Она приходит неожиданно

Тяжёлая утрата постигла нашу семью в декабре 2025 года.
В 70 лет ушёл из жизни наш отец, дедушка и мой муж Александр Петрович Шевцов.

После Егорьевского авиационного училища, он работал в аэропорту Толмачёво города Новосибирска, затем на стройках «Сибакадемстроя» и был председателем садоводческого товарищества Новосибирского района; последние 10 лет до выхода на пенсию, он работал главным инженером Новосибирского театра оперы и балета.

В непростые времена для театра, ему пришлось провести и закончить грандиозную реконструкцию этого технически сложного сооружения.
Все, кто с ним учился и работал, отмечали его высокую техническую грамотность и организаторские способности, он умел сплачивать вокруг себя людей дЕла.
«Пустоболов», как он называл неспособных к работе людей, он отсекал.
И, по мнению, Владимира Михайловича – начальника по Охране труда и технике безопасности театра, который выступал на поминках, -
«Пустоболы, как крысы, бежали с корабля».

Я помню с каким теплом Александр рассказывал о старых работниках театра, пошивочного, красильного, костюмерного… цехов, которым было за 70, за 80 лет, они проработали здесь всю жизнь, и до конца были верны своему театру.

Александр Петрович был настоящим Сибиряком, как внешне – большой и мощный; так и по своему менталитету – непреклонный в убеждениях, твёрдый и даже суровый, Главный в трудах, в семье, по жизни.
Вырасти хлюпиком – он не мог: суровая деревенская жизнь, строгое воспитание, расслабляться не позволяли.
Отец – директор школы, мать – не просто мать, а в школе ещё и первая учительница для своих троих детей, к тому же Саша в семье единственный мальчик.
Дома полно скотины, огромный огород, покосы…, приходилось с раннего детства работать, не покладая рук, потому он рано научился управляться с конём, трактором, сенокосилкой, мотоциклом.

9-10 класс деревенские дети учились вдали от дома, жили в интернате, домой могли попасть только на каникулах.
Его друг Николай Кузьмич, вспоминал, как они в 40-градусный мороз добирались в кузове машины, как «уши скручивало в трубочку».
На поминальном обеде наряду со скорбными речами, было много воспоминаний человеческих, порой смешных и курьёзных.
Кузьмич вспомнил, как, перед защитой диплома в сельхоз институте, не успевал подготовить чертежи, и Александр подключился к этому делу.
И как однажды в Толмачёво, Александр завёл его в кабину самолёта, усадил в кресло пилота и включил приборы:
«Я был ошарашен. Всё светилось, мигало, крутилось… Эта махина, далеко не трактор с тремя кнопками, что мы изучали в сельхозе.
Александр улыбался, он всё это знал, во всём разбирался…»

Другой одноклассник Анатолий вспоминал, как будучи новобранцем не мог улететь в Хабаровск, но в аэропорту повстречал Александра, который отправил его «салагу» «спец рейсом вместе с военными чинами».

Над нашим домом часто пролетают самолёты, и Александр всегда определял по звуку, и говорил мне, какой самолёт летит – Ан, Ту, Ил, куда направляется – на посадку, или набирает высоту.

Почти все одноклассники Александра – парни с интерната, рано привыкшие к труду и самостоятельной жизни, стали военными, и даже, закончив гражданские институты, посвятили свою жизнь армии, как подполковник Николай Кузьмич, воевавший в горячих точках.
Николай Кузьмич – друг особенный, он до последнего дня регулярно навещал Александра Петровича, и постоянно они разговаривали с ним по телефону.
С Кузьмичём приезжал и другой одноклассник – Анатолий – капитан морского плавания, ныне преподаватель речного училища в Новосибирске.

Последние 2 года Александр Петрович не мог вставать на ноги, но он стойко переносил сильные боли.
А, когда приезжали друзья, он даже мог взять в руки баян и музицировать.
Они вспоминали, как их 9 класс, благодаря Сашиному аккомпанированию, победил на песенном конкурсе, и получил путёвки в Москву с, проживанием, питанием, экскурсиями.
Но вот дорогу до Москвы каждому надо было оплатить самостоятельно.
Всем классом дети решили деньги на дорогу заработать, и на каникулах девочки работали отделочницами строящегося универмага, а мальчики разгружали вагоны.
Ох, и нелегка была эта работа, и сил не хватало, и поджилки тряслись…
Но они всё преодолели, и в Москве побывали.
 
Как бы человек ни болел, смерть окажется неожиданной.

Сейчас некоторые люди говорят мне: «Отмучился и тебя отмучил».
Нет! Нет! Нет! – это неправда!
Человек был в полном уме, его память была лучше моей, он постоянно подсказывал мне то, что я забывала, теряла, а потом, благодаря ему, вспоминала и находила.
Да, порой меня раздражало, когда он улавливал, что я не положила в суп или в салат какую-то специю.
Но у него до последнего момента было чутьё на все эти нюансы.
Он всегда прекрасно готовил, как-то в училище, в полевых условиях, его определили быть поваром, и он готовил большие кастрюли: щей, киселя, картошки с мясом… и все с удовольствием уплетали его еду.
А какие он делал заготовки – огурчики, помидорчики, лечо…
Как фаршировал перцы, готовил плов, шашлыки.
Всегда на даче отмечал день Строителя, приходили друзья, соседи, все любили его, как председателя, человека, гостеприимного хозяина.
 
Когда-то очень давно, возможно в детстве, или в ранней юности я прочитала произведение.
Я не помню какого оно формата, и кто его автор, но, кажется, автором был человек, который в детстве во время войны был маленьким партизаном.
От лица этого маленького, хрупкого мальчика лет 12, и велось повествование.
В том же партизанском отряде был другой молодой парень лет 16, внушительной большой комплекции, но по натуре простоватый и деревенский.
И «Большой» называл «Маленького» - «Щене», т.е Щенок.
И «Маленького» это очень раздражало и обижало.
«Маленький» кричал, стремился как можно больнее обидеть «Большого»…
Всё закончилось тем, что однажды «Большого» смертельно ранило в бою.
«Маленький», узнав об этом, пришёл к нему, плакал у изголовья и просил – Не умирать.
«Большой», умирая, произнёс слова: «Не плачь, Щене!»
И я плакала, и было понятно, что Щене – это вовсе не унижение и не обидное слово, это маленькое, тёплое, беспомощное существо, которое Большой парень любил, жалел и оберегал. 

Прости меня, Саша!
Только теперь понимаешь, какие же мы эгоистичные, неразумные существа.
Мы растрачиваем себя на какую-то мелочь – какие-то обиды: не так сказал, не так подумал, не так посмотрел…
А как оказывается всё это неважно перед лицом смерти и жизни вечной.

03.01.2026