Одинокий бог. Часть 15

Шин проснулся — Хуан, едва взглянув в его сторону, увидела блеск тёмных глаз в свете костра. Мальчик смотрел на неё, иногда переводя взгляд на Чэна. Трудно сказать, о чём он думал.

— Мог бы присоединиться к догадкам, а не подслушивать, — сообщила ему Хуан. Он приподнялся, почёсывая голову.

— Я только хотел сказать, что, если старейшины моего поселения догадываются, куда я пошёл, они могут прийти сюда. И помешать нам добраться до Одинокого бога.

Хуан и Чэн переглянулись. О том, что Шина могли искать, она забыла — ей начало казаться, будто мальчишка следовал за нею всегда, как Порко; их путь начался давным-давно и никогда не закончится, должно быть…

— Не думаю, что старики чем-то нам помешают, — беспечно отозвался Чэн.

— Старики наверняка приведут подмогу — и тогда придётся делать ноги, — ответил Шин. — У нас есть оружие. И мы все умеем им пользоваться. Приведи они пару таких бойцов, и нам крышка. Ну, вам точно. Насчёт себя не уверен.

— Они могут нас убить? — удивлённо спросила Хуан. Она думала, люди этого поселения, несмотря на недоверие и скрытность, довольно мирные. Шин ухмыльнулся.

— Конечно, могут. Наш долг — охранять секреты Фабрики, какими бы они ни были, любой ценой. Старейшины единственные из всех знают Глубины, потому и запрещают туда ходить. Им не составит большого труда отыскать нас. Может, они уже нашли.

Он сказал это так холодно, спокойно и уверенно, что у Хуан пробежал холодок по спине. Она осторожно огляделась, но кроме темноты и квадратных теней ничего не увидела. Искусственные звёзды мерцали высоко-высоко — и не скажешь, что небо ненастоящее.

— Не нагнетай, и так тошно, — недовольно пробормотал Чэн. Мальчик лишь пожал плечами.

— Нагнетай, не нагнетай — а всё равно подобное может случиться. Конечно, они могут решить, что я отправился на поверхность — я так и поступил, когда сбежал, — но старейшины не дураки. Наверняка они быстро всё поняли.

Хуан медленно поднялась и подошла к высокому бетонному парапету. Будто мало было проблем. У неё больше не возникало вопроса, почему она вообще сунулась в это — ответ ясен и довольно прост: все её мысли теперь были заняты Одиноким богом.

Остальное мнилось лишь преградой на пути к нему.

«Это — одержимость, — внезапно поняла она. — Мы трое загорелись им, потому что изголодались по тайнам, по неизведанному — будь оно тысячекратно опаснее, будь дорога к нему стократ труднее, вряд ли это нас остановило бы. Мы рано или поздно пришли бы к нему».

«Но как так вышло, что я не пришла первой из всех?»

Шин родился здесь, но его тянуло наружу, в мир за Долиной, новый и по-своему прекрасный. Чэн явился совсем недавно и почти ничего о Фабрике не знал. Хуан тоже не знала — но она жила здесь. Исследовала сантиметр за сантиметром, постепенно погружаясь в её бесконечный шум, запустение и странное спокойствие. Несмотря на стражей и Колосса, несмотря на ужасы Глубин, вроде тех мутантов, о которых рассказывал Шин… Она жила здесь и любила это место. Но почему «проснулась» лишь сейчас?

— Ладно, — услышала она за спиной голос Чэна. — Будем настороже. Думаю, Порко всё равно заметит посторонних раньше нас. Хуан, не хочешь поспать перед дорогой?

— Нет, — ответила она, понимая, что вряд ли сможет уснуть. — Давайте-ка двигать.

***

«Внутренние часы» Хуан подсказывали, что наступило утро. Сонливость пропала ненадолго, и разум её был на удивление чист и свободен от тревожных мыслей. Чэн шёл рядом и сверял их путь с отмеченным на карте, Шин плёлся позади и тихо, чтобы никто не слышал, разговаривал с Порко. Псу хотелось поиграть, мальчишку, судя по недовольной мине, это раздражало, но не так сильно, как хотелось показать.

