохнул пряный сосновый воздух. Мир его давно уже вышел за границы крохотной деревеньки в лесу, но здесь была его малая и такая прекрасная родина...
Ирина находилась возле дома и, увидев сына, бросилась ему навстречу.
-- Сынок! Как же я рада! -- смахивая слезинки, прошептала она.
-- Мама, а ведь я приехал за вами -- за тобой и сёстрами.
От неожиданности Ирина всплеснула руками.
-- Значит, я смогу увидеть внучку!
Но потом она замолчала и заплакала:
-- Как жаль, что отец не дожил до этого! А я рада, рада!
-- Но только что от Петра я узнал...
-- Да, да, и это очень хорошо, ведь наши дети любят друг друга!
"Что ж, поедем втроём! -- вздохнул Павел. -- Значит, по-прежнему, буду приезжать на Хутор в гости... и к отцу".
В это время из дома вышли Татьяна и Наталья, обняли брата.
-- Собирайся,-- улыбнулся Татьяне Пётр.-- Пойдём за грибами. Видишь, какая у меня большая корзина!
Ирина улыбнулась сквозь слёзы:
-- Шутит Павлик! Забирает он нас с Хутора. Собирай свои вещи, я сейчас тоже приду.
В это время, узнав, что скоро Ирина и Татьяна отправятся в дорогу,  все жители деревеньки вышли из своих домов или оторвались от дел, которыми были заняты поблизости. Вскоре в дверях дома показались мать и старшая сестра Павла с нехитрыми пожитками. На них были юбки, блузки и сандалии, которые в прошлый раз им привёз Павел, купивший эти вещи ещё в Австрии.
-- Теперь живи со своим будущим мужем в нашем доме, растите с ним детей, которые у вас родятся, ну а я... уж не знаю, смогу ли приехать, -- вздохнула Ирина. -- Так что давай, Наташа, крепко обнимемся...
 Обе плакали и никак не могли разжать свои объятия. Все жители Хутора тоже вытирали слёзы.
-- Мама, давайте присядем на дорожку, -- предложил Павел, чтобы прервать тягостные минуты.
Ирина послушно села, продолжая обнимать Наташу.
-- Теперь пора, -- сказал Павел, -- иначе можем опоздать на самолёт.
Каким-то чудом ему удалось приобрести билеты, и один оказался лишним.
-- Пойдём на полустанок, -- это ближе, чем идти до города, но всё же для мамы путь неблизок, -- объяснил Павел.
-- Ничего, я с удовольствием прогуляюсь, -- улыбнулась Ирина. -- Тем более, иду налегке, ведь ты несёшь мои вещи.
 У самого синего моря
 Долгий путь до Сухуми был преодолён, а в его живописных окрестностях их уже ждали Лиза и Вера. Наконец-то, бабушка увидела свою внучку! Прежде чем полюбоваться южной природой, Ирина не могла насмотреться на девочку.
-- Надеюсь, вам здесь понравится, -- сказал Павел. -- У каждой из вас своя комнатка. А вон там -- кухня. Если бы приехала Наталья, часть кухни можно было бы перегородить ширмой, а так -- вполне просторно.
-- Да, Павлик, всё замечательно!
Марьяновым пришлось придумать целую легенду, чтобы в Грузии им жилось спокойно и безопасно. Соседям они будут рассказывать, что их дом сгорел -- вместе с вещами и документами. Дальний родственник (не сын!) помог перевезти женщин -- мать и дочь, в Грузию. Каким-то образом Павлу удалось получить необходимые документы, чтобы эта поездка состоялась.
  Факт того, что они родственники, хоть и дальние, будет служить оправданием, что Верочка называет Ирину бабушкой. И даже того, что в этот день они останутся на ночь. В дальнейшем Павел с семьёй планировал периодически приезжать в гости к материи и сестре. А на следующий день, после того, как помогли им разместиться, купили необходимые продукты, оставили деньги, поехали к себе, в военный городок.
 *********
  -- Как хорошо, что мама и Таня сейчас от нас недалеко и к ним можно приехать без особых проблем -- гораздо проще, чем на Хутор, -- сказал жене Павел.
-- Да, это так, -- задумчиво подтвердила Лиза.-- Вот я к своим поехать всё никак не рискну...после того...случая.
-- А ты напиши письмо маме и пригласи её летом в Грузию.
-- Да! Завтра же напишу! Пусть приедет и познакомится с твоими родными.
  Настроение у Марьяновых было приподнятым. А Верочка постоянно твердила, какая же у неё красивая и добрая бабушка Ира.
-- К следующему лету надо купить две раскладушки, приедем на море, будем с тобой ночевать на свежем воздухе!
-- Я тоже хочу спать во дворе! Там так красиво и ароматно! -- воскликнула Вера.
-- Хорошо, тебе тоже купим раскладушку. А ещё -- над ними надо будет сделать навес от дождя и мошкары, -- добавил Павел.
И вся семья начала мечтать о лете, которое они опять проведут в окрестностях Сухуми со своими родными. С этими приятными мыслями первой уснула Вера, а вскоре -- и её родители.
 А наутро у всех начались свои дела -- Павел ушёл на службу, следом за ним поспешили собраться в школу Лиза и Вера. Девочка уже училась во 2-м классе сельской школы, а Лиза  там же устроилась работать в библиотеке, где как раз освободилось место.
*******
  Получившая письмо от Лизы её мама Полина Сергеевна с восторгом восприняла известие о приглашении на море.
-- И кто же там теперь живёт? -- спросил её муж.
Женщина не удержалась и рассказала, что Павлу удалось перевезти туда мать и одну из сестёр.
-- Почему же только одну? И где их отец?
-- Отец недавно умер, а младшая сестра вышла замуж там, где они жили.
