Одинокий бог. Часть 13

Стемнело. Они не успели спуститься до ночи — искать путь вниз оказалось куда тяжелее, чем им представлялось. Хуан предложила продолжить утром и переночевать на трубе. Шин только кивнул и устало плюхнулся на зад, прислоняясь к стене. Даже лунный свет не мог сюда добраться — коробки-здания были слишком высоки. Внизу было совсем темно, но выше сияли мутным светом мелкие окошки, слишком далёкие друг от друга, чтобы как следует рассеять темноту. Над их головами было одно из таких, зарешеченное. Хуан приподнялась на носочки, чтобы разглядеть, что внутри. Слишком высоко… но ей удалось схватиться за железные прутья и подтянуться.

— Что там? — спросил Шин. Хуан рассматривала цех изнутри, такой огромный. Далеко внизу по конвейерной ленте ехали груды металлолома и терялись в кроваво-красном горниле печи. Жар её доносился даже до окна. Видимо, дальше расплавленная сталь отливалась в иные формы, но огромная печь загораживала всё, что находилось за ней — отсюда не рассмотреть. Хуан видела лишь часть пола и некий полукруг, похожий на котёл.

— Видимо, здесь переплавляют детали, — она оторвалась от решётки и села рядом с Шином. Лицо горело в ночной прохладе. Она услышала, как урчит в животе у Шина, и её желудок отозвался на голодный зов. — Давай-ка поедим и поспим.

Ели молча, только чавкающие звуки нарушали ночную тишину. Будто и шум внутри цехов стих… Или Хуан привыкла к нему настолько, что он стал лишь частью фона, чем-то незначительным и неважным. Мысли о Порко мелькали в уставшем перегруженном мозгу, но она старалась убедить себя, что всё будет в порядке. Может, сегодня ночью он найдёт их по запаху Колосса…

Стараясь устроиться поудобнее перед сном, она поглядывала наверх. В бархатно-синей ленте неба блестели зв;зды — она давно не наблюдала их… Скоро опять спускаться под землю, неизвестно, надолго ли — навсегда ли? — и нужно как следует им насладиться, этим холодным весенним небом, неповторимым, каким оно является всегда. Разное каждый день, переменчивое, как река. Никогда не устанешь наблюдать.

Хуан почти задремала, но Шин вернул её в явь.

— Хуан, — она вопросительно промычала, — если тебе не хочется искать Одинокого Бога — я справлюсь один. Ты не обязана меня провожать. Я не такой беспомощный.

Она провела рукой по лицу, временно сгоняя остатки сна. Предложение звучало слишком соблазнительно, но что-то внутри отвергало его, отталкивало.

— Мы слишком много прошли, — ответила она. — Назад пути нет. Да и самой уже интересно поглядеть на этого Одинокого бога. И надо вернуть Исследователю его дневник.

Шин молчал. Неизвестно, о ч;м он думал — но если предложил разойтись, должно быть, считал себя обузой. Хуан сжалась под тонким одеялом, стараясь согреться. Сама отталкивала — ни в какую не хотел оставаться дома; а стоило привыкнуть — говорит, что может идти сам. Он знает подземелья лучше, это правда — но нижние уровни даже ему незнакомы. Мальчишка слишком самонадеян, слишком порывист. Кто-то должен за ним присматривать.

Хуан раздражала мысль, что это должна быть она. Но бросить мальчика на произвол судьбы ей было не по силам. У него не было ни компаньона, ни оружия — только знание своей территории и бесконечное любопытство. В Новой Эре этим можно обойтись, Хуан ведь обошлась, — но не на Фабрике. Не там, где бродят странные гибриды роботов и людей и растут ядовитые растения.

— Интересно, что он скажет, — пробормотал Шин в полусонной задумчивости. — Если захочет говорить…

Хуан не ответила, засыпая. Но ей тоже было бы интересно послушать.

***

Они спустились на землю ранним утром и оглянулись — нет ли стражей поблизости. Нет ли Порко.

