Глава 28. Последнее Прощай

          Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/01/04/46

          «Истинная привязанность не в том, чтобы не отпускать,
          а в том, чтобы дать крылья тем, кого любишь».

                Автор

          1


          Воздух в пещере казался густым и неподвижным. Веселье утихло, оставив после себя лишь горький привкус неизбежности. Локи поднялся на ноги, отряхивая одежду от шерсти, и его взгляд встретился со взглядом Ангрбоды. Она стояла у стены — сильная, прекрасная, в своем охотничьем облачении, и в её красно-коричневых кудрях плясали отсветы огня.

          Слова были не нужны. Они оба знали, что за порогом Ярнвида его ждет другой мир, а её — долгое одиночество и тайна, которую она будет хранить под сердцем. Локи сделал шаг навстречу, сокращая последние дюймы, разделявшие их жизни...

          Ангрбода медленно подошла и  положила ладони на его плечи. В этом простом жесте не было мольбы, лишь спокойное достоинство той, что прошла с ним через все невзгоды и трудности их непростого путешествия. Она смотрела на Локи, и в её глазах, подернутых туманом видений, пронослось всё: и тот первый сон столетия назад, и его появление в её лесу – сломленного, лишенного искры магии, божества. Она помнила ярость его кинжалов и холод его гнева. Помнила, как их магия сплеталась в смертельном танце, прежде чем стать единым целым. Она вернула ему силу, по крупицам собирая его разбитую душу, и теперь он стоит перед ней – не потерянный принц Асгарда, а истинный сын Зимы, надежда Йотунхейма.

          – Я знала, что ты покинешь меня, ещё до того, как ты переступил порог моего дома, Локи, – произнесла она голосом, похожим на шелест сухой листвы. – Но знать и чувствовать – не одно и то же. Я вижу, как ты рвёшься в Асгард к той, что живёт в твоём сердце, и эта правда ранит меня больнее любого клинка. Но я понимаю, что есть вещи, которые нельзя получить, даже будучи почти всесильной – такова цена за многие другие возможности. Не знаю, когда я увижу тебя в следующий раз, да и увижу ли? Но сейчас, перед тем, как нам с тобой расстаться, я хочу попросить у тебя прощения за то, что в ту ночь я забылась на мгновение, потеряла счёт времени. Не заигралась, нет – позволила поверить себе, что всё по-настоящему, и что-то изменилось тогда вокруг, что-то, что было древним, как сама земля, в которой по весне всходят семена. Я и сама в ту ночь была совсем не собой, и звал ты меня чужим именем.

          Ангрбода замолчала, сглотнув ком в горле.

          Локи молчал. Гнев, всколыхнувшийся было внутри отравляющей волной, при упоминании о той ночи обмана, быстро утих, стоило ему заглянуть в глаза колдуньи, в чёрных округлых зрачках которой отражалась вся бездна Гиннунгагап.

          – Я просто не могла тогда предположить, что мироздание откликнется... вот так, – Ангрбода снова положила ладони на живот и тихо продолжила.  – И хоть я сама не нужна тебе более, но, я хочу, чтобы ты помнил: здесь, в Железном лесу, у тебя остается не только долг, но и кровь. Я сберегу твоих детей, как сберегла когда-то тебя. Я научила тебя любить наш край, ты стал настоящим сыном Зимы, и я не вправе становиться на твоём пути. Иди же и верни наше наследие, Сердце нашего мира. И прости, если я не стану провожать тебя. Провидицам невыносимо смотреть, как сбываются их худшие кошмары.

          Она коснулась своим лбом лба принца, пропуская сквозь пальцы его длинные волосы, улыбнулась на мгновение и невесомо поцеловала в губы.

         Выражение лица Локи медленно смягчилось, жесткие складки на лбу разгладились, уступив лёгкой печали. Перед ним стояла не просто лесная колдунья, что не раз обманывала его, а мать его будущих детей, которую он к тому же... Чувствовал к ней что-то, короче. Потому что сказать это вслух Локи точно не мог. Даже про себя не получалось.

          Фенрир, непонимающе прислушивавшийся к словам лесной колдуньи, поднял голову и посмотрел на хозяина. Выражение всеобъемлющего счастья в его глазах сменилось тревогой – он почувствовал печаль хозяина через их магическую связь.

          – Я должен вернуться в Асгард, – произнёс принц, отводя глаза, не в силах выдержать растерянный, полный боли взгляд волка.

          «Я с тобой», – поспешно произнёс тот, делая шаг в сторону Локи, но тут же обернулся на Уну и крылатых щенков, спящих возле матери.

          – Нет, старый друг, – мягко произнёс юноша, кладя руку на широкую голову верного фамильяра. – На этот раз ты остаешься.

