Одинокий бог. Часть 12

Хуан заметила — не сразу, — что вместо того, чтобы идти с ней вровень или даже следом, Шин как будто перетягивает право вести их маленькое трио на себя. Башни всё мелькали, как никогда близкие, нависающие над головой, но, стоило зайти за поворот, за которым вот-вот они предстанут во всей своей головокружительной высоте и стройности, как Хуан охватывало разочарование. Ничего. Цеха, площадки, гудение машин, пыхтение пара где-то за толстыми пошарпанными стенами.

Шин, не зная поверхности, выбирал тропы и дороги будто наобум, ничего не поясняя. Первые минуты, заметив это, Хуан молчала, из интереса наблюдая, куда приведёт его случайный выбор пути; а потом до неё дошло, что он вовсе не случаен.

— Ты знаешь, как до неё добраться? — спросила она, не выдержав, и Шин в недоумении обернулся. После появления Колосса, пусть и где-то вдалеке, они совсем не разговаривали.

Он дёрнул плечом, и неясно было, в согласии или отрицании.

— Нет. Просто иду путями, которые, мне кажется, могут к ней привести.

На очередной развилке Хуан решила пойти другой тропой, отличной от той, что выбрал Шин — и через минуту или две уткнулась в глухой тупик. Второй раз привёл её к дверям очередного склада, в темноте которого валялись груды обломков металлических тел. Конечности стражей узнать было нетрудно — в некоторых горах мелькали очертания голов. Хуан быстро вернулась.

— Не боишься потеряться? — Шин стоял перед своей дорогой и встретил её привычным раздражением. — Лучше не отходи. Этот… гигант может быть неподалёку.

— Знаю, — Хуан потрепала Порко по голове. — Просто проверяю. Кажется, кто-то или что-то ведёт тебя прямиком к башням.

Он уставился на неё в недоумении — неужели сам не понимал? Хуан решила не объяснять и отправилась дальше. Через некоторое время он вновь возглавил шествие.

Весна скоро закончится… ветер и солнце на удивление теплы. Хуан стянула куртку с плеч и завязала её рукавами на поясе, чтобы не тащить лишний груз в руках. Шин, и так одетый легко, не спешил раздеваться. Он молчал, был задумчив, мало говорил — сосредоточенный взгляд осматривал однообразные окрестности, и Хуан даже подумалось на миг, что его загипнотизировали — кроме выбора пути он ни на что больше не смотрел и не обращал внимания.

Странное поведение… однако, глядя поверх квадратных крыш, она видела — башни приближаются. Сами подкрадываются к ним.

Оставалось лишь ждать, когда произойдёт встреча лицом к лицу.

Здесь, на территории сектора, буйно росла зелень — среди густого покрова высокой травы проглядывали мелкие белые цветки на тонких стебельках. Хуан сорвала один из них, понюхала — запах был слабый, едва различимый. Давно она не видела цветов — те, что росли в Долине, издалека виделись лишь пятнами краски, а на склоне холма возле её дома кроме травы ничего ещё не распустилось. И всё же — так странно… Жизнь на Фабрике, прежде ещё не виденная. Хуан смотрела, как плющ охватывает трубы, ползёт по стенам, как кустятся ростки мелкой крапивы у самых стен, жмутся к ним, словно в испуге. Вот будет удивление, если они вдруг наткнутся на какое-нибудь мелкое дерево — тогда будет не лишним признать: на Фабрике наконец зарождается новая жизнь. Спустя целую сотню лет.

Хуан шла, повинуясь чутью Шина, внезапно пробудившемуся. Не обладал ли он какими-то способностями — следствием долгой жизни в глубинах Фабрики? Это можно будет спросить потом, сейчас любые разговоры бесполезны. Башни всё ближе, всё больше, всё сильнее дует свободный тёплый ветер откуда-то спереди. Шин ускорил шаг, и Хуан вместе с ним. В лабиринтах жмущихся друг к другу блоков они почти бежали, боясь, что башни вдруг встанут и уйдут. Порко, ведомый азартом неизвестности, улетел вперёд, обогнав даже Шина, мчавшего со всех ног. Хуан запыхалась, вспотела — и, зайдя за Шином в очередной поворот в узких лабиринтах, вдруг застыла от бьющего в глаза солнца, от неожиданно открытого пространства… и от зрелища, что предстало перед глазами, когда они привыкли к яркому весеннему свету.

Три башни, словно тройняшки похожие друг на друга, стояли рядом, высились над окружением величественно и гордо, единственные, кто хранил ещё память о том, что было прежде… И деревья были здесь — не мелкие хрупкие саженцы, но юные и мощные великаны с толстыми стволами, от которых отделялись и росли вверх и в стороны не менее толстые и крепкие ветви. Распустились почки на этих деревьях, раскрылись причудливой формы листья и проглядывающие кое-где мелкие цветы. Хуан не видела прежде подобных деревьев — не зная, она решила бы, что это дубы, но разве на дубах растут цветы? Скорее уж жёлуди… И форма листьев отличалась. Она подошла ближе к самому ближнему из деревьев, коснулась нижней ветви со свисающими к земле листьями — упругими, насыщенными глубокой зеленью. Удивительно, что они, подобно драгоценным камням, не светились на солнце — настолько они были красивы, что не походили на настоящие.

Но они жили, дышали. По коре ползли мелкие точки — муравьи и жуки, не обращавшие внимания на присутствие некоего громадного существа, с любопытством их рассматривающего. Хуан положила палец на пути одного жука, и он без боязни заполз на него и продолжил путешествие по руке. С пальца на палец он полз, перебирая крохотными забавными лапками, подёргивал жёсткими крылышками, словно хотел взлететь, но не решался. Хуан наблюдала за ним со странным, невесть откуда взявшимся очарованием. Краем глаза она увидела подошедшего Шина — он таращился на жука с опасливым любопытством.

