Одинокий бог. Часть 14

— Хуан, — напряжённый голос Шина вывел её из транса. — Мне кажется, я кого-то видел.

Она встрепенулась и посмотрела туда, куда он указал. В самом низу никого не было видно, но Шин смотрел туда — на вывеску с бутылкой и стаканом, сияющую голубым. В её непрерывном мерцании ничего не появилось.

Но Хуан не стала относиться к его словам со скепсисом — здесь, под землёй, где люди сходили с ума, нельзя было терять бдительность. Им повезло, что они не наткнулись на кого-то или что-то, когда спускались — но сейчас…

Они отошли от края площадки и переглянулись. Шин выглядел встревоженным, но не испуганным. Хуан тяготила неизвестность — расплывчатое «кто-то» действовало на нервы, заставляло воображение не в меру разыгрываться, рисовать ужасные картины. Лучше быстрее узнать, кто это был — был ли, — и потом уже разбираться.

— Пойдём посмотрим, — сказала она тихо. — Никуда не отходи. Звуков не издавай.

— Знаю, — бросил он, и они начали осторожный спуск.

Лестница и запертые двери по сторонам длинных, уходящих вдаль тёмных коридоров напоминали пройденный путь с поверхности. Хуан шла впереди, на всякий случай не включая фонарь, и внимательно вслушивалась в тишину, прерываемую лишь звуками их шагов. На втором этаже остановилась — её внимание привлёк скрип приоткрытой двери. Шин тронул её за плечо. Хуан молча мотнула головой: не ходи. Она тихонько приблизилась к двери, как можно медленнее толкнула её. В свете небольшого окна над лестничной площадкой стены окрашивались бледным голубым.

В маленькой комнатке за приоткрытой дверью ничего не было — должно быть, некогда она служила подсобным помещением. Хуан присмотрелась: наваленные друг на друга коробки, стулья, задвинутые под широкий стол, покрытый толстым слоем пыли. Всё бы ничего… но в дальнем конце комнатки что-то светилось. Что-то оранжевое, спрятанное за грудами хлама, брошенного некогда и забытого.

Оранжевый свет. Хуан вздрогнула, вспоминая слова Шина о светящихся цветах. Много времени на раздумья она не тратила и спустя пару минут осмотра так же тихо закрыла дверь — вплотную.

— Пойдём, — шепнула она. Шин не стал возражать — должно быть, увидел губительный оранжевый свет. Впредь нужно быть аккуратнее — вряд ли тот цветок единственный во всём этом многоуровневом городке.

Внизу, «на улице», не было никого. Вывеска бара распространяла приятное глазу непрерывное сияние. Никаких силуэтов, никаких подозрительных звуков. Хуан заглянула в узкий проулок между зданиями — и там ничего не увидела.

— Может, тебе показалось?

Шин нахмурился, помотал головой.

— Со зрением у меня всё в порядке. Я точно кого-то видел. И вроде бы он был похож на человека, — неуверенно закончил он.

Хуан вздохнула. Вряд ли мальчишка врал. Если это не было насланной Глубинами или затхлым воздухом города галлюцинацией, вполне вероятно, странный «кто-то» ещё был недалеко.

— Ладно, давай осмотримся, — заключила Хуан. — Не думаю, что он мог далеко уйти.

Нижние улочки были узки, тихи и темны — вывеска бара единственная освещала дорогу. Переулки и узкие проходы между домами были полностью затенены. Хуан не хотела включать фонарь, но пришлось — за пределами голубого круга сгущался непроглядный мрак. Шин плёлся позади и почти не дышал, не издавал звуков — ей приходилось оборачиваться, дабы убедиться, что он здесь.

Хуан напряглась всеми мышцами тела, всеми возможными нервами. Подобное она ощущала, слыша громоподобные шаги Колосса вдалеке. Или спускаясь по бесконечной лестнице в кромешную темноту…

До нижнего уровня доходил свет вывесок сверху, но рассеивался, терялся — мелкие островки света были до того бледны, что разглядеть их удавалось с трудом. Хуан вскинула голову — здания городка казались неимоверно высокими, купол — бесконечно далёким. Внизу легко было обмануться, решить, что там, над головой, действительно ночное небо. Но нельзя было забыть об угнетающем чувстве, вечном понимании, что находились они под землёй. Слишком глубоко, первые за сотню или больше лет.

