Верность Розы

В маленьком горном селе, где ветер с гор несёт запах полыни и овечьей шерсти, жили старик Ахмед и его жена Зухра. Детей у них не было — десять лет после свадьбы прошли в тихой тоске, пока однажды Ахмед не привёл в дом мальчика от своего брата. Саиду было тогда семь лет. Маленький, худой, с огромными глазами, в которых уже стояла взрослая печаль. Они полюбили его так, будто он вышел из чрева Зухры. Души не чаяли.
Саид вырос трудолюбивым и молчаливым. Знал, что не родной, но это знание не отравляло ему сердце — он звал Ахмеда отцом, а Зухру матерью, и слова эти были теплее любой крови. Когда ему стукнуло девятнадцать, его женили на Розе — тихой, сильной девушке с руками, привыкшими к работе. Роза вошла в дом, как входит весна в холодную землю: незаметно, но всё вокруг начало оживать.
У них родилась дочь — светлая, звонкая, как ручей по камням. А потом врачи сказали: больше детей не будет. Саид не плакал при Розе, но она видела, как он ночами смотрит в потолок. Когда дочери исполнилось пятнадцать, он пошёл к двоюродному брату и взял на воспитание его младшего сына. «Пусть будет у нас мальчик», — сказал он жене. Роза кивнула, хотя сердце сжалось: она знала, что Саид пытается залечить свою старую рану.
Так и жили. Зухра нянчила внука, Роза хозяйничала на кухне, Ахмед, несмотря на больные ноги, ещё держался. Саид нанимался чабаном — летом в горах, зимой в кошаре на равнине. Овцы были его молчаливыми товарищами, небо над головой — единственным свидетелем его мыслей.
А потом Зухра заболела. Неделя — и её не стало. Ахмед после похорон перестал вставать. Ноги отказали окончательно. Он лежал в своей комнате и смотрел в окно, где когда-то бегал маленький Саид.
Роза ухаживала за свекром, как за родным отцом. Кормила с ложки, меняла бельё, разговаривала с ним о погоде, о внуках, о том, что Саид скоро вернётся с гор. Дочь помогала, сын-подросток уже тянулся к мужским делам. Жизнь текла, горькая, но живая.
Осенью отару спустили вниз. Саид с двумя напарниками гнал овец к зимнему стойбищу. Вечером он позвонил отцу — голос был обычный, усталый, но спокойный. Написал Розе: «Всё хорошо, родная. Скоро дома». Она ответила сердечком и словами «Жду тебя».
Утром его нашли на старой груше у поля. Повесился.
Никто не понял почему. Ни записки, ни ссоры, ни долга. Просто в одну ночь что-то внутри него сломалось без звука, как ломается сухая ветка под снегом.
Ахмед слёг окончательно. Он больше не говорил, только иногда шептал: «Саид… сынок…»
Роза кричала ночами в подушку, чтобы дети не слышали. Днём — стирала, готовила, доила корову, ухаживала за свекром. Глаза её стали пустыми, но руки не опускались.
Дочь вышла замуж и уехала в соседнее село. Сын растёт — уже выше матери, помогает по хозяйству. Ахмед еле ходит, опираясь на палку и на плечо Розы.
Она так и не вышла замуж снова. Говорят в селе: «Сильная женщина». А она просто живёт. Утром встаёт, разжигает печь, варит чай. Кормит старика, целует сына в макушку, смотрит в окно — туда, где горы, где когда-то пас овец её Саид.
И в тишине своего сердца носит эту боль, как носят старики свою последнюю рубаху — бережно, до конца.