Дитер. Глава 9-я

Глава 9

Через три дня после ремонта и выгрузки мы покинули гостеприимный Дублин и на четвертые сутки плавания уже швартовались в Дувре под меловыми скалами Южной Англии. Погрузка зерна – дело несложное и, например, у элеваторов Роттердама занимает считанные часы, но здесь о новых технологиях, похоже, и не слышали. Когда докеры начали подтаскивать к борту ленточные транспортеры, деревянные лопаты и городить к огромному бункеру подъездные пути, я сразу понял – процесс будет долгим. До полной достоверности на этом «колхозном току» не хватало только телег и лошадей.
И па-а-гнали наши городских: полчаса сыплем зерно – дождь – полчаса закрываем трюма – дождь кончился – полчаса открываем трюма, опять дождь… Погрузка не отменялась, но по погоде результатом первых суток стала тысяча тонн – шестая часть назначенного груза. Дитер был в бешенстве, но, не касаясь моей персоны, лаял на сторону – без сна и на нервах я мог быть опасен.
С утра второго дня усилился ветер, и дождь сразу отошел на второй план. Надежная, закрытая молами и волноломами гавань оказалась беззащитной под напором стихии. Огромные массы воды, гонимые штормовым ветром из Атлантики, влетали в теснину Английского канала и цунами разливались по побережью. Стремительно поглотив защитные дамбы и брекватеры, море уже кипело внутри порта, подбираясь к уровню причалов. Стометровое судно весом в тысячи тонн, как бумажный кораблик, таскало на швартовых и плющило о бетонную стенку с такой силой, что трескались «вечные» стекла иллюминаторов. Ситуация сложилась странная – и в море не выйти, и у причала не устоять, но надо что-то делать…
Час за часом мы всей командой вязали в гирлянды старые автомобильные покрышки и вывешивали на ближний к причалу борт. Срок жизни такой защиты – один-два удара корпуса в бетон и – вдребезги!
Капитан, путаясь под ногами, парил над нами, «рожденными ползать», поучал, тыча пальцем в грудь, сокрушался, и впору бы его спеленать и уволочь в каюту, но, увы! Помог почти несчастный случай: очередная вязанка колес отправилась за борт и, мгновенно зажатая между судном и бетонной стенкой, начала с визгом скручиваться в спираль.
–  Берегись!
Матросы отпрянули, а Дитер, как гусь, в своей красной каске сделал шаг и, вытянув шею, заглянул за борт – может, его интересовали физические процессы сжатия и разрушения резины? Результат не замедлил сказаться – оттуда полезло, а потом выстрелило куском покрышки размером с галошу. «Снаряд» ударил в козырек капитанской каски и вместе с ней улетел в никуда. Капитан плашмя упал на спину, мне показалось, замертво, но нет – открыл глаза. Его подхватили под руки, помогли встать.
– Вы в порядке, мастер?!
– Я, пожалуй, пойду…
– Сделайте милость.
Он затрусил к надстройке на полусогнутых.
– Мы справимся! – крикнул я ему вслед.
Но разве в каюте усидишь? Спустя полчаса Дитер появился на крыле мостика в каком-то, как мне показалось, зловещем кроваво-красном дождевике с островерхим капюшоном. Истуканом стоя под дождем, он уже не командовал, а лишь напряженно вертел головой по сторонам – откуда прилетит? Зная тяжкую капитанскую ношу, я его понимал, сочувствовал, но где-то глубоко внутри, под слоем эмоций, радовался, что этот нелегкий груз достался не мне – капитану, а капитану Дитеру. Со старпома-то взятки гладки, он всегда – второй номер.
А напряжение росло, после полудня закончились запасы автомобильной резины, и с берега подвезли еще, потом еще… И дольше ночи длился день. Я потерял счет времени и чувство реальности, лишь иногда взгляд фотографически фиксировал момент: искалеченное ограждение левого борта, волна катает по палубе сорвавшийся с мачты прожектор, а на краю в нелепых позах – горстка мокрых измученных людей.