Побродив немного, они никого не нашли. Хуан, убирая растрепавшуюся чёлку со лба, уже готова была что-то сказать, но осеклась — в темноте, где-то недалеко, отчётливо услышала собачий лай.

И чей-то голос. Короткий невразумительный крик.

Она бросилась на звуки, позабыв о Шине — бросилась, слыша его предостережения за спиной и чувствуя, как он пытается ухватить её за рукав, удержать на месте… Лай. Это Порко, сомнений быть не может! Не может быть, что на территории Фабрики есть ещё одна собака — Хуан отказывалась в это верить. Она бежала, луч фонаря скакал перед глазами, и углы домов высились над ней, как древние каменные великаны. Она замерла. В свете далёкого одинокого фонаря виднелся размытый силуэт. А ещё один нёсся ей навстречу. Хуан глядела на него, тяжело дыша — он собирался напасть! Но она не могла пошевелиться, не могла даже вдоха сделать. Шин за её спиной закричал… а существо, прытко преодолев расстояние между ними, бросилось на Хуан.

Лапы уткнулись ей в грудь, подбородок мазнуло чем-то горячим, шершавым и мокрым. Она уронила фонарь и сама не заметила, когда. Она чуяла запах. Запах собачьей шерсти, земли, вонючей пасти. Других собак на территории Фабрики быть не может… ни одна другая не бросилась бы ей навстречу, не встретила бы её так радостно, почти истерически виляя хвостом.

— Порко, — выдохнула Хуан и обняла его, схватила на руки. Жив. Жив!

Он тяжело дышал, тыкался лбом в её лицо, и всё норовил лизнуть. Хуан сжимала его так крепко, что могла бы задушить. Она слышала шаги, видела краем глаза, как Шин подобрал фонарь, как направил луч на замерший вдали силуэт. Лишь когда волна радости схлынула, Хуан поняла, что он принадлежал человеку. И человек нерешительно стоял на месте, не зная, идти ему к этим людям перед ним, или бежать прочь.

— Эй! — окликнул его Шин. — Ты кто?

Наверное, он хотел придать тону уверенности, грозности, но получилось слабо — голос дрожал, выдавая испуганного подростка. Человек впереди молчал несколько секунд — Хуан, ещё не желая выпускать Порко из рук, вглядывалась в его лицо, скрытое тенью. Роста он был чуть выше среднего, худое тело походило на тростинку, жалко трепещущую в окружении деревьев-домов. В руке он держал рюкзак. Пальцы другой заметно дрожали.

Когда Шин хотел было крикнуть что-то ещё, человек наконец заговорил:

— Я… Чэн. Меня зовут Чэн.

Хуан и Шин переглянулись. Вряд ли он был настроен враждебно — Порко смотрел на него, высунув язык, и совсем не боялся. Должно быть, до встречи с Шином и Хуан он следовал по подземелью вместе с этим человеком. Некая мысль шевельнулась в голове Хуан, но она не решалась облечь её во что-то конкретное. Слабая догадка робко скреблась ей в затылок. Она вглядывалась в его лицо, словно могла бы узнать его, разглядеть что-то знакомое.

— Как ты оказался под землёй? — строго спросил Шин. Он направлял фонарь в его сторону, словно оружие, как бы угрожая. Выглядело забавно. Судя по голосу, Чэну было не меньше лет двадцати.

— В одном из цехов была лестница, ведущая сюда. По ней спустился, — он помолчал. — Пёс вам знаком, очевидно.

— Где ты его встретил? — хрипло спросила Хуан.

— Да наверху, совсем недалеко. Я услышал какой-то грохот вдали. Там, где стояли башни, был дым, или пыль поднялась, я так и не понял. Я спрятался, сразу понял, чьих рук это дело. Отсиделся в укрытии, пока шаги того здоровяка не стихли, и сразу, как выбрался наружу, наткнулся на этого пса. Он быстро ко мне привык, даже под землю спустился со мной, хоть и видно было, что боялся.

Значит, он был недалеко, пока Хуан и Шин сбегали от Колосса. И Порко всё это время был рядом. Порко быстро привязывался к людям, как оказалось… Хуан погладила пса по голове, и он охотно подставился под ласкающую руку. На Чэна он смотрел доверчивыми глазами, почти обожающими.

