Шанти, Кора и Рико. Дерево единства

С тех пор как белый волк Арктик вплел свою полярную песню в общую симфонию зоопарка, жизнь в их уютном уголке обрела новое, удивительное равновесие. Но однажды утром в воздухе повеяло чем-то особенным. Это было не просто зимнее похолодание – это было ощущение предвкушения, запах хвои, мандаринов и шоколадных конфет, который даже сквозь стены вольеров доносился откуда-то с улицы. Люди, приходившие в зоопарк, были какими-то особенными. Они улыбались и носили на головах смешные красные колпаки с белыми помпонами.

— Опять этот странный период, – философски заметила птица калао Кора, наблюдая, как внимательная и заботливая смотрительница Даша с трудом тащила огромную пушистую еловую ветку. – У них опять начинается «украшательство». Помнишь прошлый год? Они тогда весь мой любимый камень блестящей мишурой обмотали. Я потом целую неделю клюв чистила!

— Это они к Новому году готовятся, – важно пояснил попугай Рико, распушая перья. – Люди в это время дарят друг другу подарки, наряжают деревья и едят странные слоеные салаты. Они отмечают этот праздник очень шумно и очень весело! У нас в тропиках, конечно, снега не было, но однажды к нам прилетел воздушный шарик в виде какого-то краснолицего старика. Я его тут же клювом проколол. Очень громко получилось!

Шанти сидела на своей коряге и задумчиво смотрела на суету. Её мудрая птичья душа калао чувствовала всеобщее волнение.
— Новый год… – рассуждала вслух Шанти. – Это когда старый мир заканчивается, а новый начинается. Но наш мир – зоопарк – он и так каждый день новый. В нем появляются новые песни, новые друзья… Как это можно отмечать?

И тут её мысли вслух прервал отчаянный крик попугая Рико:
— Караул! Нашествие! Монстры!
Со стороны входа в павильон действительно доносились какие-то странные, шаркающие, пугающе-ритмичные звуки:
— Шлёп-шурш, шлёп-шурш, шлёп-шурш!

И вот из-за угла, волоча за собой какие-то блестящие ленты и цепляясь за все выступающие предметы, появились… два пингвина. Вернее, пингвин был один, а вторым был – птица тупик, его неразлучная тень. Маленький и вечно чем-то недовольный тупик постоянно ворчал на всё подряд.
— Спасайтесь, кто может! – кричал Рико, уже готовясь взлететь на самую высокую ветку. – К нам приближаются ледяные зомби с южного полюса! Они сейчас всех зашлепают!

— Успокойся радужный попугай, – флегматично сказал пингвин, наконец, отцепив ленту от ласта. – Мы не зомби. Мы – официальная делегация. От группы «Холодные лапы и клювы». Нас послали к вам.
— Кто послал? Зачем послал? – нахохлилась Шанти, вставая между перепуганной Корой и «холодной» делегацией.

— Арктик послал, – важно выпалил тупик, пытаясь выпрямить несколько помятых перьев на груди. – Он там, в своем снежном царстве, новую идею придумал. Говорит, раз у людей Новый год – общий праздник, то и у нас тоже должен быть общий праздник. А то мы, говорит, как разрозненные ноты без партитуры. Непорядок.

Идея была, что и вправду, грандиозной. Белый полярный волк Арктик, который за последние месяцы оттаял настолько, что даже начал иногда вилять кончиком хвоста при виде друзей, предложил устроить в зоопарке собственный, общий птичье-звериный Новый год. А пингвина и тупика, как самых организованных и… упорядоченных птиц, назначил ответственными за логистику и связь с другими обитателями зоопарка.

— И что мы должны делать? – спросила Кора, в глазах которой уже загорелись искорки любопытства.
— Украшать, – торжественно объявил пингвин. – Но не как люди, а красиво. Со смыслом. Каждый должен украсить свой вольер так, чтобы это рассказывало о его доме, о его песне. А в полночь… – тут пингвин сделал драматическую паузу, – в полночь мы устроим большую птичье-звериную песню! Все вместе!

Энтузиазм, как это часто бывает, захлестнул всех с головой. Вдохновленный большой общей песней Рико тут же начал сочинять свою новогоднюю мелодию, смешивая щелчки пингвиньих клювов, рык Арктика, собственные тропические трели и даже попытавшись изобразить тихое поскрипывание снега под лапами песца, о котором ему как-то рассказывала лиса.

Шанти и Кора принялись за украшения. Их задачей было изобразить «каменный лес», по которому не так давно путешествовала Шанти. Проблема была в материалах. Украшения людей – шары, мишура – казались им слишком крикливыми и ненастоящими.
— Знаешь, что нам нужно? – сказала Шанти, окидывая взглядом свой вольер. – Нам нужны… серые, благородные тона. Оттенки камня и утреннего тумана.

Их помощником стала болтливая сорока, которая знала в зоопарке все тайные места. За несколько сладких фиников из тайника Коры, с которыми калао с трудом рассталась, сорока натаскала целую коллекцию удивительных вещей: несколько потертых серых шишек, перо фазана нежного пепельного цвета и даже потерянную кем-то из посетителей одинокую серую шерстяную перчатку в полоску.

Украшение вольеров превратилось в веселую неразбериху. Рико, пытаясь помочь, уронил шишку прямо на голову задремавшему дикобразу. Тот, не понимая, что началось, в панике выпустил иголки и подцепил на них половину собранной сорокой «коллекции», превратившись на полчаса в самое новогоднее и самое сердитое существо в зоопарке.