-- И что, ты всерьёз собираешься поехать на море?
-- Почему же нет, если приглашают? Я так скучаю о дочери и внучке!
-- А Лиза адрес сообщила?
-- Зачем? -- пожала плечами женщина. -- Надеюсь, они меня встретят. Тебя не позвали, потому что понимают, как ты относишься к Павлу, да и места там мало.
-- О как! -- воскликнул мужчина. -- Значит, в южные края увёз? А мы тут, в холоде...
-- А чем ты недоволен? Что наша старшая дочь и внучка живут в Грузии и ездят отдыхать на море?
-- Я боролся за советскую власть, а этот...
-- Павел сражался с фашистами за Родину! И сейчас служит в армии, -- возмутилась женщина.
-- Ты ничего не понимаешь, -- обычно говоривший басом, неожиданно взвизгнул Егор Егорович. -- Он ждал удобного случая, чтобы перебежать к немцам! Но не удалось.
  Полина Сергеевна поняла, что возражать бессмысленно и только махнула рукой.
*******
  Промелькнула оставшаяся часть осени -- теплая в Грузии и холодная, снежная и морозная в Красноярске. Наступила зима, которая бывает непредсказуемой, как на юге, так и в Сибири. Семья Павла радовалась лёгким снежинкам, которые порхали днём, за ночь могли покрывать деревья причудливыми фигурками, а на земле превращаться в тонкий наст. А вот в Красноярске отец Лизы становился всё мрачнее, часто нервничал и даже срывался на жену.
-- Что с тобой, Егор?-- пыталась успокоить его Полина Сергеевна.
Но он зло смотрел на жену, словно обвиняя её в своей растущей ненависти к Павлу и его родным.
-- Егор, а давай поедем в Грузию вместе! Снимем там на недельку комнатку и не будем стеснять своих детей. Покупаемся в море, успокоишь там свои нервы, погуляем с внучкой.
  Мужчина задумался.
-- А что! Пожалуй, можно съездить.
Полина Сергеевна прикидывала, сколько денег понадобиться на дорогу, на съём жилья и на отдых. "Неплохо бы купить себе сарафан и купальник, -- размышляла она. -- На Чёрное море мы ездили до войны, когда сын и дочери были ещё маленькие. А потом... война, а после неё -- какой сарафан, какой купальник! Так и дожили почти до пенсии"... 
 Женщина села писать письмо дочери, в котором сообщила ей о том, что приедет вместе с мужем.
  Заблуждение
-- Неужели, папа успокоился и принял ситуацию, возраст которой 40 лет? -- удивилась Лиза.
-- Да, странно, -- согласился Павел.-- Но посмотрим -- может, он действительно уже осознал, что мы семья, в которой растёт его внучка.
-- Так хочется в это верить! -- воскликнула Лиза.
-- Что ж, будем ждать лета.
--- Так недолго уже осталось -- перезимовали, март на дворе.
В Красноярске тоже мечтали о тепле, но пока там ещё буйствовали морозы, а снега намело до первых этажей зданий.
-- Сегодня наша Оленька обещала заехать, -- сказала Полина Сергеевна мужу.
Их младшая дочь недавно перешла жить к мужу -- инженеру на небольшом предприятии, но Егор Егорович был очень доволен её выбором.
-- Не то что Лизка! Связалась с белогвардейщиной! 
-- Может, не надо об этом говорить, --  прервала его Полина Сергеевна. -- Пойми, что это опасно для нашей старшей дочери!
В это время зазвонили в дверь -- пришла Оля.
-- Замёрзла, наверное? Садись с нами за стол! -- повела  её на кухню Полина Сергеевна.
-- Да, холодновато.
-- Я тебе уже говорила, что мы с папой собираемся летом на море. Может, с нами соберётеcь?
Полина Сергеевна не заметила, как недовольно сдвинул брови её муж.
-- Нет, мама, не получится -- деньги нужны на новый шкаф.
-- Ну расскажи, как вы устроились в своей комнате?
Родители мужа Ольги недавно разменяли свою квартиру, и теперь молодая семья стала жить в коммуналке.
-- Пока нормально. Вот наведём там порядок, купим шкаф и пригласим вас в гости.
 Встреча
  И вот наступил первый летний месяц, и до отпуска оставалось несколько дней. В Красноярске начались сборы в дорогу, а в Грузии уже предчувствовали скорый приезд родителей Лизы. В Сухуми Марьяновы поехали за двое суток до того, как надо было отправиться в аэропорт встречать родителей Лизы, чтобы успеть снять комнату для Степановых.
  К счастью, комнату нашли, и даже недалеко -- на той же улице, где сами арендовали домик. Видимо, в начале сезона туристы в основном осваивали центр Сухуми, где, конечно же, было и красивее, и ближе к пляжам. В аэропорту Лиза расцеловала родителей, а Павел обнял Полину Сергеевну и холодно поздоровался с Егором Егоровичем. Больше всех встрече радовалась Вера! Здесь -- бабушка и дедушка из Красноярска, а в доме их ждали -- бабушка Ира и тётя Таня. Первым делом решили пойти в комнату, которую сняли для родителей Лизы. В ней было уютно и чисто, во дворе -- плодовые деревья и виноград, пока ещё в стадии созревания.
-- Очень здорово! Мне нравится! -- воскликнула Полина Сергеевна.
-- Можете оставить вещи и пойдём знакомиться, -- предложила Лиза. -- Дом, который мы снимаем, от вас совсем недалеко.
Егоро Егорович поморщился, но пошёл вместе со всеми. На тенистой улице росли огромные тутовые деревья с большими красными ягодами. За ними прятались низенькие домики с участками, огороженные заборами. Наконец, подошли к тому, который Павел снял для матери и сестры, открыли калитку. А там их уже ждали у накрытого во дворе стола.