Город редел, словно вырубленный лес. Питейные дома и общежития остались позади, и теперь взгляду открывались прямоугольные громадные коробки без окон, скрывающие за плотными стенами нечто загадочное, древнее и запретное. Хуан попыталась толкнуть одну из дверей такой коробки, но та не поддалась. И нет даже крошечного окна, и щели, чтобы посветить и поглядеть, что там прячется внутри…

— Может, отсюда велось наблюдение за Одиноким богом? — предположил Чэн, когда Хуан вернулась после неудачной попытки вломиться. По виду здания напоминали склады и цеха, но в тех обычно гудела бессмысленная работа, а здесь…

— Если только требовалось смотреть удалённо, — ответила Хуан. — Судя по дневнику, который мы читали, за ним наблюдали вблизи.

— Наверняка за ним приглядывали и так, и так. Что же он такого натворил, или мог натворить, что за ним вёлся такой контроль?

Мог ли он стать причиной Раскола? Чем ближе они подбирались к нему, тем больше возникало вопросов. Быстрее бы дойти! Хуан словно и впрямь проснулась от затяжного глубокого сна — столь воодушевлённой она не ощущала себя очень, очень давно.

Она не отрывала взгляда от коробок-зданий, пока не заметила, что отстала — Шин и Чэн ушли вперёд, один Порко ждал, пока она подойдёт. Хвост его вилял без остановки, и немерено было радости в глазах. Хуан ускорилась и нагнала остальных.

Шин шёл впереди уверенной походкой — ей вспомнилось, как он вёл её к башням, словно некая неведомая сила захватила его, помогая дойти… Молчали, и Хуан не спрашивала, всё ли в порядке — если Одинокий бог хотел, чтобы они до него добрались, значит, можно было не вмешиваться.

Порко подбегал к каждому из них и напрашивался на ласку; Чэн охотно поглаживал его по голове, Хуан привычно трепала и чесала за ушами, один лишь Шин больше не отвлекался на общительного пса и шёл, глядя только вперёд. Чэн словно не замечал ничего подозрительного, но в какой-то миг, когда Хуан поравнялась с ним, наклонился и тихо спросил:

— А почему этот мелкий ведёт себя так, словно он — главарь нашей банды?

Хуан улыбнулась. Вопрос был беззлобным, даже смешливым. Она в очередной раз погладила Порко и ответила:

— Такое уже было. Когда мы искали Башни, он вёл себя так, словно в него кто-то вселился, и вёл меня за собой. Как видишь, мы дошли.

— И Колосс дошёл, — внезапно помрачнев, напомнил он. Хуан стёрла улыбку с лица и оглянулась. Она совсем забыла, где они, в какой на самом деле опасности находятся.

— Сюда он вряд ли доберётся, — её голос, однако, сочился сомнением. — Не пробьёт же он дыру в земле, чтобы нас найти…

— Да, но… Тут, под землёй, своих опасностей море. И старейшины эти мне не нравятся. Лучше быть настороже.

Хуан кивнула, и поток тревожных мыслей возобновил своё необузданное движение.

Абсолютная тишина этого места не внушала ни оптимизма, ни доверия. Подземный город, запустелый и утонувший в пыли и земле, печально глядел им вслед. Неясные тени прятались повсюду там, куда не доставал свет одиноких, раскиданных друг от друга на расстоянии фонарей. Словно обычные уличные, они стояли вдоль незримой дороги, помаргивая, но работая. Далеко наверху мерцали искусственные зв;зды. Эта картина напомнила Хуан некий город, который она посещала, будучи подростком под опекой человека, заменившего ей отца и мать, как и многим другим сиротам. Город среди пустыни, заброшенный и безымянный, выглядел точь-в-точь как это место — приземистые домишки, одинокие фонари, невысокие жилые дома и бары, которые никто никогда не посетит. Песок, земля и перекати-поле. Конечно, там не было сияющих вывесок, коробок-ангаров, невесть для чего предназначенных, не было многоуровневости… Но почему-то города эти в её воображении походили друг на друга, как двойняшки или близнецы.