Кора, стараясь прицепить перо фазана повыше, запуталась в полосатой перчатке и, отчаянно махая крыльями, пронеслась по всему вольеру, оставляя за собой след из рассыпавшейся мишуры с соседнего вольера.

Сурикаты тоже отнеслись к идее праздника с полной серьезностью. Они выстроили у входа в свою нору целую пирамиду из блестящих камушков и раковин, а самый старший из них неусыпно дежурил на самом высоком камне в позе «столбика», украшенный надетой на хвост пустой упаковкой от новогодней хлопушки. Он был настолько горд, что даже не замечал того, как от его торжественного вида хихикают все окружающие звери и птицы.

Но самой большой проблемой стала, как это ни странно, ёлка. Настоящую, живую ёлку приносить в павильон было нельзя. Но Арктик настаивал на том, что ёлка – центральный символ и она должна быть. Решение пришло оттуда, откуда его никто не ждал – от старого и мудрого ворона, который жил на соседнем дереве и наблюдал за всей этой суетой с философским спокойствием.
— Дерево, – прохрипел он, – это не только ствол и иголки. Дерево – это идея. Идея роста, жизни, связи земли и неба. Соберите то, что для вас символизирует жизнь и рост.

И тогда все обитатели принесли что-то своё. Пингвин и тупик притащили гладкую, отполированную льдинку. Сурикаты – пучок сухой, но ароматной травы. Шанти и Кора – причудливую ветку. Даже дикобраз, отойдя от испуга, великодушно пожертвовал одну свою выпавшую иголку. Рико, конечно же, принес свою песню – он спел самую красивую, самую жизнеутверждающую мелодию, а Шанти сказала, что эта мелодия теперь навсегда будет вплетена в их новогоднее дерево.

Из всего этого добра, под руководством практичных пингвина и тупика, который постоянно ворчал, но всё равно делал всё очень аккуратно, у центрального фонаря выросло невероятное сооружение. Они назвали его «Дерево единства». Оно было кривоватым, разношерстным и… прекрасным.

Наступил вечер 31 декабря. Люди разошлись по домам. В зоопарке зажглось дежурное освещение, а за окнами падали первые, по-настоящему новогодние снежинки. Тишина была звенящей и полной ожидания.
— Пора, – сказала Шанти, глядя на своих друзей.
Они осторожно вышли из своих вольеров. К ним присоединились пингвин и тупик, сурикаты (старший с гордо поднятым хвостом-хлопушкой), лиса, дикобраз и даже обычно скрытная пара мангустов. Небольшой, разношерстной процессией они направились к вольеру полярного волка Арктика.

Белый волк ждал их, сидя у решетки. Его вольер был украшен просто, но гениально: он собрал все подаренные ему ледяные и белые камешки и выложил из них на снегу сияющую звезду. А в центре этой звезды лежала та самая, первая прозрачная виноградинка, которую пернатые друзья подарили волку тогда, когда пришли с ним познакомиться. Эта виноградинка теперь была сморщенная, но бережно хранимая белым полярным волком.
— Ну что, – сказал Арктик, и в его голосе, обычно низком и суровом, прозвучали теплые нотки, – начинаем нашу новогоднюю песню?

Рико взлетел на самую высокую точку «Дерева единства», расправил крылья и взял первую, чистую, как снежинка, ноту. К ней присоединился протяжный, но уже не тоскливый, а величественный вой Арктика. Шанти и Кора подхватили мелодию ритмичным постукиванием клювами по своей коряге. Пингвин и тупик отбивали такт клювами – «щёлк-щёлк-щёлк». Сурикаты тихо повизгивали, дикобраз шевелил иголками, лиса подвывала тонким голоском, а мангусты что-то весело цокали.

Это была не просто музыка. Это была целая история. История о каменных лесах и теплых вольерах, о шумных тропиках и безмолвных снегах, о тоске по дому и радости обретения новых друзей. Это была музыка зоопарка – целой Вселенной в центре большого города.

И когда последний звук затих, все замерли. А потом раздался тихий, но очень радостный голос Коры:
— С Новым годом! С новыми песнями!
В этот момент тихо скрипнула дверь служебного помещения и в дверном проеме показалась… Даша. У неё было ночное дежурство, и она пришла проверить, всё ли в порядке у её подопечных. Увидев картину всеобщего сбора у вольера волка, украшенное «Дерево единства», и счастливые, умиротворенные морды и клювы своих подопечных, она замерла. Потом достала телефон и сделала снимок.
— Вот оно, настоящее волшебство, – прошептала она. – Никакие фейерверки не сравнятся.

Утром первого января каждый обитатель обнаружил у себя в вольере маленький подарок. Кто-то – особо вкусный кусочек фрукта, кто-то – блестящую безделушку. А у Шанти, Коры и Рико лежали три аккуратно сложенных красных колпачка с белыми помпонами, сшитых из мягкой ткани.

Шанти сразу же надела свой колпачок на голову, сдвинув его немного набок (чтобы было стильно). Она посмотрела на ещё спящего попугая Рико и уютно устроившуюся на коряге полусонную Кору. За окном светило первое солнце нового года. Шанти думала о том, что мир и правда огромен. Но самое большое чудо – не размеры мира, а умение создать свой собственный, теплый, шумный, разноцветный и невероятно дружный мир прямо там, где ты есть. И пусть он будет размером с зоопарк. Зато какой звучный!

И их зоопарк, эта точка на карте, снова стал целой Вселенной. Вселенной, где только что отгремела самая удивительная новогодняя ночь, а впереди их ждал целый год новых песен, новых друзей и новых, ещё нерассказанных историй.