Никого, ничего. Шин попытался прикинуть, где они находятся, буравя взглядом карту — Хуан же искала пути, что приведут к спускам под землю. Однотипные высоченные квадраты зданий, минимум пространства между ними. Дорога была завалена горами мусора, останками прошлого; ни единого зелёного пятнышка, ни травинки. Образ вырванных из земли деревьев, сломанных, как сухие палки, слишком ярко предстал внутреннему взору. Хуан моргнула. Словно наблюдала это в живую снова и снова…

— Ну что? — спросила она спустя время — Шин бессмысленно таращился в карту, явно не понимая, куда идти.

— Не знаю, — сдался он и протянул карту Хуан. — Думал, будут какие-то знаки, но их нет. А те, что есть, наверное, давно стёрты с лица земли. Карта слишком старая, трудно понять.

Хуан посмотрела на то место, где по не столь давним заверениям Шина они находились. И правда здесь узкие улочки складывались в тонкую сетку, и сектор был усажен цехами, как лес — грибами после дождя. На старой карте этот сектор был один-единственный. Но за сотни лет многое могло измениться — в округе давно появились ещё десятки таких.

Хуан сложила карту и засунула в рюкзак. Пользы от неё было — чуть. Но, может, под землёй пригодится.

— Значит, пойдём, куда глаза глядят, — сказала она спокойно. — Как и всегда.

Шин кивнул и неловко поскр;б затылок, словно был виноват в том, что они здесь оказались.

Снова они двинулись в путь — недолго думая и особо не сговариваясь, в обратную от Колосса сторону. Ближе к центру, к Башням — ближе к Одинокому богу. Ждал ли он их? Искал с ними встречи? Что думал об Исследователе, дерзнувшем залезть в его прошлое, его тайны? Не настроен ли он агрессивно… Хуан старалась думать о лучшем. В любом случае, до клетки Одинокого бога они могут запросто не дойти. Нет причин строить бессмысленные предположения.

Шин незнамо зачем — лишь бы рассеять тяжёлое молчание? — начал рассказывать Хуан о своей жизни в общине. Как Пинг обижал его в кратких походах и не давал ему и слова вставить, как старшие парни в детстве задирали его и говорили, что он якобы свалился с неба, раз так жаждет попасть наверх. Взрослые слушали его восторги о небе и внешнем мире со скучающим видом — старейшины возвращали в реальность, говоря, что миссия их общины в другом. В ч;м? Только боги знают. Мама умерла вскоре после отца, и с детства он не был никому нужен — рабочая сила и бесполезный придаток. В школе отличался на уроках письма — в сочинениях, — счёт же ему не давался. География, впрочем, интересовала его сильнее всего. История — тоже, но немногим меньше.

Хуан слушала, не перебивая, с облегчением растворяясь в чужой жизни, такой далёкой от неё, похожей и непохожей. В своей бывшей «общине» её бы никто не счёл бесполезной, с удовольствием выслушал бы любой рассказ. Шин болтался меж двумя мирами и тем всех раздражал. Занятая общим благом община слишком много сил тратила на работу, и для надоедливого мечтательного мальчишки в сердцах жителей не осталось места. Со временем Шин замкнулся и огрубел — вырастил колючки для защиты от нападок, а потом стал нападать сам, — и вот он уже не дитя, бегущее к каждому с огнём в глазах и распростёртыми объятиями, но мрачный подросток, уверенно идущий к мечте мимо всех. Несмотря на всех.

Его сбивчивый рассказ всё длился, и вскоре Хуан перестала считать шаги — ей тоже хотелось что-нибудь рассказать, но пока не было шанса вставить слово. Он говорил, словно отводил душу, слова лились таким бурным потоком, словно могли вот-вот иссякнуть, если их не излить прямо сейчас. Он запинался и оговаривался, но болтал дальше с такой детской искренностью и воодушевлением, что у Хуан совести не хватило ни спрашивать, почему она удостоилась такой чести, ни даже понятливо «угукать» в ответ.

Голос Шина эхом отражался от каменных стен, уносился ввысь… Хуан задрала голову, глядя на небесную реку, плавно текущую над их головами. До чего странно и приятно было слушать человеческий голос. Она так давно жила одна, что и забыла, как это. С людьми трудно, но так интересно. Как она раньше не понимала этого, всеми силами сторонясь чужого общества?