— Ну и гадость, — наконец выпалил он. Хуан прислонила руку к коре, давая жуку вернуться в привычную среду.

— Вовсе не гадость, — ответила она спокойно. — Что ж, башни нашли. Осталось только узнать, как попасть внутрь.

Дверей она не разглядела. Лишь окна — и те не на нижних этажах. Словно кто-то не хотел впускать их внутрь.

Фабрика… или сами башни, например.

Но зачем они в таком случае позволили подобраться к себе так близко?

— Может, двери с другой стороны? — предположил Шин. Они пошли к башням, намереваясь обойти их кругом.

Двери были в двух крайних, охраняющих центральную, самую высокую из них. Шин и Хуан стали рядом с ней, глядя на кирпичную стену. По ту сторону башен снова начинался шум и однообразие простых Фабричных построек.

Хуан переглянулась с Шином. Сосредоточенность его пропала, кажется, кто-то или что-то отпустило его, приведя к долгожданной цели. Тем лучше. Мысль о том, что кто-то здесь мог бы управлять людьми, Хуан совсем не радовала. Но этот некто или нечто как будто действовал в их интересах… пока.

— Ну, как минимум в две башни вход открыт, — с сомнением пролепетал Шин, почёсывая затылок. — Наверное…

Они не сговариваясь пошли каждый к одной из башен по обе стороны от центральной; почти одновременно дёрнули ручки дверей на себя. Та, что была перед Хуан, не поддалась — не успев разочароваться, она услышала голос Шина: «Открылась!»

Порко уже стоял с ним, нюхая темноту, нетерпеливо махал хвостом. Хуан подошла и заглянула внутрь. Пустынное пространство с высоким потолком: покрытый пылью пол, унылого вида кирпичные стены и закруглённая лестница, уходящая вверх. Зрелище не внушало оптимизма — но эта дверь хотя бы открылась. Втроём они осторожно ступили внутрь.

Порко пропал в тёмных углах, старательно их обнюхивая; Шин и Хуан медленно бродили вдоль стен, но лестница, ведущая к светлому помещению наверху, сильнее остального привлекла их к себе. В охватившей их осторожной тишине, затаив дыхание они медленно поднялись — и там, кроме пары окон и одинокого стола, ничего нового не нашли.

Хуан осмотрела стол, все выдвижные ящики — и ничего не нашла. Ни записки, ни неизвестного шифра, ни даже ручки. Шин уже поднимался выше, скрипел тяжёлой дверью, ведущей на третий этаж. Хуан позвала Порко и пошла вслед за Шином.

Они медленно поднимались, осматривая этаж за этажом, но на прочих этажах было то же, что и на нижних трёх — абсолютная пустота. Ни надписи на стене, ни записки. Исчезнувшие работники Фабрики забрали свои секреты в небытие.

Хуан и Шин молчали, охваченные разочарованием. Сколько раз Хуан, глядя на башни издалека, задавалась вопросом: может ли там что-то быть… хоть какие-то ответы? В глубине души она надеялась — как и Исследователь в своих дневниках, — что есть, нужно только приложить усилие и дойти, добраться… Но усилие оказалось тщетным. Они ничего не нашли — и на последнем этаже замерли среди комнаты, по полу которой были раскиданы детали неких приборов. Окно здесь было выбито, открывая вид на часть стены центральной башни. Шин с поникшими плечами бродил из угла в угол, Хуан стояла на месте, поглаживая Порко по загривку.

Встретив её взгляд, Шин растерянно завёл руку за голову.

— Я был уверен, что здесь что-то есть. Или было, — пробормотал он. Хуан вздохнула.

— Может, и было — но теперь всё исчезло. Ничего, что было бы доступно для нашего понимания, не осталось. Они даже записи оставляли на иных языках.

Шин кивнул.

— Старое наречие, от которого в Новой Эре отказались… — он подошёл к выбитому окну, прислонился плечом к голой кирпичной стенке. — У нас только старейшины помнят… Хуан, подойди сюда.

Он так резко сменил тон, что Хуан подошла без промедления.

Шин указывал на одно из окон центральной башни, на том же уровне, что их окно. Оно тоже было выбито и открывало вид на просторную комнату — там, кажется, было много больше мебели, чем здесь.

Хуан оценила расстояние. Можно прыгнуть — суметь бы приложить достаточно усилий…

— Думаешь, допрыгнешь? — с сомнением спросил Шин, примеряясь к пустоте, раскинувшейся под ними. Хуан старалась не глядеть вниз. Стоило осознать, как далека земля, сразу начинала кружиться голова. Мир вокруг вращается, и в закостенелой панике ты ничего не можешь сделать — даже вздохнуть. Поэтому она скомандовала Порко сидеть и залезла на подоконник. Окно было чуть выше её роста, и она встала на прямых ногах, радуясь, что под ними достаточно широко, чтобы уверенней стоять.

Ветер трепал волосы, выбившиеся из хвоста. Хуан торопливо убрала их, напряглась. Ноги, полусогнутые, походили на пружины. Слишком знакомое чувство. Исследуя Фабрику, она зачастую передвигалась именно так по самым непроходимым местам. Там была угольная чернота внизу, на дне далёкой пропасти, здесь же — с десяток башенных этажей.

Не думать о высоте. Не смотреть вниз.

На секунды Фабрика предстала перед ней в том виде, в котором почти никогда не показывалась — с высоты полёта. Хуан видела многочисленные блоки и постройки, казавшиеся лишь декорациями, плотно пригнанные друг к другу, как детали громадного механизма. Но они, подобно деревьям внизу, возле башен, дышали и жили. И их пыхтение доносилось до ушей размеренным гулом моторов, шипением пара, ритмичным стуком, похожим на шаги.