-- Мы приехали! -- закричала Вера и подбежала к бабушке Ире.
Ирина и Татьяна пошли навстречу Павлу с Лизой и гостям, ожидая момента знакомства со своими родственниками, которых никогда ещё не видели. Женщины обнялись, а Егор Егорович прохладно поздоровался с женщинами. Ирина постаралась не обратить на это внимания и продолжила общение с Полиной Сергеевной, приглашая её за стол рядом с собой. С другой стороны расположилась Татьяна, а напротив них -- мужчины и Лиза с Верой.
 На столе было много овощей -- свежих и тушёных, стояло грузинское вино и компоты. Всё выглядело аппетитно, и оказалось очень вкусным, особенно для тех, кто в Грузии оказался недавно или только что приехал.
-- Как вам комната, которую для вас снял Павел? -- спросила Лиза.
-- Комната понравилась, но мы сами всё оплатим, -- неожиданно резко заявил Егор Егорович.
-- И сколько вы планируете пробыть в Сухуми? -- поинтересовался Павел, который до этого не проронил ни слова.
-- Видимо, дней десять, -- мягко ответила Полина Сергеевна.
-- Ну я так и сказал хозяевам комнаты -- не менее недели.
-- А завтра пойдём на море? -- спросила Вера отца.
-- Конечно, Верочка! Погода стоит замечательная, накупаешься от души.
*******
  На следующее утро, взяв с собой сыр, лаваш и воду, Марьяновы отправились на море, но предварительно зашли за родителями Лизы.
-- А мы вас уже ждём! -- радостно воскликнула Полина Сергеевна.
До пляжа добирались медленно, разглядывая окрестности Сухуми.
-- Как же здесь красиво! -- воскликнула Полина Сергеевна.
-- Да, а вот и пляж, где мы обычно купаемся, когда приезжаем в Сухуми, -- показала Лиза.
-- Ура! Море! -- закричала Вера.
Спустившись по ступенькам вниз, все оказались на песчаном пляже, где было уже много отдыхающих.
Море переливалось и манило сине-зелёно-бирюзовыми красками. Вера быстро скинула сарафан и крикнула родителяи
-- Догоняйте!
Обе бабушки затревожились.
-- Не волнуйтесь, -- успокоила их Лиза. -- Она плещется около берега --  хочет самостоятельно научиться плавать.
Павел следом за дочерью вошёл в море. Вода оказалась прохладнее, чем он ожидал, но вскоре его тело привыкло к прохладе моря, которое уже казалось гораздо теплее. А рядом плескалась Вера, которая ждала от отца игр на воде.
-- Папа, подбрось меня, чтобы я нырнула!
 Но тут в море зашла Лиза:
-- Верочка, вода прохладная, поэтому в море -- не больше пятнадцати минут!
-- Хорошо, сейчас папа два раза подкинет, немного поплюхаюсь и выйду.
Родители Лизы медленно заходили в море, за ними -- с особой осторожностью, Ирина и Таня, которые впервые увидели море.
  Ненависть
  Так проходили день за днём. Через неделю, когда Марьяновы зашли за родителями Лизы, чтобы идти на море, Егор Егорович сказал, что он не совсем здоров, поэтому на море не пойдёт.
-- Полина, ты иди, за меня не волнуйся, я отлежусь.
Полина Сергеевна присоединилась к родственникам, и вся компания направилась на пляж, чтобы получить удовольствие от прогулки и купания. Переждав некоторое время, Егоро Егорович вышел из дома, озираясь по сторонам, и поспешил на остановку, чтобы поехать в центр Сухуми. Спросив в автобусе, где лучше выйти, он перешёл через дорогу и увидел нужную вывеску. Когда он приблизился к зданию, почувствовал, что руки его задрожали...Но он не изменил своего решения и направился в кабинет, на который ему указали...
  Когда Егор Егорович вышел из здания, он почувствовал, что вся его рубашка промокла от пота. Неожиданно он почувствовал не только жажду, но и голод, поэтому зашёл в ближайшую столовую, взял какое-то мясное блюдо, компот и сел в тени. Представив себе, какое удовольствие сейчас получают его жена, дочь и внучка, купаясь в море, он закрыл глаза, глубоко вздохнул и представил себе, что ожидает двух остальных, к которым он испытывает глубокую ненависть. Взглянув на часы, Егор Егорович решил, что пора возвращаться, и поспешил на остановку.
  Вернувшись, он снял рубашку, повесил её на дерево, лег в кровать и задремал. Его разбудили стук в калитку и голоса. Мужчина вскочил, вышел во двор и увидел двух милиционеров, которые сразу подошли к нему и спросили:
-- Где те люди, на которых вы писали заявление?
У Егора Егоровича опять задрожали руки, а спина покрылась потом. Он взглянул на часы.
-- Сейчас придут. Обычно в это время уже возвращаются...
Выглянув на улицу, он увидел свою дочь Лизу, которая, смеясь, что-то рассказывала Павлу и Вере, следом шли его жена, Ирина и Татьяна.
-- Вот они, приближаются, -- сказал Егоро Егорович милиционерам.-- Мужчина, а за ним -- его мать и сестра.
Увидев милицейскую машину, Павел и Лиза поспешили к дому.
-- Что-то случилось? -- спросил Павел.
-- Видимо, да, -- ответил один из милиционеров. -- Сейчас каждый из вас должен ответить на наши вопросы.
-- Да в чём дело? -- с беспокойством воскликнула Лиза.
-- Назовите Вашу фамилию, имя и отчество.
-- Елизавета Егоровна Мартынова.
-- Теперь вы, -- обратился милиционер к Павлу. -- Я так понимаю, что вы супруги?
-- Да. И у нас дочь Вера.