Задумавшись, она не сразу заметила, что Шин замолчал. Он тоже глядел наверх, на небо мечтательным, потерянным взором с едва видной улыбкой. Впервые в жизни увидев небо так близко, сразу же с ним расстаться… Хуан и самой не хотелось спускаться, но Одинокий бог чем-то манил её. Их всех. Не его ли секреты охраняли старейшины, так тщательно пряча от всего мира?

Они вслушивались, но кроме гула внутри цехов не слышали ничего. Ни лая, ни шагов Колосса. Тот снова отправился своей дорогой, но Хуан знала — они ещё встретятся. А вот насчёт Порко не была уверена…

— Смотри, — Шин указал куда-то вперёд. — Там, кажется, дверь открыта. Посмотрим?

Она кивнула, и он бросился к одному из зданий. Хуан обвела его взглядом — длинное, прямоугольное, как и прочие, с мелкими дырами-окнами, и единственное из всех — с открытой дверью. Тёмный провал её резко выделялся на фоне голой серой стены без единой царапины и отверстия. Шин без страха заглянул внутрь, остановился на пороге — Хуан видела его спину и руки, держащиеся за косяки.

— Ну, что там? — она подошла ближе. Шин попросил карту, и она дала её без вопросов и без особой надежды. Будто по карте можно будет понять, тот ли это цех… В отличие от других, здесь было тихо — автоматы стояли в темноте молча, застывшие во времени, словно в смоле. Внизу было темно, лишь мелкие окошки сверху освещали лестничные клетки и перекинутые над пустотой мостики, высокие застеклённые посты на каждом углу, некогда предназначенные для охраны или просто наблюдения учёных и рабочих. В других цехах Хуан не доводилось видеть подобного — разве что в лабораториях… Высунув голову из проёма, она увидела, что Шин в нетерпении смотрит на неё.

— Думаешь, оно? — с сомнением спросила она, разгадав его испытующий взгляд. — Я тут вообще ничего не вижу.

— Обыскать стоит. А вдруг?

Возразить ей было нечего, и они осторожно вошли внутрь. Хуан раскопала фонарик в недрах рюкзака, и его неуверенный свет придал ясности открывшейся картине. Шин бродил между витками конвейерной ленты, глядя в пол, Хуан шла вдоль стен, толкаясь в запертые двери. Взгляд её притягивали высокие наблюдательные посты, их невредимые, сияющие в свете фонаря стёкла. Потолок был столь высок, что терялся в темноте — а под ним, на самом-самом верху не было ни окон, ни лестниц, ни мостиков, ни площадок.

Толкнувшись в несколько дверей, Хуан подошла к широкому квадратному проходу и заглянула внутрь. В лицо повеяло сквозняком и сыростью, и она отшатнулась. Глубокий чёрный колодец уходил вниз, и дна было не разглядеть — даже свет туда не доставал. Это была шахта лифта, такая же заброшенная, как всё остальное.

Если есть лифт — должна быть и лестница. Может, она за одной из тех запертых дверей… Хуан побродила ещё, но все двери были закрыты, а то и завалены всяким тяжёлым хламом снаружи. Хуан глядела на груды мусора, думая: кому бы они могли помешать выбраться?

— Тут ничего интересного, — прокричал Шин сверху — он уже забрался в одну из наблюдательных будок.

— Иди сюда, — сказала Хуан. — Кажется, тут может скрываться спуск под землю.

Долго его уговаривать не пришлось. Шин стремглав подбежал к ней, заметил и пустую шахту — вертикальный тоннель, ведущий в самые глубины преисподней.

— Ого, — выдохнул он. — Они, наверное, не хотели, чтобы кто-то снизу выбрался наружу.

— Люди? Оружие? Или… — «Одинокий бог», хотела она сказать, но не осмелилась. Шин пожал плечами — ей показалось, несколько нервно.

— Я рассказывал о тех чудищах, что бродят внизу? Может, чтобы они не вылезли? Они не особо сильные и умные, ткнутся в запертую дверь, да и пойдут дальше.