— Я не думал, что встречу здесь кого-то ещё, — сказал Чэн, не дождавшись ответа. — Кстати, мальчик, голос у тебя знакомый… мы раньше не виделись, случайно?

Шин и Хуан переглянулись. Догадка на задворках сознания зазвенела, подобно далёкому колоколу.

— Сначала выйди на свет, — потребовал Шин.

Тот вышел — в свете фонаря его лицо казалось бледным и измождённым, совсем исхудавшим. Под глазами — большие тёмные круги, острые скулы бросали глубокие тени на щёки. Он и впрямь был не старше Хуан, но усталость и бледность заметно прибавляли ему возраста. Почему-то, взглянув в его лицо повнимательнее, она сразу поняла, кто перед нею — как будто могли быть какие-то другие варианты… Фабрика, конечно, богата на сюрпризы — но не настолько же.

— Это ты, — удивлённо выдохнул Шин. Чэн, глядя на них обоих, улыбался краешками губ.

— Всё же нашёл себе спутника. Поздравляю. Как тебе поверхность? Наверное, выглядела впечатляюще, — Шин и Хуан вновь переглянулись. Чэн говорил слабо, пошатывался — похоже, он вот-вот потеряет остатки сил и упадёт на землю. Рюкзак он положил у своих ног, словно боялся не удержать его.

— С тобой всё нормально? — спросила Хуан, сделав несмелый шаг вперёд. Чэн посмотрел на свои руки расфокусированным взглядом.

— Да. Только… я несколько суток не спал. Тяжёлая выдалась неделька… — и, не договорив, он грохнулся в обморок.

***

— Что ж, поздравляю, — Шин жевал сделанные наспех бутерброды, щёки его забавно надулись. — Нашёлся твой Исследователь.

Хуан наблюдала, как закипает вода — у Чэна в сумке нашёлся нагреватель и мешочек с заваркой. Она уже и не помнила, когда пила чай… а Шин и вовсе не знал, что это такое. В их поселении они либо пили настойку из сушёной подземной травы, горькой, как полынь, либо обходились водой — или раздобытым в вылазках прогорклым кофе.

Спрашивать разрешения владельца на использование нагревателя никто не стал. Мешок с заваркой весил прилично — беглым взглядом Хуан осмотрела содержимое его рюкзака, довольно большого, и поняла: к путешествию он подготовился куда лучше неё.

Впрочем, она и не собиралась отправляться в путешествие. Её желанием было взглянуть на подземные уровни Фабрики одним глазком, но вышло… так, как вышло.

Она разлила чай по двум маленьким кружкам, которые Шин унёс с собой, когда увязался за нею. Чэн спал беспробудным сном — Шин сначала думал, что он в обмороке, но доносящееся от тела сопение сказало им всё.

Хуан поглядывала на него, но думала о дневнике. Порко сидел под боком и улепётывал консервы. Они выбрались на уровень повыше — пришлось таскать Исследователя и его рюкзак в четыре руки, но они справились, — и развели огонь. Город с высокой площадки был как на ладони, и всё же они старались сильно не шуметь. Им не удалось исследовать его и на треть.

Пожалуй, им нужен был привал. Хуан бы тоже не была против вздремнуть, тем более что организм подсказывал: сейчас глубокая ночь. Где-то наверху бесцельно бродил Колосс, ища вредителей. Даже стражи, держащие обитателей Фабрики в страхе, расступались перед его сотрясающим землю и небо топотом. Может быть, и сами боялись его. Где-то в глубине земли, совсем рядом, ждал неизвестно чего Одинокий бог. В чём его цель — была и есть? Чего он хочет? Видит ли их? Ждёт ли их? Жив ли, мёртв? Исчез, как все люди, работавшие здесь до Раскола?

По ощущениям, Чэн спал уже несколько часов. Шин пробовал потыкать его пальцем, но тот только всхрапывал, даже не двигался. Они смотрели на него, как на диковинную зверушку. Порко был увлечён едой и ничего вокруг не замечал. Несмотря на неотступную тревогу, Хуан ощущала странное спокойствие — словно всё шло так, как должно было.

— А наружном мире много этого… чая? — спросил Шин, не желая отрываться от горячей кружки. Хуан улыбнулась.