-- А вы, видимо, мать и дочь? -- спросил милиционер у Ирины и Татьяны.
-- Да, Ирина Владимировна и Татьяна Андреевна.
-- А фамилия?
Ирина вопросительно посмотрела на сына и неуверенно произнесла:
-- Марьяновы.
-- Что ж, гражданин Степанов, вы с женой и внучкой остаётесь, а остальные садитесь в машину! -- приказал милиционер.
-- А как же наша дочь? Она же ни при чём! Она ничего не знала! --закричал Егор Егорович.
Полина Сергеевна всплеснула руками:
-- Так это ты? Зачем ты это сделал?!
В это время Лиза кинулась к плачущей дочери.
-- Всё будет хорошо, мы с папой скоро вернёмся.
-- Идите в машину, -- строго сказал милиционер.
Но девочка никак не расцепляла свои ручонки, которыми обнимала маму.
-- Отпустите дочь, -- чуть не плача, просил Егор Егорович.-- Я же объяснил вашим -- она ничего не знала.
Он схватился за сердце и сел на скамейку.
-- Таблетку, дай таблетку, -- простонал он.
Полина Сергеевна сама находилась на грани обморока, но понимала, что главное -- не выпустить из вида внучку, которая рвалась к родителям.
-- Мама, папа, зачем вас увозят?! -- кричала Вера.
Полина Сергеевна видела, как захлопнулись дверцы машины и она отъехала от дома. Обхватив девочку руками, женщина словно превратилась в статую. Выйдя из оцепенения и глянув на мужа, Полина Сергеевна  увидела, что тот продолжает держаться за сердце.
-- Верочка, пойдём в дом, найдём дедушке таблетку. А маму скоро отпустят.
 Арест
 Страна распевала: "Солнечный круг"... "Пусть всегда будет мама", а Веру разлучили и с мамой, и с папой. Их не отпустили, как и Ирину с Татьяной. А через три дня заканчивалась аренда снятой комнаты.
-- Придётся перейти в дом наших детей, -- вздохнула Полина Сергеевна.
 Из разговора с  Лизой она знала, что Павел внёс оплату за все летние месяцы
-- Наши отпуска закончатся через две недели, -- преодолевая брезгливость к мужу, напомнила она. -- Освободят ли за это время Лизу? На всякий случай мне надо написать на работу заявление о продлении отпуска, а ты поезжай и передай его моему начальнику.
-- Завтра пойду в отделение милиции и объясню, что произошло недоразумение и Лизу должны выпустить.
-- Недоразумение -- это ты! -- не сдержалась Полина Сергеевна. -- Ты собственными руками исковеркал судьбу нашей дочери, а внучку лишил родителей!
Наутро все втроем собрались в Сухуми. Пока Егор Егорович наводил справки, его жена и внучка сидели на скамейке.
-- Через два дня состоится суд -- в закрытом режиме, -- сказал он, вернувшись.
-- Значит, через два дня маму отпустят? -- спросила Вера. -- Я потерплю, и ты, бабушка, не переживай.  А сейчас поедем на море!
-- Ой, не знаю, Верочка! Искупаться тебе, конечно, хочется, жара стоит, и вода, наверное, тёплая. Но я-то без купальника, так что подожду на берегу. А дедушке купаться не стоит, раз сердце болит, -- пусть едет в дом.
-- Мне одной в море будет скучновато, но я буду вспоминать, как купалась с мамой и папой, -- вздохнула Вера.
  Беда
  Через два дня Степановых оглушило известие: Павла приговорили к лишению свободы на десять лет, а Лизу, их дочку, -- на пять, как мать и сестру Павла.
-- За что? За что? -- спрашивал Егор Егорович. -- Наша дочь ни в чём не виновата!
 Через два дня Степанов поехал в аэропорт -- он категорически отказался переходить в дом, снятый Павлом.
-- А мы останемся, -- твёрдо сказала Полина Сергеевна.-- Узнаем, куда отправят Лизу, тогда и вернёмся в Красноярск.
Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не закричать на мужа и не обвинить его в его страшном злодеянии, из-за которого вся жизнь их дочери, её семьи да и самой Полины Сергеевны была сломана. Женщине надо было думать о внучке и вселять в неё уверенность, что с её мамой и папой всё будет хорошо.
  Егор Егорович поехал в аэропорт, продолжая мысленно изливать злобу на Павла -- сына человека, воевавшего против красных , а это, по-мнению Степанова, означало, что и сам Павел -- враг  советской власти. Периодически Егор Егорович держался за сердце и глотал таблетки -- на какие-то минуты боль затихала, но скоро возвращалась с новой силой. "Прости меня, доченька", -- шёпотом повторял Егор Егорович, поднимаясь по трапу самолёта. Сев в кресло, он немного успокоился и попытался, задремать, но вскоре ему опять стало плохо, и за пятнадцать минут до посадки в Красноярске он умер...
  О кончине мужа Полина Сергеевна узнала только через три дня, когда позвонила младшей дочери. Егора Егоровича только что похоронили. Помог Виктор, который на несколько дней приехал с севера. Заявление матери об оплачиваемом отпуске Ольга нашла в вещах отца и передала его начальнику, и теперь до конца августа можно было ждать решения, куда отправят Лизу.  Полина Сергеевна делала всё, чтобы Вера не грустила о родителях, хотя вряд ли это было в её силах. Но хотя бы как-то отвлекать девочку она пыталась -- вместе с внучкой они продолжали ежедневно ходить на море, купались, загорали, много гуляли. Хорошо, что Полина Сергеевна взяла с собой деньги с запасом, поэтому питались они с Верой нормально -- покупали недорогие овощи и фрукты у частников в пригороде, а всё остальное -- в магазине. Помогло и то, что приличная сумма денег нашлась в тумбочке. Ведь у Марьяновых отпуск только начинался!