Хуан, приоткрыв рот в восхищении, вытерла пот со лба. Отступила назад, на самый край подоконника, к Шину, вытянувшему руки, чтобы её поймать — и ринулась вперёд, отталкиваясь ногами от сыплющейся кирпичной кладки на краю пропасти.

Она врезалась грудью в край небольшого выступа под окном, руками вцепилась в подоконник. Из-за сбившегося дыхания потемнело в глазах, но Хуан вслепую задрыгала ногами, ища опору — и перевешивал чёртов рюкзак!.. Она нашла в себе силы подтянуться, проползла животом по кирпичному крошеву и осколками стекла, рассыпанным по подоконнику — и ввалилась в комнату центральной башни, с грохотом рухнув на пол.

— Жива? — голос Шина поднялся до необычайной высоты. Хуан поднялась, кряхтя и отряхиваясь. Показала ему большой палец, но сказать что-то не хватило дыхания. В крови кипела неведомой силы энергия, сердце бешено колотилось. Словно издалека, она услышала лай Порко, увидела его пегую голову с торчащими ушами, и в голове немного прояснилось.

— Допрыгнешь? — спросила она Шина— тот тоже начал забираться на окно. Порко, которого он осторожно отпихнул, беспокойно прыгал где-то позади.

— Допрыгну — не впервой, — пробурчал он, хотя по глазам были видно, что он боится. Хуан вспомнила, как и когда он так прыгал в последний раз, и нарастающее беспокойство вспыхнуло с новой силой.

— Уверен? Может, там останешься?

— Мамочка, не переживай, — огрызнулся он, впрочем, не так злобно, как хотел. Лицо его побледнело, но решимость из черт не пропала. Было ли удивительно, что он заупрямился? Конечно, нет.

Хуан протянула руки, готовясь ловить.

Шин собирался с духом довольно долго — и не было времени даже смотреть на окружающую однообразную красоту, сияющую металлическим блеском в свете солнца. Он прикрыл глаза на мгновение, что-то прошептал — и, отступив, прыгнул. Его полёт казался ей чрезвычайно долгим — словно время замерло, наблюдая и растягивая краткий миг. Шин бестолково размахивал руками и ногами, будто это помогло бы ему взлететь — но прошли секунды, и его полёт закончился. Он, как и Хуан, врезался грудью в подоконник, но не успел схватиться за край. Хуан схватила его за руку и ворот куртки и с силой, ей самой удивительной, потянула на себя.

Мышцы ревели от резкого напряжения. Роста он был не слишком большого, едва ли много выше неё — но весил куда больше. С глухим стоном она тянула Шина вверх, пока оба они не свалились на пол. Он быстро вскочил, помог ей подняться. Глаза его ошалело блестели.

— Живой? — спросила Хуан с ухмылкой, стараясь отдышаться. Он торопливо кивнул — к лицу постепенно возвращались краски.

Там, в другой башне, остался лишь Порко. Хуан пыталась разглядеть его в оконном проёме, но кажется, в комнате никого не было.

— Он убежал, — растерянно сказал Шин. Хуан наклонилась, ища светлое пятно на земле. Порко не показывался.

— Наверное, решил подождать внизу, — ответила Хуан — и в эту секунду Порко выбежал на улицу, подбегая к центральной башне. — Вот видишь.

Шин хмыкнул, и они принялись осматривать комнату, в которой оказались. Вернее, не комнату даже — кабинет. Здесь старинное оборудование оставалось целым, но Хуан даже предположить не могла о его назначении — некоторые похожие вещи она видела в старых книгах, но не вспомнила, для чего они были нужны. Здесь и широкий стол был завален пыльными папками с жёлтыми изгрызенными листами, и на стенах висели некие чертежи и схемы. Книги на полках, покрытые паутиной, валяющиеся на полу черновики, затоптанные в спешке. Скомканные листы бумаги в мусорной корзине, полной до краёв.

Рабочий беспорядок. Несколько стульев стояли возле столов, один валялся в углу со сломанными ножками. Ни следа чужого присутствия — ни Исследователя, ни кого-то другого. Единственными живыми существами тут были крысы да насекомые — и, верно, редко залетающие птицы.

Хуан спустилась на этаж ниже — там было то же самое. Брошенные в беспорядке вещи, давно покрытые пылью и паутиной; схемы, значения которых не разгадать, шифры, что не поддаются переводу. Древнее наследие, похороненное временем. Есть ли шанс что-то восстановить?

— Хуан! — крикнул Шин, едва она начала спускаться ещё ниже. — Я что-то нашёл!

Она опрометью кинулась к нему. Шин держал в руках несколько десятков листов, один сиротливо остался на столе. Едва взглянув на него, Хуан узнала почерк Исследователя. Она схватила листок, вчиталась в слова:

«Если здесь кто-то есть, он сам решит, идти ему тем же путём, что я, или нет. Я пошёл к Одинокому богу. О нём говорится здесь. Сдаётся мне, в нём и заключается главная тайна Фабрики».

Одинокий бог…

Хуан взяла у Шина несколько листов. Здесь написанное было ей понятно — большая часть текста, спасибо автору, была написана человеческим языком. Мелькали непонятные термины, но они проносились словно далёкий шум, не улавливались разумом. Не было написано ничего конкретного; то был не рабочий отчёт или документ — то были заметки человека, который просто писал всё, что думал.

«День 12, закат. Освободился от работы. Ночь впереди. Я боюсь Одинокого бога. Он придумал собственный язык.

Может ли эксперимент, подобие сознания, созданное человеком, обрести личность? Не знаю — никто не знает. Мимикрия это, либо растущий, близкий к человеческому разум? Работающие над проектом долго спорят — но с каждым годом всё больше людей верит, что Он умеет думать… и чувствовать. Боги, да что за бред?