— Возможно, — задумчиво пробормотала Хуан. — И всё же мы не знаем, точно ли лифт и лестницы — если это они, — ведут именно в Глубины.

— Но проверить стоит.

Хуан оглянулась на светлый прямоугольник двери — словно далёкий портал в иной мир. Опасная, но тем не менее знакомая и светлая наружность. Железно-бетонный лес, хоть на сколько-то ей знакомый. И где-то там — Порко, совсем один…

— Я говорил, ты можешь не идти, — сказал Шин, заметив её замешательство. — Подземелья я более-менее знаю. Вряд ли Глубины чем-то отличаются.

— Все, кто туда ходил, сошли с ума, — напомнила Хуан, и его лицо на мгновение исказилось. — Вдвоём будет безопаснее.

— Как хочешь.

Они разгребли мусор — железки, поломанные стулья и столы, детали автоматов и чего-то, что нельзя было идентифицировать. На двери висел увесистый проржавевший замок. Хуан взяла длинную железку и как следует врезала по нему — он с лёгкостью отвалился. Шин пнул створку со всей силы, и дверь распахнулась, открыв глазам непроглядную темноту.

Хуан выгнула брови. Шин был доволен как никогда, улыбался до ушей.

— Захотелось эффектно войти? — ухмыльнулась она. Он покраснел, но улыбаться не прекратил.

Вниз вела широкая лестница — с десяток-другой ступеней упирались в устланную плиткой площадку, а что было за поворотом направо, оставалось только гадать. По отсыревшим стенам стелился мох и тонкие стебли плюща. Хуан сглотнула, чувствуя, что слюны совсем мало осталось во рту. Нечто неуловимо жуткое было в этой лестнице. Подобные этому места Хуан уже видела во время прежних вылазок, и погружаться в эту густую темноту желания не испытывала. Порко, находя подобные этой лестницы или двери, или шахты грузовых лифтов, беспокойно скулил, прижав уши к голове. Чем-то они пугали его.

— Чувствуешь? — тихо спросил Шин, будто боялся издавать громкие звуки. — Кажется, холодом веет.

Хуан прислушалась к ощущениям — и верно; лицо овевал лёгкий холодный сквозняк, но свежестью он отнюдь не отдавал. Запах у него был такой же, как из шахты лифта, затхлый, сырой и неприветливый. Запах вечной ночи и пустоты подземелий. Даже в лабораториях пахло не так.

Шин, видя сомнение на её лице, снова предложил:

— Ты можешь не идти. Я не заставляю.

— Так хочешь от меня избавиться? — спросила Хуан. — Какой раз уже это повторяешь.

— Наоборот, — мрачно ответил он. — Вообще-то, это ты хотела, чтобы я отвязался — не помнишь?

Хуан помнила, но не нашла, что ответить. Её хватило лишь на короткий выдох и кивок: мол, идём уже. Может, это вовсе не спуск в Глубины к Одинокому богу, но проверить нужно. Может, и Порко по запаху найдёт их, придёт сюда…

Когда они миновали пролёт, Хуан оглянулась. Она шла, напрягшись всем телом, почти не дышала, слушая: всё ей казалось, что вот-вот скрипнет дверь за их спинами, что некто или нечто закроет её навсегда, хороня их здесь. Ещё и завалит чем-то столь тяжёлым, что не хватит сил выбраться. Но светлый прямоугольник остался на месте и не погас, дверь болталась на скрипучих петлях, молчаливо провожая их взглядом. Лестничная спираль уходила вниз — неизвестно, как далеко. Здесь царила полная тишина — и сквозняк, дующий из неведомых глубин, ощутимее проникал под кожу.

Они спустились, и далёкий свет поверхности остался позади. Лампы, развешанные по стенам, давно не горели. Разгоняя тьму, Шин и Хуан осторожно вышагивали по крутым ступеням, до рези в глазах всматриваясь вперёд. Слух улавливал малейший шорох и заставлял сердце стучать сильнее в накатывающей тревоге.