  Через неделю Полина Сергеевна предложила Вере проехать в Сухуми и узнать новости о её родителях, бабушке Ире и тёте Тане. Оказалось, что женщин готовили к отправке в лагерь, а Павел уже уехал. Полине Сергеевне очень хотелось добиться свидания с дочерью, но ей отказали. Впрочем, она так и предполагала, да и как быть с Верочкой? Она ни за что не оставила бы внучку одну!
-- Что ж, пойдём, родная. Мы всё узнали и теперь можно подумать о возвращении в Красноярск. Там сейчас уже не так жарко, как в Грузии, поэтому завтра поедем на рынок, купим тебе костюмчик.
 Ожидания и надежды 
 По возвращении в Красноярск все заботы о внучке легли на плечи Полины Сергеевны. К новому учебному году надо было оформить Веру в школу. К счастью, документы, а также ещё небольшая сумма денег оказались в сумке Лизы, но самой Полине Сергеевне надо было подтвердить, родство с Верой, а для этого пришлось рассказать о произошедшей в её семье трагедии. Через полгода Полина Сергеевна узнала, что Лизе сократили срок заключения до трёх лет.
-- Верочка, мама вернётся через два с половиной года!
 Но девочка замкнулась в себе и с бабушкой общалась только в случае крайней необходимости.
-- Что случилось, Верочка?
-- В школе мне говорят, что моя мама -- преступница. Что она совершила? -- спросила девочка.
-- Ничего она не совершила, -- вздохнула Полина Сергеевна. -- Она страдает ни за что ни про что.
-- А папа? В чём виноват папа, почему я смогу увидеть его, только когда стану совсем взрослой?  Мне он нужен, когда я ещё ребёнок! А мама... Два с половиной года -- это тоже долго! И почему дед Егор считал моего папу преступником, хотя он был участником войны и потом служил в советской армии?
-- Верочка, моя внученька, сейчас мне очень трудно тебе это объяснить.
 Накануне зимних школьных каникул Вера пришла вся в ссадинах -- на лице, руках и ногах.
-- Боже, что случилось? -- воскликнула Полина Сергеевна.
А случилась драка. Веру начали задирать, обзывать дочерью врагов народа, и она не выдержала -- налетела на своих обидчиков и обидчиц.
-- Мои родители -- самые лучшие! -- кричала она. -- Папа Родину защищал на войне, а потом ещё десять лет служил в армии!
В результате ей самой сильно досталось, а к вечеру поднялась температура. Утром Полина Сергеевна вызвала внучке врача, а возвращаясь домой, увидела в почтовом ящике конверт.
-- Верочка, нам с тобой мама письма прислала! -- заходя в комнату девочки, радостно воскликнула она. Давай читать!
-- Ура!  -- закричала Вера. -- Давай скорей!
"Дорогая моя доченька Верочка! Я очень по тебе скучаю и жду своего освобождения. Надеюсь, у вас с бабушкой Полиной всё хорошо. А ты такая же послушная и терпеливая девочка, как другая Вера, которая жила в лесу по соседству с твоим папой, бабушкой Ирой, дедушкой Андреем и тётями. В детстве она тоже осталась на какое-то время без мамы, но ждала её и надеялась на скорейшую встречу. И один смелый и находчивый парень -- его зовут Пётр, спас их! Кстати, её вместе с сыном во время Гражданской войны посадили в тюрьму недалеко от Красноярска. А до этого раненого Петра спасли твой дед Андрей и бабушка Ирина.  Верочка, мама той Веры, как и я, ни в чём не виноваты! Но так бывает, что сажают и невиновных. А единственная вина твоего папы в том, что он пошёл на войну по чужим документам. Тот парень, чьи они, -- Мартынов Павел, не хотел воевать, и папа пошёл вместо него, поскольку своих документов у него не было, ведь вместе со своими родителями он жил в лесу. Твой папа отважно сражался, защищал нашу Родину, и мы оба тебя очень любим! Когда я освобожусь, мы вернём фамилию папы, а значит, и нашу, и станем Марьяновыми. Береги бабушку Иру. Целую тебя, мою смелую девочку! Жди нас с папой."
  Вера расплакалась, а Полина Сергеевна, стараясь скрыть свои слёзы, утешала её. Потом они обнялись и ещё долго всхлипывали.
-- Теперь давай прочитаем письмо, которое мама прислала мне.
**********
  На следующий день Полину Сергеевну и Веру навестила Ольга. 
-- Как вы тут?
-- Да вот, ждём врача. Хорошо, что ты приехала -- пойдём поговорим и попьём чай. 
-- С удовольствием!
-- Верочка, а тебе чай я принесу сюда.
Женщины пошли на кухню и начали шёпотом обсуждать взрослые проблемы.
-- Что это у Верочки с лицом? -- спросила Ольга.
-- На теле -- тоже синяки. Защищала честь своих родителей.
-- Да она боец! Видимо, в отца?
-- Мы сегодня письма получили от Лизы -- вот, возьми, почитай. 
Ольга углубилась в чтение, а потом неожиданно спросила:
-- И почему наш папа так безоговорочно верил советской власти? Во время Гражданской войны -- понятно, шла борьба, но сейчас-то зачем сажать людей, которые не имели к ней никакого отношения? Либо были детьми, либо ещё не родились.
-- Жаль, что папа этого не понимал, -- вздохнула Полина Сергеевна.
Тут послышался звонок в дверь -- пришёл врач, который послушал, посмотрел, померил температуру и дал освобождение от занятий на три дня. А потом, уже в коридоре, шёпотом спросил у бабушки, откуда взялись синяки.
-- Подралась с одноклассниками, -- коротко ответила Полина Сергеевна. 
  Прошло 2,5 года...