Одинокий бог… вздумалось же кому-то так его назвать. Древнее создание — кто-то вопреки официальной версии говорит, что он появился одновременно с Фабрикой. За сотни лет могло ли оно обрести?.. Можно ли назвать его «созданием», подобно всем живым существам, сотворённым богами на этой земле? Подобное животному или даже человеку?

Кажется, я единственный наполнен скептицизмом. Для других работа внизу, возле Одинокого бога — мечта всей жизни. Для вышестоящих — интересный эксперимент. Неужели все вокруг ослепли? Оглохли? Перестали думать?»

«День 13. Ходил к Одинокому богу, говорил с ним. Не прихоть, но необходимость — с ним всегда кто-то должен разговаривать. В дни моей вахты этим кем-то почему-то всегда оказываюсь я.

Он говорил о Фабрике, как о живом существе. Спрашивал, уверен ли я, что здесь безопасно. Что Фабрика охраняется так, как нам об этом говорят. Потом, видя. что я не проявляю к этому интереса, завёл разговор о богах. Спросил, откуда «мы» появились.

Разговоры с Одиноким богом записываются и стенографируются — все без исключения. Анализируются десятком людей. Как они не увидели в этом подвоха — поражаюсь. Либо увидели, но, как многие, предпочли закрыть глаза… Или частью эксперимента является потакание его «человечности». Я уже не знаю, что и думать.

Бай говорит мне поменьше читать газетёнки с теориями заговоров. Там, в наружном мире, никто знать не знает об Одиноком боге, но каждая вторая статья — о том, что машины Фабрики рано или поздно захватят мир.

А потом десять статей с десятью передовыми разработками Фабрики, коей все так пугаются.

Я, хоть и читаю газетёнки, далеко не так наивен, как думает Бай. Он-то вообще ни во что не верит и потому только снисходительно улыбается, когда слушает чью-то теорию. В богов, само собой, тоже не верит — и плевать ему, что ходили они когда-то среди людей. Не верит в людей, в смыслы и в Одинокого бога. В него — особенно.

— Он — игрушка богатых безумцев. Изобретатели, — разводит руками. — Ты сам такой. Чего боишься-то?

Меня пугает Одинокий бог — что непонятного?

Даже чёртовы великаны с человечьими лицами не наводят столько жути…»

«День 16. Конец вахты. Завтра уезжаю домой.

Сегодня на Фабрике неспокойно. Что-то происходит. Бай ушёл на вызов рано утром, до четырёх, и не вернулся, хотя уже два часа. Поглядываю в окна. Кто сегодня говорит с Одиноким богом?

Внизу рабочие носятся без продыху. Даже машины едут как-то неспокойно. Все отправились на склад вооружения, да и говорят о военных секторах по местному радио… Мне не по себе. Но если Бай вернётся и скажет, что всё нормально… Нет, всё равно не поверю.

Час минул. Внизу тихо. Ни одного рабочего не вижу. На мониторе сигнал Бая, сообщение — просит прийти. Спускаться в нижние уровни — удовольствие ниже среднего, но с ним всё высшее начальство, так что пойду. Ну почему всё не могло случиться завтра…»

И записи обрывались. Хуан водила глазами по строчкам, а в голове пульсировало вместе с кровью: «Одинокий бог. Одинокий бог».

Она дала Шину почитать — он быстро пробежался по записям и отложил с задумчивым видом. Минуту они смотрели друг на друга, не зная, что сказать.

— Думаешь, последняя запись была сделана в день Раскола?

— Возможно, — Хуан пожала плечами, хотя уверенность в этом крепла с каждой секундой. — Слишком уж подозрительно. Да и нагнетал он с этим Одиноким богом… Что это вообще?

— Я знаю не больше твоего, — отмахнулся Шин. — Наши старейшины, быть может, в курсе.

Старейшины… Был бы способ узнать. Младший из них не особенно скрывал секреты общины, быть может, он что-то мог бы рассказать. С другой стороны — с какой стати? Хуан, пришлой чужачке, выдавать опасные секреты? Для этого нужно хорошенько стукнуться головой…

— И снова под землю, — пробормотал Шин — голос его сочился горьким разочарованием. — Я только начал привыкать к поверхности.

— Ты можешь не ходить, — хотя где и с кем его оставить, Хуан не имела ни малейшего понятия. К тому же, учитывая опасности, поджидающие на нижних уровнях… Шин, как она и ожидала, помотал головой.

— Нет уж. Я всё время мучился этой тайной, этим Расколом. Мы должны узнать об этом всё, что возможно.

Хуан невольно ухмыльнулась. Какое пылкое рвение. Неужели она когда-то тоже была такой? И глаза горели столь же ярко?

— Осталось найти проход в нижние уровни. Ты говорил, по большей части они закрыты.

Он потёр подбородок кончиками пальцев.

— Возвращаться обратно нельзя. Меня наверняка ищут. Да и прошли мы слишком большое расстояние…

— Здесь недалеко наверняка есть спуск под землю. В каждом секторе таких несколько — а как спуститься, придумаем.

— Но где искать этого Одинокого бога? — на секунду после этого имени воцарилась тишина, словно весь мир затих и прислушался к значению слов. — Нижние уровни намного больше, чем верхние. Если ходить так по всей территории Фабрики… Да мы до старости до него не дойдём.

«Если он сам не захочет, чтобы до него добрались», — подумала Хуан, а вслух спросила:

— А тут карты нет?

Они нашли её под завалами схем и чертежей в самом нижнем ящике стола. Рваная по краям и ветхая, она явно показывала Фабрику ещё не распростёртой на поверхности земли на многие километры, не распухшей до размеров города. Здесь была изображена её центральная часть, и башни находились ровно в середине этого неровно нарисованного круга.