Город остался позади, и только фонари, тонущие во тьме, указывали путь. Шин шёл, ориентируясь на них, и ни слова не произносил. Чэн и Хуан с настороженностью следовали за ним, и Хуан поглядывала на Порко, надеясь заметить в его поведении нечто, намекающее на опасность. Но в тишине раздавались лишь их шаги. Из темноты не показывалось ни лиц, ни силуэтов.

Хуан думала, что вскоре, покинув город, они окажутся в каком-нибудь подземном тоннеле или коридоре, но стены не сужались. Звёзды пропали, но высоких сводов бетонного потолка почти не было видно, как и стен… Огромное пустое пространство. Словно переход от одной реальности к другой.

Здесь свободно гулял ветер, и Хуан обняла себя руками, стараясь согреться. Если есть ветер — значит, дует он с поверхности, но… они глубоко под землёй. Быть может, то работают древние вентиляционные системы, перегоняя холодный затхлый воздух из одного громадного помещения в другое?

Шин остановился — Хуан заметила это, лишь когда обогнала его. Все остановились. Мальчишка смотрел вперёд пустым взглядом, и от выражения его лица ей стало сильно не по себе. Хуан устремила взор туда, куда он смотрел, но, кроме темноты, ничего не увидела — поначалу.

Но затем разглядела огромный силуэт.

Широкие плечи, полуквадратная голова без шеи, ноги толщиной с добрый столб. Ростом он был метра под три и закован в подобие доспеха, поражённого коррозией. Лишь спустя несколько секунд, вглядевшись в маску лица, напоминавшего человеческое, Хуан поняла — это страж. Он стоял на месте и не подавал признаков «жизни» — стоял, подпирая собой высокую квадратную колонну. Сверху лился неясный свет, не доставая до него.

— Вряд ли он жив, — внезапно сказал Шин, и Хуан дёрнулась от резкости его голоса. — В противном случае он бы уже шёл нам навстречу.

— Тебе это кто-то подсказал? — спросил Чэн хриплым голосом — его лицо побледнело, он смотрел на статую стража с напряжением.

— Да нет, — ответил Шин монотонно. — Это очевидно.

Те статуи, что Хуан и Шин встретили, выбираясь из-под земли сто лет назад, тоже были «очевидно» неживыми — и тем не менее, они скоро ожили, пусть и преследовали благие намерения. Страж перед ними не двигался, и нельзя было понять, будет ли он стоять так ещё сотню лет, или пойдёт к ним в следующую секунду.

— Не знаю, — протянул Чэн с сомнением. — По мне, этот приятель выглядит живее всех живых.

— Ты просто боишься, — сказал Шин. Хуан не узнавала его голоса. Мальчик был непривычно спокоен, даже холоден, не раздражался ничему, пока они шли, не пытался вступить в перепалку. Словно в него и впрямь кто-то вселился. — Всё будет хорошо. Мы почти дошли.

— Да откуда ты знаешь?

— Знаю — и всё.

И он двинулся дальше — мимо высокой колонны, мимо стража, в темноту, что едва рассеивалась светом откуда-то сверху.

Колонн было много — все они подпирали свод потолка столь далёкий, что его трудно было разглядеть. Наверху не было ни площадок для наблюдения, ни лестниц, ни каких-то других проходов. Кто и зачем отстроил это место? Непонятно. Бетон, камень и пыль. Ни корня, торчащего из-под земли, ни единой живой души. Только под самым потолком на вершинах колонн сияли лампы, и лишь они являлись источником света в этом царстве вечной тьмы. Хуан достала фонарь, иначе точно споткнулась бы на ледяном полу. Колонны стояли на высоких постаментах, и места на них было достаточно, чтобы вместить троих человек… Или одного стража.

Но механических исполинов больше не было видно — места для них были пусты. Тот единственный, что остался позади, не спешил нагнать их, и Хуан удалось временно выдохнуть с облегчением. Странная одержимость Шина не выходила у неё из головы — и, судя по тем взглядам, что они обменивались, у Чэна тоже. Кто-то выбрал мальчика в качестве проводника и вёл их… куда — к Одинокому богу, к погибели ли?

