Александр Дюма, Роман о Виолетте - 2. Часть 71

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ


Но каково же было моё удивление, когда я нашёл далее ещё и сцену восемнадцатую? Судите сами.

СЦЕНА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
 
(Там же, входит слуга)

СЛУГА

Граф, к вам прибыл граф де Лувиньи.

ШАЛЕ

Зови.

(Слуга уходит, входит де Лувиньи)


ЛУВИНЬИ

Здравствуй, Шале. Куда это твой крёстный так поспешно поехал?

ШАЛЕ

К себе домой, спать. Ему, видишь ли, не спится, так он приехал ко мне за несколькими бутылочками Muscat de Rivesaltes.

ЛУВИНЬИ

А знаешь ли, ведь и мне тоже в последнее время не спится! Времена такие! Война и всё прочее…

ШАЛЕ

Когда же такое было, чтобы Франция не вела войну? Во всяком случае внешняя лучше, чем гражданская.

ЛУВИНЬИ

И то правда.  Никак не могу привыкнуть к этому.

ШАЛЕ

Хочешь что-то изменить, присоединяйся ко мне.

ЛУВИНЬИ

Разве мы – не друзья и без того? Куда же ещё мне присоединяться?

ШАЛЕ

К делу.

ЛУВИНЬИ

Что ты, мой дорогой! Какое ещё дело? Разве не знаешь, что нет ничего слаще безделья? Стоило ли быть графом, чтобы заниматься делами?

ШАЛЕ

Я говорю о таком деле, которое будет приносить плоды всю оставшуюся жизнь!

ЛУВИНЬИ

Пиратство? Поиски пиратских кладов? Крестовые походы? Нет, друг, уволь! Мне достаточно своих денег, чтобы не пускаться в подобные предприятия.

ШАЛЕ

А как ты относишься к охоте?

ЛУВИНЬИ

Что ж, охота – это развлечение. От развлечений я не отказываюсь. На кого поедем? На оленя? На кабана? На лису? На волка?

ШАЛЕ

На особого рода дичь. Эта дичь сильна, как вепрь, хитра, как лиса, горда, как олень и отважна, как волк.

ЛУВИНЬИ

Я слаб в зоологии, но, мне кажется, у нас в лесах Франции подобной дичи нет.

ШАЛЕ

Есть одна. Красная, как варёный рак.

ЛУВИНЬИ

Кардинал! Ты задумал завалить Ришельё?

ШАЛЕ

Как тебе такой план?

ЛУВИНЬИ

Ты сошёл с ума!

ШАЛЕ

Послушай, всё уже предрешено! Это состоится, как бы ты к этому ни относился. Один раз не удалось, второй раз получится. Мы подкараулим его у выхода из спальни!

ЛУВИНЬИ

Гляди, как бы тебя не подкараулили потом у выхода откуда угодно. Но кончится это тем, что ты уже после этого выйдешь только из Бастилии и только для того, чтобы отправиться на Гревскую площадь.

ШАЛЕ

И ты о том же!

ЛУВИНЬИ

А кто ещё?

ШАЛЕ

Никто, забудь. Итак, ты со мной?

ЛУВИНЬИ

Конечно, я с тобой!

ШАЛЕ

Вот – истинный друг!

ЛУВИНЬИ

Да, я твой истинный друг, и я с тобой, и поэтому как твой друг я настаиваю на том, чтобы ты немедленно написал покаянное письмо кардиналу, изложил ему свой план и написал о том, что сам, по доброй воле, после здравого размышления отказался от этого плана. И перепиши имена всех заговорщиков. После этого мчись к кардиналу как можно быстрее, чтобы опередить всякого из других заговорщиков, тех, кому эта идея придёт в голову раньше, чем мне.

ШАЛЕ

Ни за что.

ЛУВИНЬИ

Прошу тебя послушать меня. Сделай, как я тебе советую.

ШАЛЕ

Во-первых, никогда, во-вторых, уже поздно.

ЛУВИНЬИ

Отказаться от самоубийственного плана никогда не поздно, а вот каяться может оказаться поздно. Когда тебя схватят, тебя, конечно, выслушают, но это уже никак не облегчит твою печальную судьбу.

ШАЛЕ

Друг Лувиньи, я уже всё решил, и этот разговор мне тягостен.

ЛУВИНЬИ

Ну, как хочешь. Тогда я, пожалуй, покину тебя.

ШАЛЕ

Да, Лувиньи. Скажи Анатолю, чтобы дал тебе шесть бутылок Muscat de Rivesaltes.

ЛУВИНЬИ

Благодарю, Шале. Это – по-дружески! Но ты всё же подумай о моём предложении. И не очень долго размышляй! Может оказаться поздно!

ШАЛЕ

Всего доброго, будь здоров.

(Лувиньи кивает и уходит к краю сцены. Далее говорит себе)

Чёрт его подери со всем этим заговором! Если он не хочет раскрыть всё кардиналу и покаяться, это его дело. Но если начнут дознаваться, и его слуги покажут, что накануне я его навещал, мне потом не отвертеться! Загребут и меня. Шале, конечно, приятный человек, но его общество не настолько мне мило, чтобы я спешил разделить с ним его последнее представление на Гревской площади. Надо поехать к кардиналу и рассказать ему всё. А на тот случай, если ему уже всё известно и меня схватят прямо там в его приёмной, надо сначала записать всё в виде письма. Напишу, что едва лишь мне стало известно об этом заговоре, я принялся отговаривать Шале, а поскольку мне это не удалось, я решил предупредить Его Высокопреосвященство о грозящей ему опасности. Не терять времени! Скорей! Только непременно надо взять вино. Если меня спросят, зачем я приезжал к Шале, у меня будет готовый ответ: приезжал за лучшим в Перигоре снотворным вином. И Шале не сможет это отрицать. Запоминается последняя фраза. Это мне на руку. 

(Уходит)


* * *
 
Итак, эта плутовка объединила все версии воедино. Историки ломают голову о том, кто именно сообщил кардиналу о заговоре, а эта красавица решила ответить так, что все как раз и сообщили. Что ж, теперь я понял её задумку. Она хотела продемонстрировать, что уже тогда Ришельё опутал всю Францию, или, во всяком случае, весь Париж сетью добровольных информаторов. И даже не сетью информаторов, а атмосферой всеобщего страха. Те, кто узнавал о чём-то крамольном, спешили сообщить об этом кардиналу, чтобы их не обвинили в сокрытии и, следовательно, в соучастии. Ну что ж, это даже похоже на правду.

Я отложил рукопись и взглянул на Виолетту. Оказывается, она уже проснулась и с удовольствием обнаружила, что я продолжаю чтение её опуса. Что ж… Сейчас встанет, приведёт себя в порядок после сна и приготовит кофе, после чего мы сходим позавтракать. А пока она суетится и готовит кофе, я успею прочитать ещё одну сцену.