Поверхность — на одной стороне. Подземелья — на другой. Там, в чересчур детально прорисованной глубине, в мелком квадрате, который на деле мог быть большим залом или клеткой, изображался глаз — ровно посередине карты. Под ним мелким шрифтом было подписано: «Одинокий бог».

Шин и Хуан переглянулись и одновременно посмотрели себе под ноги. Неужели он находился прямо под ними?

Вероятнее всего, в самой глубине, но всё же — прямо под ногами… Словно их не разделяли десятки этажей и подземные помещения, словно они уже стояли под взором единственного глаза, и неясно было, чего он хочет от них. Убьёт ли за раскрытие тайны, помилует или отпустит… Или сведёт с ума — как тех несчастных, что прежде случайно или намеренно забредали в его владения.

— Большая часть старых подземелий разрушена, — пробормотал Шин с сомнением. — Карта слишком старая, чтобы полностью ей доверять. Ей лет двести — до Раскола Фабрику могли перестраивать десятки раз.

В его словах был смысл. Хуан потёрла шею в раздумьях, глядя на глаз Одинокого бога, наблюдающий с пожелтевшего потрёпанного листа.

— Она всё равно может помочь. На ней указаны обходные пути и тайные ходы, — она обвела пальцем коридоры, набросанные пунктирной линией. — Думаю, хотя бы один из них будет открыт. Мы доберёмся. Только одно смущает…

Шин выгнул бровь, дожидаясь, пока она сформулирует вопрос.

— Почему Исследователь не захватил карту с собой? Он явно осмотрел здесь всё. Он никогда не спускался под землю до того, как его вынудили это сделать — вряд ли он сможет хорошо ориентироваться в Глубинах Фабрики.

Шин пожал плечами — видно, он тоже был в замешательстве.

— Может, здесь была современная копия. И у него уже была карта с собой. Я видел.

— Карта поверхности, — Хуан отмахнулась. — Он рисовал её, когда бродил по Фабрике, не по подземным секторам. Вряд ли она помогла бы ему под землёй.

— Кто знает. Без карты он бы вряд ли туда сунулся…

Далеко внизу залаял Порко — остервенело и напугано. Хуан и Шин бросились к окну. Ещё до того, как что-то случилось, Хуан поняла — сейчас будут неприятности.

Она увидела мечущееся пегое пятно внизу — такое беззащитное и крошечное, — лишь могущее исторгать испуганные звуки; а за высокими постройками и стенами блоков и цехов перемещалась громадная грузная тень, на удивление плавно огибая выступы и углы…

— Порко! Укрытие! — проорала Хуан во всю мощь лёгких, и Порко, скуля, убежал за башни. Шин вцепился в дряхлый осыпающийся кирпич; бледный лицом и внезапно осунувшийся, он стал походить на призрака.

— Хуан…

— Прячемся! Быстро!

Она нырнула под подоконник и дёрнула Шина за рукав. Он опустился рядом — и затаив дыхание, они замерли в ожидании.

Гул шагов послышался незамедлительно.

Всегда здесь. Всегда где-то рядом. Колосс знает, что они пробрались в башни, знает, что они ищут. Он охраняет тайны Одинокого бога, тайны Фабрики и всех сгинувших людей. Разумен он или нет, но он преследует их — её, Хуан, — специально.

Хочет уничтожить.

Она задержала дыхание, слушая, как он приближается — великан, подобных которому ей никогда не доводилось видеть. Ростом он, верно, достаёт до высоты башен… ей смертельно хотелось выглянуть, увидеть его при дневном свете, но внутренний животный страх останавливал и держал: если увидишь его — умрёшь от страха. Хуан зажала рот рукой, боясь шевельнуться. Может, он не догадывается, что они здесь? Может, он ничего не знает? Может, это страх перед ним добавляет ему разумности в её глазах?

Она встретила взгляд Шина, посмотрела на противоположную стену с висящей на ней доской — должно быть, некогда исписанной мелом. Золотистый солнечный свет разливался по стене и доске, такой яркий и неуместный… но не успела она толком обвести его взглядом, как он пропал: громадная тень легла на пространство, что-то заслонило собой солнце, и комната потемнела, не оставляя и места для солнечного луча.

Хуан увидела, как Шин медленно закрывает ладонями рот — видно, чтобы не закричать.

Колосс… Он стоял прямо за ними. Рядом с ними.

Он смотрел в эту комнату. Знал, что они здесь.

Ей показалось, что сердце в груди вот-вот остановится, что кровь перестанет струиться по венам; верно, уже перестала — одеревенели ноги и руки, тело, парализованное ужасом, не могло шевельнуться. Даже дыхание застыло в тёплом пыльном воздухе. Время остановилось.

Он ничего не делал. Хуан ждала удара, сокрушающего стены, ожидала груды кирпичей, падающих им на головы, но ожидание неизвестного натягивало нервы так сильно, что они вот-вот готовы порваться. Часть Хуан хотела впасть в истерику, сдаться, раскрыть объятия навстречу смерти, но трезвая часть рассудка держала этот порыв, заталкивала его в клетку благоразумия.

Она взяла Шина за руку — он вцепился в её ладонь так крепко, что кости захрустели, заныли; Хуан стерпела эту боль. Всё её существо обратилось в стух и ожидание; все органы чувств ловили приближение угрозы. Оглушающе тихо вокруг. Даже ветер замер, не в силах устоять перед мощью Колосса. Долгие минуты ничего не происходило, и стальная рука отпустила сердце. Хуан, прижавшись к стене, осторожно скользнула вверх. Колени её тряслись, грозясь не выдержать вес тела.

Она как можно незаметнее выглянула в окно.

