14. Павел Суровой Убийство по-семейному

Глава 14

 Аглая Антоновна   услышала, как за её спиной тихо прикрыли дверь классной комнаты. Антон Литвин ушёл, и она одобрила это безоговорочно. Она всегда предпочитала разговаривать с человеком с глазу на глаз, а в данном случае это было особенно важно.

 Евгений Литвин сидел за школьной партой. Когда его двоюродный брат приоткрыл дверь и назвал имя Аглаи Антоновны, он лишь слегка приподнял голову, опущенную на руки, но даже не попытался встать.

 Аглая Антоновна подошла, поздоровалась, протянула руку. После короткого колебания он вложил в неё свою. Евгений судорожно сжал её пальцы и, казалось, никак не мог отпустить. Выждав немного, она мягко, почти незаметно высвободила руку и села напротив.

 Он продолжал смотреть на неё неподвижными, потерянными глазами, покрасневшими от бессонницы. Первые его слова были в точности такими же, как по телефону:

— Вы сказали, что это всего лишь злая шутка… а она мертва. Понимаете, она вчера вечером умерла. Почему вы сказали, что это шутка? Она же действительно умерла.
— Я знаю, Евгений, — мягко сказала Аглая Антоновна. — И искренне вам сочувствую. Вы пригласили меня, значит, полагаете, что я смогу помочь.
— Мне уже никто не поможет, — покачал он головой.
— Тогда зачем вы за мной послали?

 Он потёр нос — даже в этом привычном жесте чувствовалась безысходность.

 — Я хочу всё понять. Хочу знать, как это случилось. Здесь полиция. Они… из центрального управления. Кажется, они считают… Впрочем, не знаю…
Он умолк.

 Аглая Антоновна внимательно посмотрела ему в глаза и заговорила твёрдо, почти строго — так, что он поневоле сосредоточился:
— Слушайте меня внимательно. Я постараюсь вам помочь. Вы говорите, что хотите знать правду. Но должны понимать: правда иногда бывает очень тяжёлой.
Расследование ведёт полиция. Если ваша супруга умерла насильственной смертью, возможно, мне удастся понять, как это произошло. Но я не могу обещать, что это не причинит вам новой боли, и я не имею права скрывать какие-либо сведения от следствия.Скажите прямо: вы настаиваете на моём участии?

— Я хочу знать всё до конца, — упрямо сказал он. — Уже ясно, что смерть не была естественной. Они сказали — морфий. Большая доза. Анна никогда ничего подобного не принимала. Никогда.Если она сделала это сама — значит, намеренно. Если это сделал кто-то другой — значит, это убийство. Я хочу знать правду.

 Он не отрывал от неё глаз — обведённых тёмными кругами, воспалённых от бессонницы. Казалось, он забыл, что такое сон. Под глазами пролегли глубокие складки, лицо побледнело тем особым мертвенным оттенком, который бывает у светловолосых людей.

 И вдруг, всё тем же ровным, глухим голосом, он произнёс:
— Мне нужно знать… не я ли убил её.

 За долгие годы Аглая Антоновна слышала немало страшных признаний. Она сохранила спокойствие, хотя во взгляде её появилась глубокая тревога.
— Поясните, пожалуйста, что вы имеете в виду, — ровно сказала она.
— Именно ради этого я вас и позвал. Полицию это не интересует, а для меня это вопрос жизни и смерти. Я должен знать, не я ли виноват.
— Звучит необычно, Евгений.
 Он кивнул.
— Мы поссорились. Впервые за всё время. Думаю, мало найдётся семей, которые за два года ни разу не ссорились. Я хотел одного — чтобы Анна была счастлива, чтобы всё было так, как она хочет.

— Из-за чего произошла ссора?
 Он взъерошил волосы и рассеянно ответил:
— Из-за одного из коттеджей. Видимо, возникло недоразумение. Анна сказала, что старик Хадько собирается переехать к невестке. Оказалось, он вовсе не собирался уезжать. Я и мысли не допускал выгнать его — Хадько жил у нас много лет.
Анна рассердилась, потому что пообещала коттедж каким-то своим знакомым — для уикендов. Она просто не поняла, чего он хочет, вот и всё. Но тогда очень на меня обозлилась. С этого всё и началось.
— Дальше.

 Он снова запустил пальцы в волосы, сжимая их так, словно хотел вырвать.
— Потом случилось то, о чём трудно говорить. Но полиции это уже известно — Лиза, жена Марка, подслушивала. Мне её мужа жаль… она крайне неприятная женщина. Не знаю, зачем Анна держала её в доме.Так вот… она стояла за дверью.
— За какой дверью?
 Он отвёл взгляд.
— За дверью комнаты Антона, того, кто вас встречал. Я сам попросил его приехать — очень настойчиво. Это было сразу после ссоры. Анна была раздражена… иначе она бы так не поступила. Так считает Антон, и я думаю, он прав.
— Что именно она сделала?
— Думаю, она решила досадить мне, начав заигрывать с Антоном. Когда-то он был в неё влюблён, сделал предложение, она отказала и вышла за меня.Я не понимаю, почему она выбрала меня — Антон во всём лучше. Но он ни в чём не виноват. Он давно пережил отказ. Сейчас он обручён с Юлией.
— Продолжайте.
— Было поздно, я не спал. Решил выйти — помириться. Наши комнаты напротив друг друга. Я услышал, как открылась дверь. Сначала подумал, что Анна идёт ко мне, но потом понял — нет.

 Я выглянул и увидел, как на другом конце площадки закрывается дверь маленькой комнаты — бывшей гардеробной, соединённой с комнатой Антона. Я пошёл следом. Она меня не слышала. Я услышал, как она сказала:

 «Ты целовал меня последний раз два года назад. Неужели не хочешь поцеловать сейчас?»

 Он снова посмотрел на Аглаю Антоновну — с болью и вызовом одновременно.
— Лиза слышала всё. Антон сказал, что она моя жена и что он больше её не любит. Она рассмеялась и назвала его святым Иосифом. Потом вошёл я. Я велел ей уйти к себе. С тех пор мы не разговаривали.
— Когда это было?
— Во вторник ночью. Сегодня пятница, да? Значит, точно во вторник.
Антон уехал утром. Я весь день и половину следующего провёл вне дома. Не спал. Не знал, что делать. Мы с Анной не разговаривали. Виделись только за ужином.
Вечером я пил кофе в гостиной — по совету врача, чтобы она не оставалась одна. С тех пор ставили две чашки: для неё и для меня.
— Уже налитые?
 Он кивнул.
— Я взял одну чашку. Полиция всё время спрашивает, как можно было заранее знать, какую я возьму. Я выпил кофе и ушёл в кабинет. Юлия вышла гулять. Алла и Маня легли спать. Анна осталась одна.

 Когда Юлия вернулась и нашла её, было уже поздно.
 Он поднял голову.
— Возможно, для неё это было невыносимо. Я застал её у Антона… а потом два дня не подходил, не говорил. Оставил её одну.Если она отравилась из-за этого — значит, убил её я. Я должен знать правду.
— Я сделаю всё, что в моих силах, — твёрдо сказала Аглая Антоновна.