 За это время произошло немало событий. От Лизы пришло ещё несколько писем, но от Павла -- ни одного. Возможно, он не запомнил адреса? Или ему запретили переписку? В плохое Полине Сергеевне верить не хотелось. А Верочка, возвращаясь из школы, каждый раз заглядывала в почтовый ящик -- нет ли там письма от мамы или папы?
 Из школы, которую посещала Вера, её пришлось перевести в другую, которая была дальше от дома. Причина была в том, что девочку так и не оставляли в покое её одноклассники. В драку с ними она больше не вступала, старалась игнорировать их нападки, но успеваемость её снижалась. В конце концов Полина Сергеевна забрала документы внучки, и последнюю четверть Вера училась в другой школе. 
  В это время Ирина с Таней, как и Лиза, готовились к освобождению. Но ехать в Красноярск они не захотели, хотя Лиза несколько раз, пока их везли в милицию Сухуми, диктовала им адрес своей мамы. И причина была даже не в том, что они решили не стеснять своим присутствием родственников -- у них оказалось совсем мало денег, которых хватило только доехать до Новосибирска. Так что им пришлось вернуться на Хутор. В то время, пока они добирались до него, поезд мчал Лизу в Красноярск. Когда она вышла на вокзале, её охватило такое невероятное волнение, что ей пришлось остановиться и отдышаться. Как долго она не была в родном городе! И никогда раньше не думала, что вернётся в него при таких обстоятельствах.
-- Неужели я дома? -- произнесла Лиза, когда Полина Сергеевна открыла ей дверь. Она переступила порог и тут же потеряла сознание.
-- Мамочка, мама! -- кричала Вера.
Лиза очнулась от возгласов дочери и с помощью Полины Сергеевны медленно поднялась и  обняла своих родных и любимых.
-- Мне бы помыться, -- тихо произнесла она. -- И прилечь.
-- Пойдём, Верочка, -- пусть мама примет душ и отдохнёт.
*******
  После короткого отдыха Лиза ожила, обнимала, целовала мать и дочь, расспрашивала о том, как они жили, пока её не было рядом.
-- Какая же ты выросла большая, моя доченька! -- восклицала Лиза.
Через несколько дней она начала искать работу, но поначалу это не приносило никаких результатов. Узнавая о том, откуда она недавно вернулась, ей сразу отказывали.
-- Что же делать, мама? -- в отчаянии жаловалась она Полине Сергеевне.
-- Не беспокойся, Лиза, от папы остались накопления, на первое время нам хватит.
 Но деньги таяли быстро, и когда их осталось совсем мало, Лизе всё же удалось устроиться в ЖКО дворником. Но она была рада и этому! Работа отвлекала её от грустных мыслей о муже."Как он, и почему от него нет никаких вестей?"
 Не только Лиза, но и Ирина с Татьяной, которые вернулись на Хутор, не знали о судьбе Павла, а она столкнула его со множеством егоров егорычей, но только в безумной степени, потому что поначалу его посадили в камеру с бандитами, которых, либо по ошибке, либо намеренно посадили к "политическим". На голову Павла сыпались грязные ругательства вместе с ударами сразу нескольких сокамерников. Только за первые полгода он лишился нескольких зубов, а лицо его постоянно было разбито. Его ответные удары вызывали ещё большую злобу и агрессию. И  только через два года после проверки лагеря Павла перевели в другую камеру, в которой, как и он, сидели родственники участников Первой Мировой. Тогда же Марьянов узнал о том, что ему сократили срок заключения до шести лет. Но последние годы тянулись и тянулись...
  Когда Павел приехал к семье, его едва узнали -- он был очень измождён от недоедания и тяжёлой работы. Всё свободное время Вера не отходила от отца.
-- Папочка, как хорошо, что все мы вместе... Кроме бабушки Иры. И к тёте Тане я тогда начала привыкать... Помнишь? Когда мы отдыхали в Грузии.
-- Да, милая, хорошее было время! Но не переживай -- мы обязательно поедем на море, будем много купаться, отдыхать. Вот устроюсь на работу и начну копить деньги.
Павел обошёл несколько школ, чтобы найти вакансию преподавателя, но безуспешно, как поначалу было у Лизы. После месяца поисков, когда он не смог устроиться на любую другую работу, Павел начал размышлять о дальнейшей жизни. "А что, если...Но как к этому отнесутся жена и тёща?" На следующий день Марьянов предложил Лизе и Вере поехать на Хутор.
-- Впрочем, у вас есть время на раздумье, а у меня нет никакого дохода, поэтому надо поспешить. К тому же придётся строить свой дом, ведь в родительском доме живёт Наталья с семьёй, и нам в нём не разместиться. Надеюсь, все мужчины Хутора мне помогут, и тогда я приеду за вами.
-- А можно и мне с вами? -- спросила Полина Сергеевна.
-- Конечно, -- не раздумывая, ответил Павел. -- Будем только рады.
-- Вот только Верочке надо окончить 8-й класс. А потом подумаем о её дальнейшем образовании, -- добавила Лиза.
-- Хорошо бы она стала педагогом -- могла бы учить детишек Хутора, -- сказал Павел.
-- А в свободное время я с бабушками буду собирать в лесу ягоды и грибы! -- радостно воскликнула Вера.
  Она понимала, что перед тем, как наступит лето, ей придётся опять расстаться с папой, и это навевало грусть. Но тут минутную паузу прервала Полина Сергеевна:
 -- Мой сын Виктор продолжает работать на севере, чтобы купить себе кооперативную квартиру. А что, если предложить ему поселиться здесь, а самим попросить у него часть накопленных им денег, чтобы обосноваться на Хуторе? -- предложила Полина Сергеевна.
-- Да, построить там большой дом и стать свободными людьми! -- воскликнула Лиза.