— Да. В маленьких городах и деревнях его выращивают на плантациях. Иногда добавляют сушёные ягоды и фрукты, чтобы чай был слаще.

Мальчик мечтательно прикрыл глаза, представив это великолепие на вкус.

— Вот бы попробовать…

Хуан жалела, что не взяла с собой немного чая из Новой Эры — в её логове тоже его не водилось. Остатки, спрятанные в кладовке, она давно истратила.

Они услышали шорох со стороны тела и повернулись. Чэн приподнял голову, глядя на них припухшими глазами. Видок его оставлял желать лучшего.

— Сколько я проспал? — спросил он сиплым голосом. Хуан и Шин молча переглянулись.

— Пару-тройку часов, не больше, — наконец ответила Хуан. Чэн перевёл взгляд с ей лица на кружку, над которой кружил ароматный пар.

— Вы что, мой чай взяли? — моргая, спросил он.

— Да, — ответил Шин.

Чэн немного подумал, хмурясь, — и вновь отключился. Хуан поймала взгляд Шина и пожала плечами.

Они, не удержавшись, заварили ещё по кружке, и сидели в тишине, обдумывая каждый своё. Должно быть, наверху скоро займётся рассвет… Хуан думала о поверхности всё чаще, и пустынные виды города лишь сильнее толкали на размышления. Она соскучилась по логову — по дому, — по Долине, отделяющей её от ближайшего оплота цивилизации, крошечной деревни, которую она покинула много месяцев назад. Вроде бы прошёл лишь год — она явилась к подножию Фабрики прошлой весной, когда Долина уже расцвела. Неужели Хуан не жила здесь целые годы — только один?

— Не хочешь прилечь? — спросил Шин, допив свой чай. Она помотала головой. — Тогда я посплю.

— Ага, — бросила она. Порко тоже задремал под её боком. Вся мужская часть их команды погрузилась в сон.

Хуан поднялась, долила кипятка в кружку. Высокий каменный парапет ограждал её от падения вниз, в тёмные нижние улочки. Сонливость оставила её — сейчас она была бодра, как никогда. Мысли её блуждали далеко, перебивали друг друга, смешивались. Может, ей и не помешало поспать — но следить за обстановкой нужно. Вдруг поблизости враг?

Она услышала движение и обернулась. Чэн, Исследователь, за которым она отправилась в этот долгий извилистый путь, сел и осматривался, почёсывая затылок. Лицо его опухло ещё сильнее, глаза едва открывались.

— Рассвет ещё не скоро, — сказала Хуан, видя, как он изо всех сил пытается прийти в себя. — Можешь поспать ещё.

— Здесь он и не наступит, — ответил он. — А откуда ты знаешь, что скоро?

Она пожала плечами.

— Я хорошо чувствую время. Обычно.

Чэн кивнул. Он посидел ещё немного с закрытыми глазами, потом достал еды из рюкзака и начал жевать, параллельно наливая себе чай. То, что двое незнакомцев нагло рылись в его сумке, его как будто совсем не волновало.

— Как же на территории Фабрики оказался ещё один человек? Или ты тоже — выходец из подземелий?

Хуан рассказала, кто она и откуда — кратко, не нагружая лишними деталями — и Чэн кивал, жуя и не перебивая. В свете разведённого огня он даже не казался таким бледным, как при первой их встрече. О найденном ею дневнике Хуан пока не заикалась.

— Значит, ты почти год живёшь на Фабрике… удивительно. Если бы я знал, я бы начал исследование с тебя.

— Здесь нечего исследовать, — ответила Хуан. — До недавнего времени я только собирала хлам и разную рухлядь. Ни к истории этого места, ни к Одинокому богу я даже притрагиваться не хотела.

— Ты знаешь об Одиноком боге?

От Хуан не укрылось напряжение, промелькнувшее в его тоне.

— Недавно узнала. В башнях. Мы нашли только дневник какого-то работника, а потом пришёл Колосс и разрушил всё до фундамента.

— Так вот что это был за дым. Я сначала подумал, что башни сгорели, — он помолчал немного.

Хуан подумала немного и решилась спросить:

— Ты долго бродил под землёй? Не сейчас — до этого?