          Фенрир глухо, протестующе заскулил, готовый броситься вслед за хозяином. Но Локи твердо положил руку на его загривок.

          — И это не просьба — это приказ моего сердца. Твоя стая здесь. Твой дом здесь. Береги их. И позаботься об Ангрбоде... — принц бросил короткий, почти болезненный взгляд на лесную колдунью. — Теперь ты — их защитник, а не моя тень.

          Волк застыл, горестно повесив голову.

          – Ну что же, – в голосе принца звякнул металл. – Бессмысленно затягивать прощание. Как говорят в Мидгарде – долгие проводы, лишние слёзы.

          Он поднял руку, и на его пальце тускло блеснул «Указующий путь» – дар Рахги. Локи взялся за холодные ободки перстня. Раздался тихий, сухой скрежет металла, когда совместились вырезанные на кольце руны. Осколок магического камня запульсировал ярко-синим светом, откликаясь на волю своего хозяина. Локи закрыл глаза, вызывая в памяти золотые шпили Асгарда и холодный блеск сокровищницы Одина. Пространство вокруг него начало искажаться, словно воздух превратился в битое стекло. Последнее, что увидел принц перед тем, как портал затянул его – это неподвижный, чёрный силуэт Фенрира и прощальный взмах золотистых крыльев Уны.

          Целую минуту, растянувшуюся в вечность, в пещере царила звенящая тишина. А затем раздались тяжёлые шаркающие шаги. Рахга медленно, опираясь на посох, подошла к застывшей в отчаянии Ангрбоде.

          – Он ушёл за Сердцем, но оставил здесь душу, – хриплый, каркающий голос Рахги заставил волчат проснуться и испуганно прижать уши. – Я говорила тебе, дочь Ярнвида: он – не твой берег. Ты пыталась удержать ледяной ветер ладонями, но лишь обморозила пальцы, а ветер всё равно улетел в свои цветущие сады.

          Ангрбода не ответила, не отрывая неподвижного взгляда от того места, где минуту назад стоял Локи. Горечь на душе её цвела всё ярче, и всезнающие глаза старой Матери рода видели её дурманящие цветы.

          2


          Синекожий гигант застыл перед огромным, прозрачным стеклом, наблюдая за происходящим за окном.

          Там бушевала буря.

          Лафей совершенно не обращал внимания на шаги передвигающихся слуг, позвякивание оружия стражей, на аромат приготовленного на углях мяса.

          Первый Сын Зимы прищурился, грубое лицо его превратилось в каменную маску. Лорд Бертигард, закутанный в шкуру снежного барса, неслышно подошёл и тихо встал рядом, также вперив в окно взгляд алых глаз.

          Расставив блюда, слуги ушли, но мужчины продолжали смотреть в окно, размышляя. Наконец Лафей тяжело вздохнул, переводя взгляд на накрытый стол.

          – Давно пора, – тихо буркнул лорд Бертигард, одним движением ледяного клинка отсекая большой кусок мяса и бросая его на тарелку.

          Лафей криво ухмыльнулся, усаживаясь.

          Старые друзья ели молча, лишь кости хрустели на крепких, белоснежных зубах. Бертигард плеснул в кубки ринкол – густой ликёр, способный сбить с ног жителя любого мира, кроме хримтурса.

          Король взял в руки кубок и пригубил тягучее вино. Похожие на шрамы, узоры на его теле слегка шевельнулись и замерцали.

          – Какие новости, друг мой, – обратился он к командиру своей гвардии.

          – Рутинные, мой король, рутинные, – пожал плечами хримтурс. – Всё без изменений. Разве что наше Светило больше не поднимается над горизонтом и не освещает своими лучами Утгард. Наступили самые тёмные дни.

          Лафей кивнул, вновь погружаясь в размышления. Неожиданно он, словно нехотя, с трудом произнёс:

          – Есть новости... о Локи?

          Лорд Бертигард отвёл глаза.

          – Нордри на своих крыльях принёс весть из Ярнвида, что принц вернулся в Асгард.

          Лафей тяжело вздохнул, вся его могучая фигура словно ссохлась.

          – Мой Король, – произнес хримтурс, глядя на обмякшего в кресле старого друга, от всей фигуры которого тянуло застарелой болью. – Верьте в него. Ваш сын вернется и встанет рядом с вами. Вы ещё будете качать на руках внуков. Истинная сила принца Локи не в том, чтобы разогнать тьму, накрывшую Йотунхейм, а в том, чтобы согреть тех, кто ему дорог, когда весь остальной мир замёрз.

          Лафей вздохнул, прикрывая глаза. Узоры на его коже еле-еле светились, постепенно затухая.

          – Ты прав, Бертигард, – с трудом выдавил он. – Ты прав. Нужно смотреть в будущее – в твоих словах определённо есть мудрость.


КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ КНИГИ