Порко притих, только нюхал пол и колонны, задирал лапу и помечал постаменты один за другим. Хуан не отпускала его далеко, опасаясь, что он вновь может потеряться. Стены помещения были так же далеко, как потолок, и терялись в глубокой темноте. Свет ламп светил всё тусклее. Тьма становилась всё гуще.

— Всё же странно, — шёпотом поделился с ней Чэн. — Что город, что это место абсолютно бесполезны. Зачем спускаться под землю и жить неделями или месяцами, если можно пользоваться лифтом каждый день? Если Одинокий бог близко, зачем его прятать в подобном месте? Не проще было поместить его в ограниченное пространство и не идти к нему через половину подземной Фабрики, чтобы… Что?

— Может, он сам это всё отстроил, — Хуан задрала голову, разглядывая потолок. — Кто бы из людей смог создать нечто подобное под землёй?

— Фабрику же построили.

— Тогда на это наверняка ушли столетия. Я не разбираюсь в архитектуре, но мне думается, что это всё — не дело человеческих рук.

Чэн задумался.

— Кто же он такой? Почему его так назвали? В том дневнике ничего не было написано про это?

Хуан покачала головой. Все записи того работника об Одиноком Боге сводились к тому, что его стоит опасаться. Физическое ли это создание, либо сущность вне какого-либо тела — нигде больше не было указано. Как он выглядел? На всех рисунках и картах его изображал человеческий глаз. Умел ли он говорить? Вероятно, да, раз учёные и рабочие поддерживали с ним контакт. Как он появился? Никто не имел ни малейшего понятия.

— Не думал, что поиск ответов о Расколе в конце концов приведёт к чему-то… такому, — понурился Чэн. — Мы ведь даже не уверены, что он связан с Расколом. Что он ещё существует.

— Даже если нет, мы хотя бы попытались его отыскать. В любом случае, Фабрика огромна — где-то ответы должны быть.

Чэн хотел что-то сказать, но вдруг повернул голову и застыл. Хуан остановилась, глядя в его напрягшееся лицо. Шин оглянулся. Все они замерли во времени, как в смоле, и миг этот длился бесконечные часы.

— Вы ведь слышали? — спросил Чэн звенящим голосом. Хуан навострила уши, но не расслышала ничего, кроме ударов своего сердца и тишины.

— Я ничего не слышал, — ответил Шин испуганно — выглядел он проснувшимся от глубокого сна.

Чэн помолчал, глядя в темноту, в пространство между колоннами. Хуан посмотрела на ближайшую, думая, успеют ли они спрятаться за нею в случае опасности. Может, погасить свет? Порко прижался к её ноге, и через ткань штанины она ощущала мелкую дрожь, охватившую его тощее тело.

Она и сама дрожала, но до сих пор думала, что от холода.

— Там, — Чэн не отводил взгляда от точки, на которую уставился, — кто-то есть.

И до ушей Хуан донёсся тихий прерывистый плач.

***

Они втроём замерли, и только дрожь тела Порко и тихие выдохи говорили Хуан, что всё вокруг не превратилось в застывший цемент… Плач раздавался где-то впереди, в темноте, но петлял из стороны в сторону, словно издававшее его существо сильно качало — туда, сюда, туда, сюда…

«Это не может быть человек, — лихорадочно думала Хуан, ощущая, как катится капля холодного пота по пульсирующему виску. — Здесь сотню лет не было никого живого. Даже трупов не было».

Не человек… но и плач едва ли походил на человеческий. Так могло плакать сильно раненое страдающее животное. Или тот, кто вырос здесь, под землёй, подобно зверю и без человеческой речи так и не научился говорить…

Существо, скуля и рыдая, подошло ближе — Хуан выключила фонарь, чтобы не дать ему ориентир в кромешной тьме, не выдать их… но, возможно, было уже поздно. В неё вцепилась чья-то рука, необычайно сильная — это Шин нашёл её предплечье в темноте и схватился за него. Она услышала, как тихо шаркают шаги Чэна, что отступал ближе к ней. Слышала так же явно, как и то, что плач неумолимо приближался с каждой секундой.

«Почему мы стоим? — спросил тонкий истеричный голосок где-то в уголке её сознания. — Почему мы не двигаемся?»