— Несколько дней, наверное… Я потерял им счёт. Сначала я исследовал только поверхность, а потом наткнулся на одного из роботов-стражей — он загнал меня в воронку, куда отходы скидывали. Пришлось спуститься под землю и искать другой выход наверх. Записи я потерял… исследователь хренов. Ещё и от рубашки кусок оторвался.

Хуан покосилась на свой рюкзак. Записи лежали там — дочитав, она их больше не открывала — да и времени как-то не было читать.

— А ты зачем спустилась, если не хотела во всё это лезть? — спросил Чэн.

Хуан помолчала. Что ей сказать? «Спустилась из-за тебя — хотелось ещё на одного живого человека на Фабрике поглядеть»? Звучало слишком глупо даже в её мыслях. Конечно, интерес к причинам Раскола возрос, перекрывая для неё отчасти поиск Исследователя. Одинокий бог сейчас занимал её мысли больше, чем даже мечты о возвращении домой. Словно проснулся давно погасший дух приключений, желание что-то узнать — одной из первых. Поглядеть и потрогать, не слушая и не читая пересказ постороннего.

— Ну, — наконец выдавила она, — во время вылазки мы с Порко нашли одну вещь. Она и толкнула меня начать этот путь.

Глаза Чэна загорелись неподдельным интересом.

— Что за вещь?

Хуан молча достала из рюкзака тетрадь с заложенным меж страниц куском ткани; молча протянула его Чэну, всеми силами избегая смотреть ему в лицо. У неё было ощущение, что она украла у него эти записи, не просто нашла. Чэн принял дневник как будто машинально.

— Оу. Спасибо, — удивлённо выдавил он. Хуан усердно пялилась в огонь, не зная, стоит ли говорить, что она его читала. Тут и так всё было очевидно. — Я думал, мне придётся переписывать всё заново. Больше всего было жалко рисунки.

Хуан не ответила. Она гипнотизировала догорающий костерок, плавно танцующий свой последний танец.

— Так значит, ты спустилась из-за меня. А я даже имени твоего не знаю, — неловко пробормотал Чэн. Она представилась. — Хуан… Очень приятно.

— Взаимно.

Они молчали — Хуан внутренне агонизировала от неловкости. Если с Шином, с младшим по возрасту, ей было проще — проще смотреть немного свысока и брать роль старшего, — то с ровесником возникали некоторые трудности. Она совсем забыла, как это — общаться с людьми, тем более одного возраста с нею. Тем более при таких странных обстоятельствах…

Чэн спросил, как она встретилась с Шином. Хуан кратко рассказала события последних дней. Как они блуждали под землёй, как вышли на поверхность и дошли до башен, словно под командованием незримой руки. Как они нашли упоминание об Одиноком боге и старую карту, как на плече Колосса добрались до незнакомого сектора и решились спуститься вниз. Всё это время Шин спал беспробудно, почти не шевелясь, лишь дыша через приоткрытый рот. Чэн внимательно слушал, и, лишь когда она закончила рассказ, спросил:

— Так значит, вы тоже решили найти Одинокого бога.

Хуан кивнула.

— Если он ещё жив, он мог бы дать ответы на наши вопросы. Мы, конечно, не можем знать наверняка, но… попробовать стоит.

— Я тоже так подумал, когда был в Башнях. Там была карта, на которой были отмечены все пути под землю — и дороги, ведущие к Одинокому богу.

Хуан встрепенулась.

— Так значит, ты знаешь, куда идти?

Он неопределённо дёрнул плечом и достал из незаметного кармана в рюкзаке сложенную вчетверо карту. Хуан приняла её осторожно, словно способный рассыпаться от времени священный артефакт. Бумага была плотная, жёсткая и ярко раскрашенная — должно быть, на момент Раскола карта была если не новейшей, то, как минимум, одной из.

— Эта карта точнее изображает нынешнюю Фабрику, — сказал Чэн, когда она раскрыла её и уложила на землю между ними. — Были и другие, старого образца, но я не стал их брать. На этой хотя бы понятно, где ты находишься.

— Но это не вся Фабрика.