  А Павел поделился своей мечтой
-- Теперь у меня есть официальные документы, поэтому я в любой момент могу выезжать с Хутора, и было бы здорово купить лошадь... У моего отца с его другом был замечательный конь -- Верный, который служил им с самого начала Гражданской войны. Он был умным и выносливым, перевозил брёвна для крестьян, которые строили или ремонтировали свои дома... Иногда отец с Петром тоже занимались ремонтом и получали за работу небольшие деньги, на которые смогли жить...
  Прошло ещё полгода...
  Первоначально Павел хотел построить дом на берегу озера. "Да, это было бы замечательно! -- думал он. -- Здесь очень красиво, и церковь рядом". Однако после недолгих размышлений он решил, что всё же здесь будет небезопасно -- в любой момент сюда могут нагрянуть предствители власти и потребовать деньги за занимаемую землю. В результате дом построили в чаще леса, в трёх верстах от озера и в версте от Хутора. Если будут обнаружены его жители, останется шанс на их спасение, ведь по-соседству живёт Паша Мартынов и вдвоём они смогут прийти на помощь. Гражданская война завершилась почти полвека назад, но опасность для их жизни и жизни их близких со стороны власти сохранилась...
 За домом построили конюшню, ведь, как и мечтал Павел, удалось купить лошадь. Её назвали Ласка -- так захотела Вера. А Полина Сергеевна приготовила для внучки ещё один сюрприз -- договорившись с Павлом, однажды утром они вдвоём привели к дому козу. Купить её было непросто -- пришлось переплатить хозяевам, ведь в стране произошло резкое сокращение поголовья домашней живности. Начиная с 1958 г., в результате решения советской власти, личным хозяйствам в городах и рабочих посёлках запрещалось его содержание. Коровы, козы, куры должны были переходить в собственность совхозов, которые, однако, не имели возможности содержать всю эту ораву, и она шла под нож. "Почему же руководству страны так не хочется, чтобы народ России жил хорошо и растил здоровых детей? -- размышляла Полина Сергеевна. -- А вот у нас появилась козочка, и теперь Вера ежедневно пьёт молоко, которым мы делимся с малышами Хутора". А скоро по двору Марьяновых забегали и куры.
 Хлеб пекли сами в русской печи, покупая муку и дрожжи в сельском магазине. И всё это -- благодаря тому, что Павел мог свободно передвигаться по ближайшим деревням, чтобы искать работу. Ну а выполняли её зачастую все мужчины Хутора. Такая жизнь, поначалу непривычная для Полины Сергеевны, Лизы и Веры, совсем скоро им очень понравилась.
-- Ах, какой лес! Какие грибы и ягоды! Какой воздух! Я даже мечтать о таком не смела, -- часто восторгалась Полина Сергеевна.
Она быстро познакомилась и даже подружилась с женщинами Хутора, а Вера часто присоединялась к ней и играла с ровесниками или малышами. А в жаркие летние дни всех манило к себе озеро, купались в котором с большим удовольствием.
-- Как здорово! -- восклицала Вера. -- На море, конечно, было сказочно, хотя и здесь отлично! 
Понятно, что в такие моменты все мужчины Хутора охраняли свои семьи -- жён, детей и внуков, а к Петру, Григорию и их друзьям Гражданская война словно возвращалась -- они, уже немолодые мужчины, стояли, словно стражники, преграждая путь к озеру... Глядя на них, Павел неожиданно подумал:  "А ведь здесь наше самое уязвимое место! Со всех сторон путь к Хутору преграждают либо непроходимые заросли, либо когда-то специально поваленные деревья, а здесь -- ничего. Если мы перекроем тропинку, идущую к озеру, то сами в случае необходимости не выйдем. И тогда...надо строить плот!" Павел подошёл к Петру и рассказал ему о возникшей идее. Тот выслушал и коротко ответил:
-- Поддерживаю! В каждой из наших семей -- по два--три взрослых сына, одни могут заваливать тропинку, другие -- строить плот. Вот только купить бы еще несколько топоров, тогда работа пойдёт быстрее.
  Вскоре мужчины Хутора приступили к осуществлению важной задачи. Дополнительно решили сделать пирс, к которому впоследствии крепили плот.
  Пополнение
  Пожалуй, самым знаменательным событием уходящего лета стала новость о том, что Лиза ждёт ребёнка.
-- У меня скоро будет братик или сестрёнка? -- с удивлением воскликнула Вера.
-- Да, родная! -- улыбнулась Лиза.-- Надеюсь, всё будет хорошо.
-- Иначе быть не может! -- подтвердил Павел, который, конечно, мечтал о наследнике.
 В марте у Марьяновых родился мальчик, которого назвали Андреем в честь отца Павла.
-- Всех младенцев, рождённых на Хуторе, в нашей церкви раньше крестил отец Михаил. Но его уже нет, -- вздохнула Ирина. -- Он и роды принимал, и Ксению, свою дочь научил акушерству...
 Павел вспомнил рассказ родителей, как четыре десятилетия назад  проблема с крещением детей неожиданно решилась...благодаря Петру. "Можно ли, как тогда, найти батюшку, который согласится жить в лесу? Для этого надо поехать в действующую церковь и узнать о священниках, вернувшихся из лагерей. Наверняка, кто-то из них долгие годы бедствует, а здесь найдёт и службу, и пропитание", -- решил Павел.
 Павел узнал, что ближайшая сельская церковь, которую разграбили в период Гражданской войны, полностью разрушена. "Придётся ехать в Новосибирск! Зайти в действующий храм, где наверняка знают о бедствующих собратьях". В Храме Вознесения Господня на Павла посмотрели c некоторым подозрением, а священник обратил внимание на его выправку.
-- Вы военный? C какой целью интересуетесь священниками, которые подверглись репрессиям? -- спросил он.