Тело её оцепенело так же, как при первой встрече с Колоссом… Слишком знакомо это чувство, чтобы не распознать его сразу. Тусклый свет наверху словно потешался над их паникой, над их ступором, а темнота, всхлипывая вместе с существом, скрывала его от глаз; а оно плакало всё горше, всё громче, и непонятно было, откуда доносился его плач.

— Включи свет, — тихо пробормотал Чэн, кое-как найдя её плечо в темноте. Оба они цеплялись за неё, словно она смогла бы их защитить… Хуан наконец вспомнила, что не дышит, и задушено спросила:

— Что?..

— Включи грёбаный свет! — прошипел он, и ей ничего не оставалось, кроме как нажать на кнопку одеревеневшими пальцами. Луч ярко вспыхнул в кромешной тьме. Хуан хотела зажмуриться, но заставила себя смотреть вперёд, смело и упрямо; боль била в висок в такт пульсу, и с каждым звуком, с каждым движением мысли только усиливалась, накалялась…

Луч остановился — на границе видимости они разглядели человеческий силуэт.

Точнее, напоминающий человеческий…

— Твою ж…

Это был Шин — Хуан снова не узнала его голоса. Только спустя секунды до неё дошло, что нечто, бредущее к ним, не является человеком — от человеческого в нём лишь туловище и нога. Остальное было сделано из металла и блестело от попавшего на него света. Голова болталась на тонком пруте, воткнутом, словно зубочистка, туда, где должна быть шея. Руки походили на тонкие ветки, оканчивающиеся острейшими шипами — по пять пальцев, и на каждом — тонкая блестящая игла. Сомнений в их остроте у Хуан не возникло ни на секунду.

Оно было намного выше их. Даже Чэну, что в их команде был самым высоким, пришлось бы смотреть на него снизу вверх. Метра два ростом, существо — гибрид робота и человека, — стояло на границе света и тени. Не двигалось. Перестало плакать.

Хуан не видела его лица, большей части головы — видела лишь очертания, остальное терялось в густой тени. Сердце её билось, желая сломать грудную клетку. Существо не двигалось, а у Хуан не хватало смелости осветить его лицо.

Его чёртово лицо…

Встречаясь со стражами на поверхности, Хуан всеми силами старалась не столкнуться с ними лицом к лицу. Она видела лишь части их механических тел, очертания громадных фигур — неповоротливых, неуклюжих, но неумолимо преследующих. Она знала, что они напоминают человека внешне. Это и пугало её больше всего.

Даже натыкаясь на рисунки, схемы и документы, что ещё сохранились, она упорно избегала смотреть на схемы строения стражей. Она всегда думала, что сойдёт с ума от страха, если увидит их чёртовы неподвижные лица. Если увидит, как они смотрят на неё пустыми глазами. Увидит, как безразлична маска, с которой они убивают всё живое, что попадёт под их громадные руки.

Лицо, напоминающее человека, что принадлежит её немому убийце — не то, что хотелось бы видеть в последние минуты жизни.

Стражи, Колосс… и эти подземные существа. Все они напоминали людей. Старательно прикидывались людьми. До дрожи в коленках Хуан боялась умереть от руки подобного, напоминающего человека, существа. Словами не описать, какой ужас они ей внушали. Вот и сейчас…

Шин крепче, до боли, вцепился в её руку — и потянул на себя, заставляя наклониться, чтобы сказать на грани слышимости в самое её ухо:

— Он пытается нас услышать. У него нет глаз.

Хуан смотрела туда, где голова соединялась с «шеей», насаженная на неё, как на вертел. Как он разглядел, что глаз нет? Мозг проглотил эту мысль, так и не дав на неё ответа. Она открыла рот, но не смогла издать ни звука.

Шин достал что-то одной рукой и бросил в темноту за спину существа. Оно повернулось и прислушалось. Он бросил ещё что-то — и оно, стеная, медленно побрело туда.

Втроём они наблюдали, как оно удаляется, в полной тишине. Даже Порко молчал, сжавшись возле ноги Хуан — благо, ему не пришло в голову рычать или скулить! Когда существо скрылось окончательно, и звук его шагов достаточно удалился, Шин потянул Хуан за собой.

