Новогоднее желание

Я не ждала его. Я была слишком взрослой для чудес. Мой мир был выстроен из логики, дедлайнов и цифр, подтверждающих рост. Накануне, 30 декабря, я защитила последний модуль DBA. Швейцарская бизнес-школа, онлайн-формат, три часа сна за двое суток. Защита прошла безупречно. В чате — восторженные эмодзи однокурсников. В душе — глухая, усталая пустота, как в только что сданном под ключ небоскрёбе, где ещё не зажёгся ни один свет.

31 декабря я сидела одна в кабинете своего загородного дома. Всё было готово к новой жизни, которая должна была начаться завтра: план тренировок, черновик бизнес-книги, бронь билетов на Бали. За окном падал снег — методично, как строчки в моём учебном плане.

Именно тогда я решила провести аудиенцию. Не с инвестором. С ним.

Я зажгла свечу. Я села в кожаное кресло рядом с наряженной новогодней елкой, выпрямила спину и начала говорить в тишину. Я говорила так, как отчитываюсь на совете директоров. Чётко, структурно, с доказательной базой.

«Я не прошу здоровья. Я доказала свою устойчивость, пройдя через две сложные операции и вернув телу форму.
Я не прошу успеха. Мой отдел показывает прорывной рост, а мой загранпаспорт исчеркан визами.
Я не прошу развлечений. Я сама создаю себе впечатления».

Я сделала паузу, глядя в тёмное окно, где отражалась моя собственная, собранная тень.

«Мне нужны три вещи, которые нельзя купить.
Первое: «Стеклянная тишина». Способность выключать внутренний монолог стратега среди грохота метрик. Чтобы чувствовать вкус момента, а не только его KPI.
Второе: «Есенинское зрение». Чтобы, получая диплом доктора наук, я не разучилась плакать над строчкой стиха и видеть розового коня в закате.
Третье: «Время вне времени». Двадцать пятый час в сутках. Час, когда я не буду ни руководителем, ни лауреатом, ни дочерью. Просто — искрой».

Я закончила. В комнате стало так тихо, что я услышала, как в камине осыпается пепел. Я ждала насмешки. Или просто — ничего. Вместо этого я почувствовала… присутствие. Не мистическое. Очень земное. Как будто кто-то тяжёлый и спокойный сел в кресло напротив. Невидимый, но неотменимый.

И голос. Негромкий… я его не услышала,а почувствовала самим костями.
— Интересный запрос, — сказал голос. В нём не было ни доброты, ни строгости. Была холодная констатация, как у хирурга, рассматривающего рентген. — Но ты просишь у не того.

Я замерла. Это был не Дед Мороз из детства. Это был кто-то другой. Старше. Холоднее. Тот, кто правит не подарками, безмолвием и вечной мерзлотой.

— Ты просишь у меня способность чувствовать, — продолжил голос. — Но я — не про чувства. Я — про форму. Про границы. Про камень, который держит на себе вес. Твоя «стеклянная тишина»… стекло — хрупкое. Оно бьётся. Ты уверена, что хочешь хрупкости? Ты так долго ковала броню.

Я не нашлась, что ответить. Все мои речи, все подготовленные тезисы рассыпались, как карточный домик.

— Ты просишь «Есенинское зрение». Поэт видел мир, потому что был разбит им. Ты же цела. Ты — монолит. Ты хочешь видеть розового коня, оставаясь гранитной скалой? Это невозможно. Или конь, или скала.

В горле встал ком. Я никогда не плакала от критики. Но это была не критика. Это была… правда. Ужасающая в своей простоте.

— А «время вне времени»… — голос, казалось, усмехнулся где-то в глубине пространства. — Его нет. Времени всегда достаточно . Оно течёт сквозь тебя. Ты не можешь выйти из него. Ты можешь только перестать ему сопротивляться. Но для этого нужно сдаться. А ты… ты не умеешь сдаваться. Ты умеешь только побеждать.

Я сжала подлокотники кресла. Мои пальцы побелели.
— Так что же мне делать? — выдохнула я, и мой голос прозвучал жалко, по-детски.
— Не просить, — сказало существо. — Отдавать. Ты построила храм. Замечательно. Но в храме пусто. Наполни его. Не достижениями. Тем, от чего ты отказывалась все эти годы. Бесполезными разговорами. Глупыми, незапланированными поступками. Неидеальной едой. Слезами, которые не ведут к цели. Потерей контроля. Вот тогда, может быть, твоё «Есенинское зрение» само откроется. И тишина придёт не стеклянная, а тёплая. Как снег, который сейчас тает у тебя на ладони, если ты её протянешь.

Я сидела, не в силах пошевелиться. Присутствие начало рассеиваться, как морозный узор на стекле от дыхания.
— А кто вы? — успела я спросить.
— Тот, кому ты молилась все эти годы, сам того не зная, — донёсся ответ, уже почти беззвучный. — Сатурн. Управитель твоего Козерога. Не Дед Мороз. Смотритель твоей каменистой почвы. Ты звала — я пришёл. Теперь выбор за тобой. Продолжать строить пустой храм. Или… начать в нём жить.

Тишина сомкнулась окончательно. Я сидела одна. За окном били куранты. Начинался новый год.

Я медленно поднялась, подошла к окну и распахнула его. Ледяной воздух ударил в лицо. Я высунула руку, как тогда в детстве, ловя снежинки.

Одна упала на ладонь. Я не втянула руку. Я ждала, пока она растает. Маленькая, холодная капля. Бесполезная. Совершенная.

Я поняла, что мне подарили на Новый год. Не стекло, не зрение, не время.
Мне подарили выбор.

И первый шаг в этом выборе был страшнее любой защиты диссертации. Я закрыла окно, взяла телефон и набрала номер дочери. Не для того, чтобы обсудить её учебные планы или свои успехи.

— Катя, — сказала я, когда она ответила. — Прости, что поздно. Ты ещё не спишь? Мне просто… захотелось услышать твой голос. И сказать, что я люблю тебя. Без повода.

На той стороне повисла тихая, изумлённая пауза. Потом тихий, такой родной смех.
— Мам… с Новым годом. Я тебя тоже.

Я положила трубку. Рука всё ещё была влажной от растаявшей снежинки.

Сатурн был прав. Я не получила даров. Мне показали дверь. Дверь из моего безупречного, пустого храма обратно — в мир. В мир снежинок, дочернего смеха и бесполезных, прекрасных слов, сказанных просто так.

И этот мир, оказалось, был самым сложным и самым важным проектом в моей жизни. Проектом, где нельзя было спланировать успех. Можно было только жить. Шаг за шагом. Снежинка за снежинкой.


Приглашаю на свою страницу в
Стихи ру https://stihi.ru/avtor/veronique28
и мой творческий блог
VK https://vk.com/akademiyaliderstva