Она увидела часть плеча и голову странной формы. Там, где прежде находилось лицо, не было ничего — и лишь затем Хуан поняла, что смотрит Колоссу в затылок. Как те стражи, которых ей и Шину случилось встретить внизу, Колосс был облачён в подобие доспеха, и голова странной формы была покрыта шлемом. Он стоял спиной к ним и смотрел в окно, из которого они прыгнули совсем недавно. Хуан резко села. Шин вопросительно уставился на неё. Жестом она показала, что великан смотрит в другую сторону. Дверь и лестница за ней, ведущая вниз, показалась вдруг такой далёкой…

Шин указал большим пальцем назад, потом себе на ухо. «Слышит ли?» Хуан пожала плечами, помотала головой. «Не знаю». Они снова замерли, напряжённо вслушиваясь в тишину.

Хуан подумала о Порко, и холодок пробежал по спине. Лишь бы не залаял… Лишь бы не стал отвлекать на себя внимание. Хорошо ли он спрятался? Слишком мучительно было об этом думать. Голова потяжелела, гулкие удары сердца перекрыли тишину в ушах, столь оглушительными они были. Хуан лихорадочно думала, что делать, но идей не приходило никаких. Прячься или беги. Бежать некуда — из башни нет выхода. И прятаться слишком долго не получится…

Шин приподнялся, выглядывая наружу. Колосс ещё там. Хуан видела, как он медленно замахивается массивной рукой, как тяжело и неторопливо она рассекает густой воздух, и как кулак обрушивается на кирпичные стены соседней башни. Слышала, как с ужасающим грохотом бьётся стекло и рушится кладка, как всё падает вниз, вниз, вниз… Слишком знакомо, будто когда-то это уже с ней случалось.

Она ощутила крепкую хватку — это Шин схватил её за плечо и сжал пальцы, словно боялся упасть. Его глаза были полны странного лихорадочного блеска. Знакомого блеска.

— О нет, — вырвалось у Хуан, — ты что-то задумал…

Никогда ещё он не выглядел столь решительно. Никогда ещё не выглядел он таким взрослым. И безумным. Хуан не понравилась его идея, какой бы она ни была.

— За мной, — сказал он и стал забираться на подоконник. Колосс разрушал соседнюю башню, и осыпалась она, словно игрушечная. Пыль поднялась в воздух, обломки летели во все стороны, падали на великана, но он не прогибался под их ударами, не ощущал их веса. Рухнула крыша башни, снесло верхние этажи. Внизу виднелась лишь гора кирпичей и мусора. Порко не было видно нигде.

Хуан сунула карту за ворот, высунулась наружу — пыль летела в глаза, волосы трепал ветер. Шин оценивал расстояние до плеча Колосса, столь широкого, что на нём могла бы поместиться одна из брошенных машин для перевозки небольших грузов. Шея и голова Колосса были слиты воедино, соединены. Он бы не смог повернуться и заметить их. Осязанием тоже вряд ли обладал…

Хуан нервно сглотнула, но в горле было сухо.

И пока до неё доходило, что задумал Шин, он уже прыгнул вперёд, в пустоту — и не успела она бессмысленно протянуть руки, как он с громким шлепком грохнулся на плечо великана. Поднялся он быстро и замахал руками: быстрей! Колосс начал поворачиваться к средней башне.

Хуан прыгнула.

И полёт её длился бесконечно.

Она успела прошептать: «Пожалуйста» — краткую молитву неизвестно о чём неизвестно кому. В богов она не верила, ведь единственным богом в этом мире являлась Фабрика, похоронившая старый мир. Загадочное неприветливое божество. Злое и жестокое. И Колосс — его воплощение, его облик, собравший в себя всю бесконечную ненависть и только умеющий разрушать.

И на его плечо она приземлилась спустя секунду, едва не рухнув в раскрытые объятия Шина — он помог ей подняться, но на ноги встать она не смогла.

Ей хотелось что-то сказать, но дыхание перехватило — мир вокруг кружился и шатался, и не было сил даже подумать о чём-то, не было сил разозлиться на мальчишку за столь глупый поступок. Шин сел рядом, пытаясь найти опору — Колосс повернулся к средней башне, к окну, из которого они прыгнули только что, и на несколько мгновений замер. Его лицо было совсем близко, громадная безразличная маска со светящимися глазами, но у Хуан не хватало духу повернуться и посмотреть на виднеющийся боковым зрением профиль. Она всегда боялась смотреть стражам в лица. Они слишком сильно походили на человеческие.

Первая башня разрушилась до основания, и кроме горы мусора на обломках фундамента ничего не осталось. Хуан видела, как Колосс заносит руку для очередного сокрушительного удара, и зажмурилась, как маленькая девочка, не желая на это смотреть. Деревья внизу, неведомые и прекрасные мирки для крошечных жителей, сломались, перемололись в труху, и только ветви лежали в беспорядке, да корни, вырванные из земли, корявыми обломками торчали вверх. Хуан отвернулась. Шин ловил взглядом каждый кирпич, что падал вниз с головокружительной высоты, каждую балку, каждую деревяшку. Осыпавшееся стекло блестело в солнечных лучах. И Фабрика молчала, безразлично наблюдая, как стирается память о прежнем мире.

***

— Вряд ли он нас слышит, — пробормотал Шин, положив локоть на согнутую в колене ногу. Хуан осторожно смотрела вниз, на плавно покачивающаяся землю. Трубы и крыши блоков, прежде казавшиеся недостижимыми, теперь были так близко, что можно достать рукой. Порко нигде не было видно. — А если слышит, то башку повернуть не сможет.

— Зато может прихлопнуть рукой. Не расслабляйся.

Шин присмотрелся к рукам Колосса, насколько это было возможно — шёл великан с руками по швам, и о каждого шага его вокруг разносился топот.