Уже стемнело, когда Дитер позвал меня на мостик. В иное время, взглянув на его одежды то ли палача, то ли инквизитора, я бы рассмеялся, но это был не тот случай.
– Ну что там?!
Он хотел услышать добрые вести, но откуда? Я все время был на виду.
– Все будет хорошо, каптен, но сейчас от нас с вами ничего не зависит.
– Корпус расколется, как орех…
– Ерунда! Колеса хоть и рвутся в труху, но свое дело делают. Лишь бы люди выдержали. Я пойду?
– Подожди. Я заказал два буксира, они будут прижимать нас к стенке. – Дитер вопросительно взглянул на меня. – Как считаешь?
Вообще-то я почитал его за умного человека.
– Зачем, мастер?! Отмените! Было бы кого и к чему прижимать – нас вот-вот выставит на причал. – У меня была тысяча доводов против и ни одного «за». – На волне буксиры разобьют нам и правый борт!
А что он хотел услышать?
Вопрос в его глазах сменился высокомерным упрямством.
– Здесь командую я! Иди на палубу.
Точно с башкой не в порядке – я хлопнул дверью.
Большие неповоротливые буксиры с трудом развернулись в хаосе волн, примерились и, как две гиены, впились в правый борт. Пароход будто понял, что сейчас его будут убивать, и вздыбился, пытаясь стряхнуть нечисть. Мы замерли – высокие острые носы буксиров с грохотом заскользили по палубе, как бритвой, срезая ограждение правого борта. Что-то с треском ломалось, сыпались в воду обломки труб, стойки, гуськи вентиляции…
Мама дорогая! Чистая работа, и главное – быстро! Я бросился на правый борт.
–  Отваливайте, отходите, суки!
На буксирах уже поняли, что сами разобьются в куски, и отскочили, но по радио напомнили капитану:
– Каптен, счет за один час работы на 1400 фунтов занесем попозже.
Дитер растерянно проблеял:
– Так вы… пять минут…
– Извините, сэр, но мы округляем до целого часа. Восхищены вашим мужеством, держитесь! Бай-бай!
Пять минут, а сколько незабываемых впечатлений! Я смеялся в голос – так он заказал буксиры по цене 700 фунтов в час за штуку! Месячная зарплата матроса. Меня бы за такой «заказ» судовладелец расстрелял!
Непогоде не было видно конца, а у людей таяли силы. И вдруг пришло неожиданное решение:
– Так! Три человека остаются на палубе, трое идут отдыхать, смена – через два часа.
Быстро определились, кому куда, и лишние мгновенно рассосались. Дитер тут же вызвал меня по рации и усталым голосом спросил:
– Ты что, людей отпустил?
– Да, на палубе остаются три плюс я. Будут отдыхать по очереди.
Я думаю, он очень устал, а после неудачи с буксирами и вовсе пал духом, но покинуть мостик не мог – маячил в окнах, изредка приникая лицом к стеклу. И вдруг вызвал меня по УКВ. Судорожно отщелкивая зажим, я потянул рацию из нагрудного кармана, и она, выскользнув из мокрых рук, улетела за борт, а вместе с ней «ушел» и личный мобильный телефон. Такая досада взяла! Плюнул и пошел на мостик. Да хрен с ним, возьму другую, заодно переоденусь в сухое, перебинтуюсь – из рассаженной проволокой руки сочилась кровь.
– Рацию утопил, – поведал я сокрушенно Дитеру и выдернул из подзарядки другую. – Вызывали?
Капитана не интересовала потеря какой-то рации, бегая из угла в угол, он мыслил стратегически:
– Так, чиф! Отдаем швартовые концы и выходим в море! У причала нас разобьет, запускай двигатель!
С ним случилась чистая истерика, то, что он предлагал, не укладывалось в голове.
– Подождите-подождите! – Пытаясь осмыслить этот бред, я присел на диван. – Мастер, давайте по порядку. В Дувре – обязательная лоцманская проводка, и сейчас нас никто не выведет.
– Форс-мажор – я имею право решать…
Грохот металла, удар!
– Доннер веттер!
