Форс-мажор

Где-то между между ночью и утром по автостраде несётся мощный внедорожник JEEP CHEVROLET TAHOE. Встречный дождь в этот час был в ударе, и казалось, что дьявол, а не Бог, правит на земле, то и дело обрушивая всё новые и новые потоки своего гнева. Но хозяин клыкастого монстра уютно впечатался в кожаное кресло, в черно-матовом костюме “BOSS”, в свеже-белой сорочке и галстуке цвета цветущей сирени. Ни о чём не думая, но разве что предвкушая тела своего погружение в полную пены джакузи, благовоний аромат. Уверенный взгляд его холодных глаз был обращен навстречу стихии. Гордо восседая на «сотнях лошадей», скрытых под крышкой капота, он был спокоен и доволен своей жизнью, ведь рядом лежал кейс, набитый “портретами в овале” за потуги прошедших дней. Он спешил домой, где прекрасный вид из окна, где жена-красавица, сидя у камина, песни поет малышу.
Стрелы молнии блеснули в ночи, кнопок ряд телефона огней вдруг нарушил симфонию Моцарта…
- Да? - ровным голосом произнёс он, убавляя магнитолы звучание пальцем, украшенным печаткой с вензелями.
- Что, кто такие?… Налоговая… Чё хотят? А груз где?… Ну, а ты… Так, так… Слушай меня внимательно, во что бы то ни стало продержись до утра, я возвращаюсь в порт. Ничего не знаю… Акты не подписывай. Ты понял меня? Всё, жди.
Холодный пот пробежал по его ухоженному телу, учащённо забилось сердце, насыщая мозги кровяными импульсами.
«Кто, кто посмел?» - внутренний голос его прошипел, понося проклятиями весь мир, выбрасывая в атмосферу флюиды зла.
В одно мгновение, почти не сбрасывая скорости, не обращая внимания на встречные и за ним идущие машины, он крутанул свой “CHEVROLET” в сторону обратного движения… И тут не-то крик, не-то скрежет металла нарушил размеренный ритм автострады. Многотонный длиннющий трейлер, что следовал за ним, занесло на полосу встречного движения и опрокинуло на мокрый асфальт...
Вырываясь из ада аварии, без оглядки утопив педаль газа до упора, он предался анализу ФОРС-МАЖОРА.
Нет, он не сомневался, что решит проблему, ибо те, что справа, и те, что слева, кормились от него, сами того не зная. Фактор времени - вот что его сейчас больше всего волновало; и без того впритык прибывший груз ждали давно, и задержка даже на день сдетонирует по всей схеме, так искусно сплетённой им же самим. Игрок на максимальную прибыль на гране фола, он не мог этого допустить, а поэтому его распирало, он жаждал немедленного решения проблемы.
А дождь тем не менее не прекращал своего излияния на грешную землю. Ни о чём не думая, как о проблеме, так больно бившей по его самолюбию, по его дивидендам, он не заметил очередного поворота… Уже в полёте, между нотой “ля” и “до” сороковой симфонии Моцарта он вдруг почувствовал фальшь…
Когда очнулся, было тихо; роса на высокой траве отражала первые лучи солнца. Лёжа на капоте «загнанных лошадей» и битого стекла, вдыхая запах утренней свежести и машинного масла, он замер. Время как будто остановилось, растекаясь по земле лёгкой дымкой. Сделав несколько движений жизни, он вдруг почувствовал резкую боль, плавно скатываясь вниз, не в силах противостоять закону притяжения, закону бумеранга.
Спустя какое-то время, уже лёжа в траве, вновь открыв глаза, он вдруг увидел, как падает небо… Это мысли рвались на части от жуткой боли в ногах. Почему-то не было страха, но очень хотелось пить. Когда понял, что надо искать телефон, попытался встать, превозмогая боль. Встав на мгновение, был ошарашен... Повсюду были разбросаны любимые “портреты в овале”.
- О, нет,- прохрипел надрывный голос его.
Липкими от крови руками, в отчаянье ухватив несколько купюр, крепко сжал их вместе с травой, рванувшись вперёд, но, не сделав и шагу, замертво пал.
Вдруг кто-то позвонил, давая надежду на спасение; он вновь рванулся, задыхаясь и сопя, уже лёжа, как мог, как получалось, туда - на звук… Нет, не успел.
Отдышавшись, оглядевшись и, возможно, поняв, что на высокую насыпь ему не забраться, он почему-то пополз в лес. Он полз среди высоких сосен, в тени остановившегося времени, теряя прошлое, не понимая смысла будущего. И уже никто-никто не мог помочь медленно умирающему телу, так красиво жившему, так много умевшему и имевшему. Земля была перед глазами и муравьи, снующие по ней, вдруг увлекли его; он замер, наблюдая за ними. Вездесущие муравьи были так близко, как никогда весь мир людей.

P.S. Открыв глаза, он с облегчением вздохнул. Пахло молоком. Дождь размеренно стучал в покатое окно пентхауса, а на небе, в серой дымке облаков, проплывала вечность снов. Он ещё долго лежал в теплой постели, не понимая причину своих слез.

1998 г.