Шли молча, а Хуан радовалась, что не спускается одна — в противном случае, она бы с ума сошла от страха.

***

Они миновали несколько подземных этажей за закрытыми металлическими дверьми — за мутными стёклами растекалась привычная чернота, потому они не могли ничего рассмотреть. Шин предположил, что это лаборатории. Хуан не спорила — других вариантов было немного.

В тишине не возникало и мысли начать разговор — Хуан думала лишь о метрах земли и бетона над головой, отделяющих их от поверхности растущим слоем. Отчего-то раньше, спускаясь вниз, она не ощущала подобного давления — но раньше она лишь искала путь наверх и не стремилась попасть в Глубины. Добровольно сунуться туда, где люди сходят с ума… шутка ли? Логово на краю Фабрики нарисовалось перед мысленным взором и показалось самой прекрасной и желанной картиной в мире. Вот она — безопасность. И как она могла променять её на что-то иное?

Она попыталась убрать панические мысли на задний план. Паника неуместна — под землёй, в совершенно незнакомой части Фабрики, нельзя давать волю страху, ибо он затмевает разум. Трудно справиться с ужасом, когда ты один; но Хуан не была одна. Это её успокоило, правда, совсем немного.

Гнетущее, напряжённое молчание не прибавляло оптимизма. За дверьми, одинаково запертыми, не было слышно ни единого звука, и далёкий гул механизмов с поверхности давно остался позади. Тем для разговоров упорно не находилось, и Хуан молчала.

Молчала ещё и потому, что голоса могли кого-то или что-то привлечь. Она не забыла рассказы Шина о ходячих гибридах человека и робота — привлекать внимание чего-то подобного ей вовсе не хотелось.

Но вместо неё голос подал Шин:

— Становится холоднее.

И правда, здесь сквозняк ощущался сильнее, и Хуан запахнула обычно раскрытую куртку, даже застегнула её наполовину. Должно быть, они спустились ниже того уровня, на котором им когда-то удавалось побывать.

— Я никогда не спускалась настолько низко, — сказала Хуан, приглушив голос. — Мы, наверное, даже ниже уровня вашего жилища. Ниже уровня лабораторий.

— Но если лаборатории уже прошли, то что тогда за теми дверьми?

Она пожала плечами. В дверях не виднелось теперь даже тёмных мутных стёкол. Что скрывалось там, в абсолютной темноте и тишине, для них навсегда останется загадкой.

— Не хочу узнавать, если честно, — проворчала она. Они как раз проходили мимо одной из таких — казалось, эта лестница никогда не закончится. Шин подошёл к двери, дёрнул за большую ручку — ожидаемо, она не поддалась. На потускневшей ярко-жёлтой наклейке проглядывался рисунок молнии — должно быть, какое-то служебное помещение. Шин прислонился к двери ухом.

— Ничего.

— Ты ожидал другого?

— Надеялся ничего не услышать.

Спуск продолжался. Хуан касалась стен и перил, дабы убедиться, что всё вокруг настоящее; в какой-то миг этот длинный спуск, бесконечная петляющая лестница, свивающаяся в подобие спирали, показались ей странным сном. Вся Фабрика походила на порождение сна, постепенно перетекающего в кошмар. Где же тела? Где останки рабочих и учёных? Хуан ожидала увидеть их под землёй, но кроме пыли, чудом горящих фонарей и хлама на глаза не попадалось ничего. И тишина… даже надоедливый фабричный гул на её фоне был музыкой, полной какой-никакой жизни.

— Всё нормально? — спросил Шин, и Хуан удивлённо моргнула. — Ты какая-то бледная.

Она прикоснулась к холодной щеке. В самом деле, ощущения были не очень, но останавливаться не было ни нужды, ни смысла. Хуан махнула рукой, продолжая идти вперёд. Как бы она ни пыталась избавиться от страха, он прилип к ней, впитался глубоко в кожу. Не отодрать.