— Валим отсюда!

Она потянула за собой и Чэна, скомандовала Порко бежать, и они бросились в противоположную от существа сторону.

Хуан едва дышала — свет фонаря прыгал, ещё больше нервируя, и одинаковые колонны проносились перед глазами, путая её, заставляя голову кружиться. Они втроём держались за руки, пока Порко нёсся впереди, постоянно оглядываясь. Кроме топота и сбившегося дыхания не было слышно ничего. Она не помнила, сколько это продолжалось… как часто темнело перед глазами, когда Шин успел перехватить фонарь из её слабой руки, как вышло, что Чэн и Шин тащат её за собой в глубины, пока Порко беспокойно крутится под ногами… Хуан слышала лишь удары сердца и где-то на краю сознания — плач существа. Он преследовал их. Он услышал их.

— Только не падай! — донёсся до неё далёкий голос Шина. — Мы должны найти место… не падай, Хуан, ради всех богов!

— Ладно, — едва слышно откликнулась она; ей казалось, что ноги куда-то делись, ибо как объяснить, что она их больше не чувствует? Кроме темноты, колонн, размытых лиц и прыгающего света в мире не осталось ничего. И плач… издавала ли она его сама — или то существо, что преследовало их? Она хотела спросить, но голос не послушался — как и ноги, исчез, растворяясь во тьме.

***

— Да что с ней такое?! — выкрикнул Шин, не сдержавшись — разум его прояснился, но вспыхивал паническими огоньками. Глаза Хуан остекленели — она не понимала, что ей говорят. Чэн с трудом тащил её за собой, как и Порко, вцепившийся в полу её куртки и тянущий вперёд. Шин слышал — и видел, и знал, — что тварь приближается.

Хуан покачнулась — и упала бы, если бы Чэн её не держал. Он был так бледен, что походил на труп. Шин… испугался. Он не помнил, чтобы когда-то в жизни так боялся.

Неподвижное лицо Хуан плыло перед глазами, как отражение в водной глади. Неужели она?..

— Отключилась, — заключил Чэн, тяжело дыша. — Я понесу. Куда идти? Ты же знаешь.

Шин метнул взгляд на тварь, что брела среди колонн. Ему казалось, она прибавляет скорости. Порко путался под ногами и без остановки скулил. Вот дурная псина!

— Оно от нас не отстанет, — прошептал он. Чэн нахмурился; слишком заметно было, что он всеми силами старается не оглядываться.

— Если бы не эти иглы, я бы с радостью постарался его убить. Но у нас маленькая проблемка, — он закинул руку Хуан себе на плечи. — Так куда бежать?

Шин посмотрел вперёд — туда, куда его звал Голос. Странно, до поры он даже не сознавал, что его зовут… не слышал Голоса ни ухом, ни мыслями, но почему-то чувствовал, что его зовут. Зовут их всех — и особенно Хуан.

Приведи её ко мне. Приведи вас всех.

Он шмыгнул носом — почему Голос выбрал именно его? Он больше всего хотел вырваться во внешний мир, в новый и открытый, бесконечно огромный, а не шататься глубоко под землёй подобно грязной испуганной крысе, ища неизвестно что неизвестно где. Но Голосу он воспротивиться не мог. Он понимал — так было нужно.

Голос хотел, чтобы они пришли к нему.

Мгновением позже Шин забыл об этих мыслях — о Голосе, о сомнениях. Но не о страхе. Он мотнул головой, и они побрели дальше в темноту. Порко впереди, поскуливающий и испуганный; Шин, что освещал путь дрожащей рукой; Чэн, что нёс на себе бессознательную Хуан со всеми её пожитками.

Здесь так пусто, темно и холодно.

— Нужно же было ей отключиться именно сейчас! — пробормотал он недовольно. Они шли зигзагами, стараясь сбить существо с толку — Шин не решался проверять, получалось ли. Но стенания вроде бы затихли. Он слышал, как Чэн тяжко дышит. — Дай-ка её рюкзак. Полегче нести будет.