— У него на одной руке шарниров нет. Почему так, интересно?

Хуан пожала плечами. Порко исчез — это всё, что её сейчас волновало. Она не знала, почему, но за пса переживала больше, чем за себя. Не растоптал ли его Колосс, не убило ли что-то иное, не похоронили ли под собой порушенные башни? Горло сдавило так, что трудно дышать. Голос дрожал, и слова сказать нельзя. Хуан тёрла глаза, надеясь, что Шин ничего не заметит.

Страшно и непривычно было сидеть на плече у чудовища, которого так боялась, но с каждым пройденным десятком метров Хуан начинала привыкать. Устрашающая высота кружила голову и сбивала с толку, под ногами плыло и шаталось. Не было точек опоры, кроме шлема Колосса, припаянного к плечам, но к нему она подходить опасалась. Земля далеко внизу, а выше лишь здания без окон, увитые трубами толщиной с руку Колосса. И небо.

Мир, что когда-то казался недосягаемым.

Шин смотрел вперёд. Поблизости не было спусков под землю — а как сбежать с плеча Колосса, они не имели понятия. Хуан злилась, но понимала, что напрасно — в любом случае из башни сбежать бы не удалось, кроме как на тот свет, — потому молчала, не желая затевать бессмысленную ругань. Её беспокоил Порко, пугало его отсутствие. После команды — ни далёкого лая, ни увиденного боковым зрением светлого пятна. Исчез — и где он теперь?

— Хуан, — позвал Шин, и она медленно подняла голову. Его лицо расплывалось перед глазами. — Как думаешь, в чём его цель?

Она поглядела на профиль Колосса, до странного человеческий, но очевидно ненастоящий, неподвижный — и пожала плечами.

— Охранять Фабрику, наверное — в чём же ещё.

— Но тот, что показал нам дорогу на поверхность, хотел помочь, — протараторил Шин с раздражающим воодушевлением. Хуан стиснула зубы, раздражённо хмурясь. — Почему этот хочет убить? Они выглядят практически одинаково, в чём разница?

— Почём я знаю? — огрызнулась она, и лицо Шина переменилось. — Мне известно не больше твоего. Если хочешь, можешь задать вопрос гиганту — что там у него на уме. Думаю, ответит с удовольствием.

Уши его вспыхнули, тень обиды затянула лицо. Хуан отвернулась, кусая губы. Вскипевший было гнев быстро погас, и на смену ему пришло чувство вины. Словно накричала на младшего брата… Шин отодвинулся, насупившись, и не преминул огрызнуться в ответ:

— Если так не хотелось продолжать путь и слушать мои вопросы — чего же к башням пошла? Вернулась бы домой и жила припеваючи, как раньше. Никаких приключений и проблем.

Они затихли, и только гулкий топот отдавался от стен, нависающих над головами. Где-то за стенами самых высоких зданий проглядывал серый неровный пейзаж — с высоты птичьего полёта всё выглядело иначе, нежели с земли…

Хуан обняла колени, опустила на них подбородок. Пара слезинок упала на ткань штанов. Могла ли она предположить, что будет так переживать из-за Порко? Он пришёл к ней уже взрослым псом, но быстро привязался — а Хуан считала его не более, чем временным напарником, с которым легко будет проститься. Но, видимо, в этом она ошибалась. Мысли об Исследователе и Одиноком боге отошли на задний план. Может быть, Шин был прав, и она зря полезла в это чёртово «приключение». Не встретила бы Колосса, не думала бы о тайнах прошлого — жили бы они с Порко на старом месте, и никаких тревог, лишних дум и проблем.

— Шин, извини, — выдавила она противным гнусавым голосом, не поворачиваясь к нему. — Я… слишком переживаю из-за Порко. Ты здесь ни при чём — я просто не могу перестать о нём думать.

Шин молчал — Хуан было показалось, что он продолжит обижаться, но на её удивление лишь приблизился и коснулся её плеча.

— Да я понимаю. Ничего. Я думаю, мы его найдём, — Хуан спрятала лицо в коленях, позволив пролиться ещё нескольким слезинкам. — Он умный — сможет выбраться из проблем.

Хуан согласно промычала, надеясь всей душой, что слова его — правда. Да, Порко умный. Он точно выжил, и точно сможет найти способ добраться до них. А даже если не доберётся — Хуан сделает это сама.

Она вытерла лицо рукавом, шмыгнула — Шин неловко похлопал её по плечу и убрал руку, тактично не обращая внимания на её красное от слёз лицо. Хуан не помнила, когда плакала в последний раз. Чувства её давно заморозились. Очень, очень давно…

***

— Куда же ты идёшь… — услышала она шёпот.

Шин кусал губу, глядя вперёд, туда, где растекалась сумеречная темнота. Солнце садилось, и рыжие лучи проливались на землю в редких местах. Этот сектор походил на каменный лес, где громадные, широкие здания-деревья плотнее всего пригнаны друг к другу. Здесь почти не было открытых площадок для перевозки грузов, не было ничего, кроме бесконечных стен, вздымающихся кверху, и труб, по которым можно было идти, как по горной тропинке. Хуан приглядывалась к ним, размышляя: безопасно ли прыгать с плеча Колосса на одну из них? Не обвалятся ли трубы под их весом, побуревшие и покрытые ржавчиной? Мысли пока оставались при ней, не формируясь в план.

— Хуан, дай карту.

Она засунула руку за пазуху и достала карту. Шин взял её, нетерпеливо раскрывая. Хуан наблюдала за тем, как глаза его ищут нечто, что лишь ему пришло в голову.

— Мы далеко от Башен, — сказала она. — Я не следила за дорогой. Мы сейчас чёрт знает где.