И мысли о Порко настойчиво не давали покоя. Был бы он рядом… не была бы она так глупа, чтобы потерять его, возможно даже дать ему погибнуть…

Они миновали несколько пролётов и уткнулись в массивную дверь. Хуан поймала оторопелый взгляд Шина — неужели он тоже думал, что спускаться они будут до недр земли? От лестницы до двери — пара-тройка метров, и всё же они замерли перед нею, как перед неожиданно выросшей из земли горой. Железная преграда словно глухая стена. Неужели тупик?

Шин не двигался. Хуан на правах старшего решила действовать и подошла к двери. Прислонилась ухом к покрытому истрескавшейся серой краской железу. Ни табличек, ни наклеек, ни рукописных надписей. Лишь лампа над дверью, источающая холодный металлический свет.

Ни звука там, внутри, ни намёка на шум или движение. Хуан опустила руку на ручку, и лишь теперь увидела засов. Заперто снаружи.

— Кажется, они хотели удержать это внутри, — пробормотала Хуан. — Что бы там ни находилось.

— Может быть, Его? — почему-то никто из них не решался произносить имя Одинокого бога.

— Кто знает… В любом случае, нам решать, открывать или нет. Ты как думаешь?

Секунду Шин посомневался — должно быть, для вида; потом сказал:

— Учитывая, что сотню лет сюда никто не заходил, то, что там находится, вряд ли ждёт гостей. Не думаю, что на нас нападут… сразу.

Оптимист… Хуан двинула засов, он двигался трудно и со скрипом. Потянула ручку на себя — и дверь поддалась. Тяжёлая и толстая, она на удивление легко скользнула к ней и открыла глазам подвестной решётчатый мост под сводом большого купола. А внизу, в темноте далеко под ним сияли сотни огней.

Хуан неуверенно шагнула вперёд, не оглядываясь на Шина, но слыша его шаги. Она думала, это обман зрения, или странное видение… но нет. Десятки подвесных мостиков соединялись лестницами, как в подземной башне, в которой Хуан довелось побывать… Каждая лестница вела к какому-то зданию. К куполу вздымались постройки с мерцающими вывесками, у их подножий горели редкие фонари. Здания ютились друг к другу, выстроены были прямоугольной структурой и разделялись узкими улочками. Их было совсем немного, этих улочек, но высившиеся здания, связанные галереями, мостиками и открытыми площадками, создавали многоуровневый городок, растущий не вширь, но вверх. Муравейник из кирпича и бетона, подсвеченный фонарями, огнями вывесок и табличек, и мерцающими под сводом купола иллюзорными звёздами. Фонари сияли и наверху, в паутине воздушных проходов. Кто бы ни построил это место, он всеми силами хотел создать иллюзию настоящего города, но сверху он казался игрушечным. От двери до самого высокого здания было не более метров пяти, и в густом сумраке можно было различить нижние улицы, странные ямы, мусор, сваленный в кучи.

Шин привалился к парапету, не веря глазам. Даже его поселение, в самом деле являющее собой огромную коробку-склад, поделённую на этажи, где все были друг у друга на виду, меркло в сравнении с этим. Город не сиял богатством или великолепием, вряд ли люди жили здесь в полном смысле слова. Но он был по-своему красив, минималистичен… и пуст.

— Обалдеть можно! — восхищённо прошептал мальчик. — Ты это видишь? Видишь?

Вид этот напомнил руины древних городов, которые Хуан изучала в Новой Эре. Облик его её не удивлял — скорее поразило его нахождение здесь. Под Фабрикой — целый многоуровневый город! Могла ли она когда-то вообразить нечто подобное?

— Вижу, — глухо ответила Хуан. Ей не терпелось спуститься вниз.

Ни странных звуков, ни видимых опасностей. Бок о бок с Шином она прошла по мосту до ближайшей лестницы, ведущей вниз. Лишь пройдя немного, она заметила, что под округлым потолком кое-где виднеются затенённые стёкла — наблюдательные комнаты. Что там находилось, трудно было сказать — свет сотен фонарей, создающих иллюзию звёздного неба, мешал рассмотреть хоть что-то, да и сами окна были темны.