— Спасибо, — Чэн отдал ему вещи, и они побрели дальше. — Она не спала. Видимо, наши приключения дали о себе знать.

— Всё равно — слишком не вовремя.

Чэн только фыркнул — Шин не понял, соглашается он так, отрицает ли «вину» Хуан в её состоянии… Некогда было спрашивать. Как же сбросить эту тварь с хвоста? Как бы её обезвредить?

«Нужно было взять оружие из поселения, — подумал он, хмурясь и чувствуя, как пульсирует вена в раскалённом от боли виске. — Дурак… думал, что никогда не вернусь обратно».

Наивно надеялся, что оружие во внешнем мире ему не пригодится… Да толку теперь убиваться. Дурацкие подземелья. Дурацкая Фабрика. Дурацкий Одинокий бог.

— Я его не слышу, — прошептал Чэн, останавливаясь. С довеском в лице Хуан идти ему было тяжело. Шин и сам чувствовал, что выбился из сил. Если бы не оно, с иглами вместо пальцев, они бы спокойно устроили привал. Но боги явно не хотели, чтобы они довели дело до конца.

— Не останавливайся. Он рядом, — бросил Шин — он знал это, не понимая только, откуда.

Чэн прокряхтел что-то недовольное и поплёлся дальше. Шин кусал губы и ловил обеспокоенный взгляд Порко, что трусил впереди, скулил и оглядывался.

— Да спит она. В обмороке, — выдохнул он. — Иди уже вперёд.

Дурацкая собака.

— Здорово, когда есть собака, — зачем-то сказал Чэн. Он вдруг стал идти бодрее, выдавая усталость лишь тяжёлым дыханием. На Порко он смотрел с выражением умиления, неуместного настолько, что Шин чуть не подавился. — В детстве у меня тоже была. Старая, злая — но нас очень любила. Охраняла дом до самой смерти.

Шин посмотрел на Порко — пегая короткая шерсть, тонкие лапы, висящие уши. Сроду собак не видел, только на картинках. Что в них такого особенного?

— Я больше кошек люблю, — пропыхтел Чэн. — Но против собак тоже ничего не имею.

— Зачем ты мне это говоришь? — пробурчал Шин — нервы его были на пределе.

— Обстановку разряжаю. Вообще, мне кажется, он отстал.

Они остановились и прислушались. Теперь Шин был не столь уверен, что тварь плетётся за ними. Ни шагов, ни тошнотворных стенаний. Кажется, опасность позади. И бесконечный лес высоких колонн, верхи которых терялись в темноте.

— Лампы погасли, — донёсся слабый голос — это очнулась Хуан. — Пусти-ка.

Чэн отпустил, но всё же держал руки перед ней для подстраховки. Хуан секунду стояла прямо, но, попытавшись шагнуть, качнулась к одной из колонн.

— Где мы? — спросила она у Шина.

— Мне почем знать? — резко спросил он — резче, чем хотел. — Я бежал куда глаза глядят.

— Вряд ли. Ты нас куда-то вед;шь. Может, ты и сам не знаешь, куда.

— Не говори ерунды. Я иду вместе с вами, туда же, куда и вы.

— Она права, — возразил Чэн, внимательно глядя на Шина. — Когда мы шли через город, ты был будто в трансе. Здесь то же самое. Ты привёл нас сюда, где бы это «сюда» ни находилось.

— А ещё благодаря тебе мы нашли дорогу к Башням, — вставила Хуан. — Фабрика нас ни за что к ним не подпустила бы.

Шин глядел на них, переводя взгляд с одного лица на другое. Может, от бесконечных блужданий по Фабрике эти двое сошли с ума?

— Вы сейчас говорите, что я был… одержим какой-то силой? — спросил он. Ну кто в это поверит? Только дураки. Хуан и Чэн переглянулись, и стало ясно — им сейчас не до шуток. — Да бросьте. Маг из древних времён? Или шаман? Я? Это полный бред.

— Тебя что-то ведёт, — настаивала Хуан. — А с чем именно это связано, я не знаю.

— Возможно, знаю я, — донёсся знакомый голос из темноты. Шин резко развернулся.

— С-старейшина?!