— Конечно, не вся. Представь габариты карты, которая могла бы изобразить её полностью, — Хуан представила и согласно хмыкнула. Тем не менее карта была более подробной, чем та, что они с Шином успели умыкнуть. На внешнем развороте изображалась поверхность, как если бы на Фабрику смотрели с высоты птичьего полёта. Прорисовка и детали были столь ярки и завораживающи, что Хуан увлеклась, разглядывая их. На обратной стороне являла себя подземная часть Фабрики — и здесь, судя по всему, она уместилась большей частью. Несколько окошек изображали разные уровни — лаборатории, склады, служебные помещения. И через всё это вела разными коридорами и путями тонкая золотая нить. Она вела через всю карту, с поверхности до Глубин, к небольшому квадратику в самом низу. В квадратике ютился человеческий глаз — тоже золотой. И под ним было написано золотыми же буквами: «Одинокий бог».

— Это поселение вот здесь, — Чэн ткнул пальцем в нижнюю часть карты, в квадратик недалеко от клетки Одинокого бога. — Я так понимаю, сюда, к Нему, рабочие спускались и жили вахтами. Здесь жило сотни две человек — учёные, рабочие, инженеры, всех не перечесть. О другом персонале, типа уборщиков, поваров и прочих, тоже забывать не стоит. Одинокий бог всегда должен был быть под присмотром. Это единственное создание Фабрики, которое обрело разум. Я не знаю, задумывали они его таким, или нет…

— Но почему назвали его так?

Чэн пожал плечами.

— О нём, похоже, знали все работники Фабрики. Я в пути не раз натыкался на изображения глаза. Не мог только понять, с чем он связан.

Хуан смотрела на квадратик с крошечными зданиями, втиснутыми кое-как между тонкими сеточками улиц. С высоты город достаточно охватить взглядом, чтобы понять, насколько он мал. Но он — почти на одной глубине с Одиноким богом.

— Значит, мы в самом низу. Совсем близко, — заключила она спустя несколько мгновений молчания.

— Мы на уровне дна самых глубоких пропастей между секторами. Отсюда легко попасть на поверхность, даже если что-то случится. Видишь эти дверцы? Все они ведут наверх.

— Чтобы в случае чего персонал смог выбраться.

— Точно.

— Но разве со дна хоть одной пропасти есть выход?

— Лифты. Лестницы. И проводники, — Хуан уставилась на него, и он поспешил пояснить. — Похожие на стражей великаны. Кажутся неподвижными статуями, но, стоит подойти, реагируют на движение и сопровождают тебя до дороги к поверхности.

— Мы сталкивались с такими, — вспомнила Хуан — ей вдруг показалось, что это было тысячу лет назад. — Но я думала, они не обитают на таких больших глубинах.

— В любом случае, шанс уйти живыми есть, даже если тут всё обвалится, — Чэн улыбнулся. — Если Одинокий бог агрессивен, он может спровоцировать обвал. Это, конечно, моё предположение… но нужно продумывать все возможные исходы.

Хуан помолчала. Столько мыслей накладывалось друг на друга, что она не могла выловить хоть одну. Нужно что-то сказать или спросить — но что? Слишком бурно кипит воображение. Одинокий бог… Одинокий бог…

Совсем близко.

— Ты думаешь, он… управляет Фабрикой?

— Мне кажется, он как минимум наблюдает и знает, что здесь кто-то есть. Возможно, он управляет стражами. Или благодаря нему в Фабрике поддерживается жизнь. Может, он возник первым, а из-за него отстроили Фабрику? Но зачем? Чтобы защитить мир от него, или его от мира? Снаружи никто не знает об Одиноком боге. Те группы людей, что живут здесь, тщательно охраняют память о нём. Ни одна душа из всех, проработавших на Фабрике сотни лет, ни разу не заикнулась об Одиноком боге, когда покидала это место. Он был самым значимым изобретением. Или открытием, уж не знаю, как назвать. И если он существует, если он жив — он расскажет нам о Расколе.

— Почему? — хрипло спросила Хуан; у неё слишком сильно колотилось сердце. В глазах Чэна горел знакомый ей огонь — она знала, что, взглянув в зеркало, заметила бы в нём ровно то же, что наблюдала сейчас в его лице. Самом живом и одухотворённом, что ей доводилось видеть.

Чэн поглядел куда-то в сторону, словно знал, что Одинокий бог — там.

— Он позволил нам приблизиться. Держу пари, ему очень, очень хочется с кем-нибудь поговорить.