— Да, — ответил Шин. — Но тут много труб, по которым можно спуститься вниз. И проще скрыться, да и спуск под землю наверняка есть. Тут опознавательные знаки, можно хотя бы примерно догадаться, где мы находимся.

— Я здесь никогда не была. Не знаю этого места.

Она пыталась рассмотреть знаки, о которых он упомянул, но всё вокруг было одинаково серым. Разве что стены и трубы были ближе, чем когда-либо. Плечи Колосса едва не касались их. Кое-где виднелись наполовину обломанные лесенки, но некоторые нелохо сохранились — по ним тоже можно было добраться до земли. Шин буравил взглядом карту. Они подошли к перекрёстку узких дорог, и Колосс остановился. Все три пути были похожи меж собой — не было разницы, куда поворачивать. Хуан всматривалась вдаль, туда, где в серой дымке терялся красноватый свет солнца. Небо над головами было далёким и чистым. И ему не было доступа сюда, в этот странный каменный лес.

— Посмотри, — позвал Шин. Она приблизилась. Палец его остановился на небольшом квадратике, схематично изображающем сектор на северо-западе от башен. С первого взгляда он не отличался от прочих. — Здесь больше всего проходов под землю. И находятся они в самих зданиях.

Хуан заметила жирные точки, расставленные аккурат в начерченных квадратиках и прямоугольниках, изображающих цеха. В крошечной таблице с пояснениями знаков было указано, что точки означают спуски.

— Почему ты решил, что мы именно здесь?

— Тут здания плотнее всего друг к другу. И высота указана большая. Это самые высокие блоки, которые я встречал. Здесь не изображено ни одной площадки, хотя на других секторах этих площадок — пруд пруди. Карта, конечно, старая, может, многое поменялось… но мне не кажется, что я ошибаюсь.

Их качнуло — это Колосс выбрал идти налево, к искрящемуся вдали солнечному свету. Хуан покосилась на трубы, которых едва не касались плечи великана. Соблазн слезть побыстрее оказался слишком велик.

— Может, он намеренно уходит дальше от Одинокого бога. Мы точно не узнаем — но пока есть шанс спуститься, нужно действовать. Рано или поздно он нас заметит, а может, стряхнёт ненароком. Как тебе падать с такой высоты?

— Трубы могут не выдержать, — сказала она, хотя мысленно соглашалась с Шином. — Это единственное, что меня беспокоит. Да и место надо подобрать такое, чтобы уже на трубах не застрять. Не везде есть лестницы.

— Подберём. Но сваливать нужно быстрее. Впереди очень долгий путь.

Они подобрались к самому краю наплечника, выступающего вперёд. Одна труба проплыла высоко над их головами, вторая — слишком низко, чтобы прыгнуть. В одной части стены вообще не было труб, и они наблюдали голую стену с мелкими квадратными окошками без стёкол, хранившими в себе тьму и пыхтение пара. «Что же там внутри? — думала Хуан, стараясь не размышлять о всех неудачах, что могут настигнуть их сейчас. — Я никогда не была внутри столь большого здания…»

Шин указал пальцем вперёд, и она увидела новую паутину труб — здесь виднелись и спасительные лестницы, большая часть их была цела и невредима. И окон было много больше… Хуан и Шин переглянулись и одновременно решительно кивнули. Может, лучшего места и не представится. Пора.

Шин увидел длинную трубу, тянущуюся вдоль стены, немногим ниже плеча приближающегося гиганта. Она толстой ровной дорожкой тянулась вперёд и затем уходила вверх под прямым углом. Достаточно широкая, чтобы на неё приземлиться, да и выглядит крепкой… Шин поднялся на подрагивающие ноги и внимательно следил за её приближением.

И вот она стала проплывать мимо. Колосс шагал на удивление быстро, и времени у них почти не осталось. Поднимаясь следом, Хуан видела, как дрожат колени мальчика, и совсем не удивилась. Её дрожали даже сильнее.

Он прыгнул первым и приземлился с шумом, почти незаметным в гомоне работающих машин за толстыми стенами. Хуан видела, как он опирается на стену и выжидательно смотрит на неё. Угол трубы приближался. Сейчас!

Хуан оттолкнулась ногами от плеча. Тонкой полоской пронеслась пропасть внизу, и труба качнулась под её весом; ноги, было коснувшиеся трубы, скользнули по её поверхности, и Хуан замахала руками, ища, за что ухватиться. Помощью ей стала одна из тонких труб под маленьким окном, стекло в котором одно из немногих осталось целым. Труба была холодной. Хуан увереннее встала на ноги, стараясь не смотреть вниз. Вроде бы ничто не прогибалось под её весом — трубы достаточно прочны, чтобы удержать их обоих… Шин уже подошёл к ней, для уверенности водя рукой по шершавой бетонной стене.

Оба они посмотрели на Колосса — он, не заметив их, шёл дальше, и они не двигались, пока громадный силуэт его не отдалился настолько, что стал лишь размытым пятном. Слишком долго он уходил, и эхо его шагов ещё отдавалось от стен и труб. Хуан слушала удары своего сердца и не могла моргнуть, не могла отвести от него взгляда. Наконец он скрылся. И они с Шином одновременно вздохнули с облегчением.

— Там лестница, — Шин указал большим пальцем себе за плечо. — Давай быстрее спускаться. От высоты меня уже тошнит.

— Меня тоже, — ответила Хуан. Но перед тем, как пойти вслед за Шином, обернулась ещё раз.

Колосс ушёл. Даже шаги его потерялись в привычном шуме. Но ей казалось, что он — или кто-то иной, — ещё находился здесь. Обманчиво пустынное место. Этот кто-то совсем близко — и он наблюдает за ними.

Как бы ни хотелось ей отмахнуться от этого ощущения, оно, как чувство опасности, настойчиво преследовало её.