Они спустились на крышу одного из зданий — широкая площадка её была ничем не примечательна и пуста. Хуан прогулялась вдоль краёв, огороженных низкими парапетами. Самые нижние улицы терялись под высокими закрытыми галереями, соединяющими здания меж собой. Шин обнаружил двери, ведущие с крыши — и они, на удивление, были не заперты. В полном молчании, слыша лишь звуки своих шагов, они осторожно спустились.

Здание было… самым что ни на есть обыкновенным. Хуан, будучи подростком, исследовала подобные заброшенные постройки в Новой Эре, не одну и не две. Оно напоминало некогда полную суеты контору, и единственное, что сразу бросалось в глаза пытливым исследователям — документы и бумаги, связанные в работой конторы, были либо хорошо спрятаны, либо полностью уничтожены. Всё так же, как в лабораториях выше и башнях на поверхности. Словно кто-то всеми силами желал скрыть происходящее здесь — и ему это удалось. Память о прошлом Фабрики была стёрта безвозвратно. Хуан вспомнила, как ломалась игрушечная башня под громадной рукой Колосса, как вместе с ней разрушались последние слабые надежды хоть что-то выяснить. Но, может быть, не всё потеряно… Одинокий бог может знать больше.

Если он не будет настроен враждебно.

В отличие от пустых подземных ходов и даже высившихся на поверхности цехов подземный город не казался опасным. Если не думать о том, что он находится глубоко под землёй… Хуан старалась не зацикливать на этом внимание. Больше её впечатлял строгий минимализм зданий, одинаково плоские крыши, одинаково серые стены и многочисленные окна — всё это, пусть и подсвеченное вывесками и огнями, выглядело отстранённо и холодно, мрачно и неприветливо, как руины некогда кишащего жизнью мегаполиса. Жалкие несколько улочек всеми силами подражали большому городу, но получалось с трудом. Запустение царило здесь — и вопреки всякой логике, оно не было устрашающим.

Они вышли на одну из площадок-мостиков между зданиями. Хуан смотрела вокруг, потерявшись в окружении и слабо следила за Шином, казалось, бесцельно бродящим вокруг. Мысли её растворились в бетоне стен, в кое-где подкрашенной серости. Она словно была здесь прежде, но точно знала, что видела это место в первый раз.

Город был похож и не похож на то, что ей доводилось видеть прежде.

— Интересно, — Шин говорил негромко, словно боялся нарушить столетнюю тишину этого места, — можно ли спуститься ещё ниже?

— А что говорит карта?

— На карте после лабораторий сразу идёт Одинокий бог. Ни о каком городе там и речи нет. Но она старая, а город, наверное, незадолго до Раскола построили.

— Да, возможно, — Хуан всё ещё была далека. От Шина, реальности. От всего.

Город её странно приворожил. Ей было трудно объяснить причину этого. Скорее всего, их и не было. Вот в чём дело, поняла она наконец. Воспоминания Старой Эры стёрлись, и всё осталось здесь разрушаться столетиями. Механизмы, бесцельно работающие наверху. Вечно пустующие лаборатории и испытательные полигоны. Город под землёй, вынужденный терпеть бесконечное запустение.

Абсолютная бессмысленность. Вот чем Фабрика привлекала Хуан. Тем, что могла ничего за собой не скрывать — и всё равно давать себя исследовать, догадываться, видеть, как бесполезно это всё, как устарело. В новом мире в Фабрике не нуждались, в её существовании не было смысла, как не было смысла в жизни самой Хуан. Этим они и притянули друг друга. Фабрика существует, чтобы привлекать отщепенцев Новой Эры, чтобы даровать им свою бессмысленность.

Шин искал смыслы, поэтому стремился выбраться отсюда. Не дающая ответов Фабрика угнетала его — он жаждал свободы и вечного осмысленного поиска. Ему не найдётся здесь места.

Она стояла, упиваясь осознанием и не обращая внимания ни на что вокруг. Шин, навалившись грудью на парапет, глядел вниз и в стороны, словно решая, куда им пойти. Если здесь нет скрытых опасностей, они могут обойти город за довольно короткое время. Но найдут ли они Одинокого бога? Быть может, он, как всё прочее здесь, давно уже мёртв?