Теряя опору под ногами, Дитер падал лицом вперед, но, сложившись вдвое, дотянулся до меня, и мы слились в объятьях – я, вдавленный в диван, и он, как младший брат, стоя на коленях около.
От чужого близкого дыхания затошнило, я отстранился.
– Присаживайтесь!
– Отходим!
Капитан, конечно, всегда прав, но в тот момент он просто сошел с ума!
– Хорошо. – Надо было перевести разговор в спокойное русло. – Давайте спрогнозируем отход судна от причала. Послушайте меня. У нас в трюмах тысяча тонн зерна со ста процентами свободных поверхностей. И что про­изойдет, как только мы отвяжемся от берега? Правильно – на первой же волне зерно перетечет на один борт в сторону крена, и судно перевернется. Причем сразу, в десяти метрах от причала – это законы остойчивости. Вы же знаете требования к перевозке зерновых грузов! Подумайте.
Кажется, мой ровный, почти ласковый тон возымел действие – Дитер сник.
– Что же делать? Бьет об причал уже двенадцать часов…
– Ждать, мастер! Держаться за берег зубами, руками и ждать.
– Да… – У меня отлегло от сердца. – Понял!
– Вы же тоже с утра на мостике! Идите в каюту, примите горячий душ, выпейте чаю, рюмку водки в конце концов и попробуйте заснуть. Под утро сменится направление ветра, море подтихнет, вода спадет. Уверяю, здесь все будет в порядке. Идите.
Дитер тихо вышел, а я, обжигаясь, выпил колбу крепчайшего кофе, немного согрелся и вернулся на палубу.
Под утро действительно сменился ветер, спала и пригладилась вода, но дождь не прекратился. На берегу уже шевелились докеры, заново собирая погрузочную линию, им было чем заняться: транспортеры растащило по всему причалу, а огромный бункер ветром и гулявшей ночью волной загнало под стены ангара метров за двести.
Все давно разбежались по каютам, а во мне по инерции все еще кипела энергия борьбы. Раненый, с перевязанной рукой, я бродил по палубе и, озирая поле прошедшего боя, собирал в кучу обломки труб. Мы им тоже поддали неплохо – с зазубренного искрошенного причала свисали нанизанные на арматуру куски бетона, доски, обрывки покрышек и швартовых концов…
Погрузка могла возобновиться лишь к полудню, и, сидя за столом в ожидании Дитера, я вяло ковырял яичницу, пытаясь вспомнить, когда последний раз проснулся. Получалось, позавчера утром.
Вошел Саша с осунувшимся посеревшим лицом – у него была своя битва в машинном отделении.
– Привет! Как там вечный двигатель?
– Порвало трубопроводы… – Он был расстроен. – На три дня работы.
Появился посвежевший Дитер.
– Ну что, чиф, пронесло?
Он тоже, конечно, не спал – его призрачное лицо всю ночь мелькало в иллюминаторе капитанской каюты.
– Пронесло, остается ликвидировать последствия. – Я глубоко вздохнул. – Повтор ремонта, как в Дублине, плюс три антенны УКВ, радиоаппаратура, прожектора, а главное…
Мастер, почувствовав тревожную интонацию, насторожился.
– Что главное?!
– Крышки трюмов плохо садятся по периметру комингсов. Предполагаю деформацию корпуса…
Дитер ахнул:
– Закрыть трюма сможем после погрузки?
– Сможем, в море волной не сорвет, но за герметичность не ручаюсь – нужен заводской ремонт.
– А что с погрузкой? – Дитер повернулся в кресле и выглянул в окно. – Сколько времени займет?
– Сколько времени? Это знают только там. – Я указал пальцем вверх. – А сейчас мне надо отдохнуть. – И обращаясь к механику по-русски, добавил: – Александр Иваныч, дай твой мобильный – мне нужен будильник.
– Да, конечно!
– У нас за столом говорят по-английски! – взвился капитан, но я уже выходил из дверей.
Через трое суток по окончании погрузки трюмное закрытие с трудом выровняли, притянули к комингсам, заклеили проблемные места битумной лентой и отдались воле божией.