Аутизм в перестройку. Часть 12

Говорят, люди с синдромом Дауна не испытывают злости. Благодарю судьбу, что у меня другой синдром — не испытывать злости не подошло бы под моё мировоззрение.
Аутистов не любят. Нет, не надо мне сейчас приводить примеры, как миленькие тьюторши крутятся вокруг аутичных крох за деньги их родителей. И те примеры, в которых ребёнок возрастных родителей был супердолгожданным, и им всё равно на то, что он появился на свет нейроотличным. Я имею в виду тот возраст, когда "атлант расправил плечи", когда строгий и справедливый характер аутичного подростка раскрылся во всей красе.

Я слышала, что если аутичный ребёнок есть в классе, то недальновидные учителя иногда пользуются этим. Пользуются тем, что такие дети ненавидят ложь, и вот тогда горе-педагоги перед всем классом могут просить их выдать имя зачинщика хулиганств, или просить вспомнить на самом ли деле на прошлом уроке не было ничего задано, и пр. Конечно, аутист после уроков получит за свою правду проблемы от банды хулиганов, но это уже не проблемы МарьИванны, организовавшей такую "одноходовочку".

Обострённое чувство справедливости, я тоже регулярно имела неприятности из-за него. Или вот ложь, я ненавижу её. Она отнимает у собеседника право видеть картину мира неискаженной, и, соответственно, принимать правильные решения в условиях существующей реальности. Это же как эффект наркотика, "всё хорошо, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо". Лжецы — распространители информационных наркотиков.
Почему ложь до сих пор не отнесли к запрещённым веществам? Представляю, менты такие: "Пройдёмте, мы обнаружили у вас в кармане пять граммов лжи! Это открытка, на которой вы написали своей девушке слова "ты у меня единственная!". Вы арестованы!"
Эх, мечты, мечты...

Не выводить на чистую воду, не мстить, не доносить, не проклинать... Какая же это всё, на мой взгляд, ересь против здравого смысла. Никогда ещё зло не было остановлено добром, зло добра не боится (и никто не боится). Даже фашистов в Великую отечественную остановили не улыбками и прощением, а танками, винтовками и "катюшами".
Кому выгодно распространять идеи, что за зло не надо мстить, что нельзя проклинать, что надо прощать? Кто это распространяет? Добряки?
А вот и нет. Добрых меньше всего в жизни волнует участь подлецов и наглецов, потому что ни они, ни те, с кем они стараются дружить, подлецами и наглецами не являются, а своя рубашка, как говорится, ближе к телу, и париться за судьбу противоборствующей группировки вряд ли будет им часто приходить на ум.
Если кто-то с пеной у рта втирает за прощение негодяев, за исключительно хорошее отношение к плохишам — насторожитесь! Кто бы это ни был, блогер ли, "инфоцыган", сектант или писатель, с немалой долей вероятности он из гоп-компании тех, о благополучии кого он так печётся, "подстилая соломки". (Я не говорю, что нет исключений. Они есть, но такие личности реально "не от мира сего", будто из других, светлых миров, и их видно сразу).
(Вот и всё, после этого откровения моей книге точно не дадут увидеть свет в печатном виде,  придётся либо обрезать эту главу, либо отказаться от идеи пропихнуть мою рукопись в официальное издательство. В общем, читайте и распространяйте, пока эта "злая" книга есть в свободном доступе и без цензуры).

Но главное не перепутать отъявленных негодяев с просто оппонентами, имеющими точку зрения, отличающуюся от вашей. Если когда-то били фашистов, то важно в будущем не навешивать ярлыка фашистов на первых же непонравившихся встречных-поперечных, давая себе индульгенцию притапливать неугодных.

Недавно мы с семьёй гадали по книге. (Это мой любимый способ разобраться в себе — довериться книге как живому психологу. Я их всегда любила, и они умеют отвечать взаимностью, выдавая иногда зернышки правды к месту и ко времени, стоит только назвать наиболее явственно пришедшую на ум страницу и строчку). 
Отец загадал эти номера, мать открыла. "Не стОит много спорить, иногда важно выслушать товарища и позволить ему остаться при своей точке зрения!" — гласил текст в этом месте.

"Фу-у-ух!" — я мысленно выдохнула. Скажи ему эти слова я, от себя, я была бы проигнорирована. Возможно даже высмеяна или унижена. Но тут книга. Но тут сама судьба вмешивается невидимой мистической рукой.