Павел коротко ответил на эти вопросы, рассказав, что шесть лет сам находился в лагере, поэтому понимает, как тяжело бывает человеку, пережившему годы заключения, вернуться к разбитому корыту... Ему поверили, поэтому дали адрес священника, которого Марьянов быстро нашёл. Звали батюшку отец Сергий, он был лет на десять старше Павла, тоже истощённый лагерной жизнью и издевательствами, а после освобождения долго болел... Жена его умерла при родах вместе с ребёнком, после того, как его в 1938 г. арестовали, а больше у него никого не было, поэтому он сразу согласился поехать на Хутор... 
-- Отец Сергий, и на сколько же лет вас посадили?
-- Первоначально -- на пятнадцать. А потом, накануне освобождения меня спросили: "Ну как, поп, перестал верить в своего Бога?" А я им ответил, что ещё более поверил, и тогда мне накинули ещё год. Так что освободили меня только в 1954 году, и думал я, что не выживу. Но нашлись добрые люди, которые помогли не умереть... А ты, Павел, как я понял, совсем недавно вернулся из советского лагеря? 
  Пока добирались до Хутора, Марьянов рассказал священнику о своей жизни, о том, что поехал на фронт по чужим документам. С самого начала ему очень хотелось вернуть собственную фамилию, ведь он Марьянов, а тот Паша -- Мартынов. Казалось бы, совсем просто заменить всего две буквы! Но вскоре он понял, что это вряд ли получится, да и не было уже возможности размышлять на эту тему, ведь Павел участвовал в кровопролитных боях, был разведчиком, получал ранения и награды, а после войны окончил Танковое училище и стал кадровым военным, несколько лет служил в Австрии, потом в Грузии. Он пару раз рисковал быть разоблачённым, но ему чудом удавалось этого избежать. А донёс на него в органы отец его жены, и не нашёл для этого лучшего времени и места, чем отдых на море. Но не только к моему, но и к его ужасу, свободы лишили и его дочь -- мою жену! Мне же доставило невероятную боль, что из-за его жгучей ненависти к тем, кто воевал на стороне белых, и даже к их близким, в лагерь отправили и мою уже немолодую маму! И я чувствую неизгладимую вину перед ней и, конечно, перед моей женой, перед дочерью, которая год за годом росла без нас, своих родителей!..
 После нескольких минут молчания священник произнёс:
-- Да, Павел, для того, чтобы твоё желание вернуть себе фамилию Марьянов, исполнилось, Господь послал тебе тяжёлые испытания. Но теперь ты свободен и находишься в кругу всей своей семьи и друзей! А ведь это настоящее счастье! И ещё -- ты сам сможешь учить детей Хутора, как тебя в твои детские и юношеские годы учил отец Михаил...
 "Да, прекрасное было время! Рядом находились любящие, добрые и смелые родители, друг отца -- Пётр, и те, для кого не осталось места в стране большевиков. Поэтому родина всех нас -- это Хутор в лесу под Новосибирском".
  При приближении к сосновому бору Павел ощутил родной пряный запах вечно зелёного леса -- ничего лучшего ни в Австрии, ни в Грузии, ни где--либо ещё он не испытывал. А как прекрасны эти редкие вкрапления жёлтых листьев на кое-где видневшихся берёзах и липах!.. Лето прошло.
-- Устали, батюшка? -- спросил Павел. -- Потерпите ещё немного.
Свернув на тропинку, ведущую к озеру, отец Сергий удивлённо посмотрел по сторонам.
-- А куда же дальше? Здесь не пройти!
-- Так и задумано, -- улыбнулся Павел и, раздвинув ветки, начал подтягивать к воде плот. Переправившись, прошли к церкви, помолились на иконы, постояли, помолчали, каждый думая о своих прожитых годах и испытаниях. А потом Марьянов показал священнику комнату для отдыха в пристройке к церкви.
-- Здесь очень уютно. Спасибо тебе, Павел!
-- Отец Сергий, это ещё не всё. Пойдёмте со мной.
Павел подвёл священника к дому, в котором раньше жил Паша Мартынов.
-- Теперь, батюшка, здесь ваше жилище. Располагайтесь. В доме есть печь, так что когда станет прохладно, рядом лежат дрова. Как видите, здесь безопасно, но всё же мы продолжаем по очереди нести дежурство по всему Хутору. А ещё -- ходим на охоту, ловим рыбу, женщины и дети собирают грибы и ягоды, делают заготовки на зиму. Так что около церкви и озера часто кто-то бывает. А скоро привезём вам поесть.
-- Привезёте?
-- Да, кто-нибудь с Хутора приедет на лошади. А сейчас отдыхайте, батюшка.
-- Павел, спасибо тебе, что нашёл меня, и теперь ничего лучшего для себя я даже не представляю! Это просто подарок судьбы за все мои унижения и пытки в советском лагере. Что я тебе рассказываю? Ты и сам всё это испытал, поэтому ни о чём не жалей, ведь главное в своей жизни ты уже сделал -- Родину защитил от иноземных врагов! Вернулся победителем. И сейчас ты по-настоящему свободный человек. А ещё -- у тебя есть семья, растёт дочь, родился сын, который на днях, как только сам скажешь, будет крещён вместе с другими детишками Хутора. Я счастлив, что обрёл место рядом с людьми, которые живут как одна большая семья...
*********
 Павел возвращался в свой дом с радостным  чувством, что совсем скоро, сын и дочь будут крещены в построенной отцом вместе с Петром церкви, которая каким-то чудом уцелела и в Гражданскую, и после неё, и стоит до сих пор... А теперь  надо радоваться каждому пройденному дню, особенно такому, когда не только исполнил то, что собирался, но и сделал другого человека чуть счастливее.