Вторая весна

Абдурахман женился поздно — почти в тридцать. По нашим меркам это уже старость для мужчины, который мечтает о сыне. Он был крепким, успешным: своё дело, свой дом, машина. Надёжный, думали все. Поэтому родители Фариды, не раздумывая долго, отдали дочь за него.
Фариде только исполнилось восемнадцать. Она была крошечной, хрупкой, как птичка: большие глаза, тонкие запястья, детское лицо. На вид ей давали пятнадцать. Она молчала, когда её забирали из родного дома, и только крепче сжимала руку матери.
Сразу после свадьбы — отдельный дом. Абдурахман не хотел жить со свекровью и невестками. Он хотел своего наследника. Сразу, без промедления. «Годы идут, Фарида. Мне нужен сын», — говорил он тихо, но так, что спорить было невозможно.
Она хотела угодить. Хотела быть хорошей женой. Но тело предавало. Первая беременность закончилась болью и кровью на третьем месяце. Она лежала в пустой комнате и плакала так тихо, чтобы он не услышал. Второй выкидыш был ещё страшнее — она уже чувствовала шевеление, уже шептала ребёнку сказки. Врачи умоляли: «Девочка ещё ребёнок сама. Дайте ей окрепнуть, набраться сил». Но до Абдурахмана эти слова не дошли.
«Я сказал — рожать», — отрезал он.
Третий раз она уже боялась надеяться. И снова — пустота внутри, слёзы, которые текли ночами в подушку, и чувство, что она сломана навсегда. Она винила только себя. «Я плохая жена. Я не могу даже этого».
А потом пришёл тот осенний день. Холодный ветер, серое небо. Абдурахман подвёз её к родительскому дому, остановился у ворот. Вынул из багажника маленькую сумку с её вещами. Не глядя в глаза, сказал:
— Не нужна мне такая жена, которая не может родить.
И уехал. Даже не захлопнул дверь машины громко — просто уехал, будто выкинул ненужную вещь.
Фарида стояла под дождём, который начался внезапно. Сумка в руках, сердце разбито в куски. Она не кричала. Не бежала за ним. Просто стояла, пока мать не выбежала, не обняла её, не увела в дом. Отец молчал, но глаза его были мокрые.
Сколько ночей она потом не спала. Лежала в своей девичьей комнате и чувствовала себя пустой — и телом, и душой. «Бесплодная», — шептали за спиной. Эти слова жгли хуже огня. Она почти не ела, почти не говорила. Казалось, свет в ней погас навсегда.
Но родители не сдались. Они нашли врачей, возили дочь на лечение — уже без страха перед чужим мужем. Оказалось, всё можно было исправить: просто нужно было время, забота, любовь. Фарида медленно оттаивала. Набирала вес, улыбалась сначала робко, потом всё чаще. Глаза снова загорелись жизнью. Она училась, помогала отцу, дышала полной грудью.
Прошло время — и к ней пришёл Рамазан. Спокойный, тёплый, как домашний очаг. Он не торопил. Не требовал. Просто сказал: «Я хочу тебя такую, какая ты есть. А дети… когда ты сама захочешь и будешь готова».
Они поженились тихо, без помпы. А когда через год родилась дочь — Фарида плакала от счастья, держа кроху на руках. Это были совсем другие слёзы. Потом родился сын. Она рожала без страха, с улыбкой, окружённая заботой.
Теперь она — одна из тех женщин, к которым молодые невесты приходят за советом. Она обнимает их, смотрит в глаза и говорит тихо, но твёрдо: «Не молчите. Берегите себя. Вы — не только для того, чтобы рожать. Вы — человек».
А Абдурахман… Говорят, во втором браке всё повторилось. Но это уже не её боль.
Фарида ожила. Она любит, её любят. И это — настоящая победа над той осенней пустотой у ворот.