Холод в Мае 2

глава вторая
АНТАГОНИСТ

Йосс.
В своё время Йосс "перелопатил" добрую "половину" интернета, чтобы узнать значение своего нелепого имени. Трактовка давала скудную картину.
ЙОСС - член германского племени готов. Воинственные были ребята. Захватили Рим и пол Европы. Правда позже арабы и непонятно откуда взявшиеся гуны без следа раскатали этих боевых товарищей.
Не смотря на свои "глубочайшие" познания в истории йоссов Йосс считал, что исторические мытарства выше упомянутого народа - НИЧТО по сравнению с его детством. Ему и в правду чуть ли ни каждый день, через оскорбления, синяки и вкровь разбитые губы приходилось отстаивать честь своего имени. Что взять с дебилов? которые выворачивали на изнанку всё, что не укладывалось в их воспалённых идиотизмом мозгах.
Родители по поводу этого неуклюжего имени никогда ничего внятного не объясняли. Просто им обоим пришла мысль:
"Ни у кого нет, а у нашего сына будет".
Единственный Йосс в школе.
Да что там - в школе? Во всём городе!
Да что там - в городе? Во всей стране!
Да что там - во всей стране?
Во всей ВСЕЛЕННОЙ!!!
И они эту мыслю воплотили в жизнь. В жизнь своего единственного ребёнка. Воплотили и продолжили пахать на заводе болтокрутом и в магазине кассиршей. А то, что ребёнок расхлёбывал их легкомыслие - это всё двадцать шестое горе:
"Со временем одноклассники повзрослеют и утихомирятся".
Не утихомирились.
Однажды у Йосса так подпёрло в кадыке, что он целенаправленно пошел на секцию боевых дисциплин учиться бить морды.
И со временем сам всех утихомирил.
Единственное, что не утихомирилось - жажда доминирования:
"Если ты не можешь настучать в бубен - фуфлыжник твоя погремуха".

Йосс.
Мощные брови нависшие над впалыми глазами.
Широченный, травмированный нос.
Не широкие, но мощные плечи.
Осанка. Слегка сутулая.
Сухощавый.
Неторопливая, уверенная походка.
И кулаки. Кувалды. С набитыми суставами.

Йосс вошел в однокомнатную квартиру. Громко хлопнул дверью. Сунул ключи в карман спортивных штанов. Оставляя следы от грязной подошвы, зашел на кухню. Открыл холодильник, присел на корточки. Осмотрел полочки. Взял пластиковый стаканчик с надписью "ТВОРОЖОК". В ящике для столовых приборов - кофейную ложечку.
Войдя в комнату, аккуратно усадил своё тело в кресло, хрустнул костяшками шеи и уложил на компьютерный стульчик ноги с грязными кроссовками.
- Я вчера навела порядок в квартире, - проговорил женский голос.
- Ждала, - Йосс неторопливо отделил фольгу от пластикового стаканчика. - Хвалю.
- В МОЕЙ квартире, - уточнил женский голос.
Глядя на женщину, лежащую к нему спиной, укутанную под одеялом, Йосс не проронил ни слова. Лишь поставил локоть на подлокотник кресла и направил кофейную ложечку черпачком к потолку.
Некоторое время оба молчали.
Йосс терпеливо ждал.
Женщина тянула время. Знала, что наказание за непослушание дышит в затылок. Лежи - не лежи, а отрабатывать всё одно придётся. Единственная надежда - минимальное досье на будущего клиента - и та висела на тонкой паутинке.
Женщина приподнялась на кровати, укуталась одеялом и, прислонившись спиной к стене, подняла взгляд на долгожданного гостя.
Йосс заметил с каким трудом даётся женщине первая фраза, которую она не запланировала. Он видел и ждал. Уперевшись в неё тяжелым взглядом.
- Я всю ночь искала информацию на этого таксиста.
Йосс даже не шелохнулся.
- Похоже, он здесь один.
Йосс хладнокровно ждал.
- Прибыл из чужой нам страны.
Йосс ждал.
- Похоже, у него вообще никого нет.
Йосс слышал как сохнет в горле женщины, но продолжал. В том же духе. Молча ждать. Ждать, когда молящий взгляд женщины сломается и начнёт растерянно елозить по полу. Единственное о чём сейчас думал Йосс:
"Она и в самом деле мазохистка? Или пытается выкрутиться?"
- У него в сети зарегистрированы пять друзей, они все там и все на старом профиле. А на новом никого.
Женщина сглотнула сухой ком.
Да. Наказание будет. Даже не смотря на её ночные старания. Даже не смотря на то, что после ночного марафона под ледяным дождём она может свалиться. В болезнь. На этих струнах можно сейчас поиграть. Какая ни какая, а надежда ещё дышит.

Взгляд женщины сломался. Начал судорожно елозить по полу.
"Вот сейчас", - подметил Йосс, - "Играет? Или и в самом деле сломалась? Хороша сучка. Хоть и в возрасте, но соки из меня жмёт".
- Я там мёрзла и мокла битых два часа, - женщина попыталась разжалобить гостя. - Ты сам видел, что все ехали мимо. Никто не останавливался. Я настолько продрогла, что еле в горячущей ванне согрелась.

Йосс не таял. Йосс каменным исполином сидел в кресле держа в левой руке стаканчик с творожком, а в правой - ложечку, направленную к потолку.
- Что ты смотришь? - не выдержав, с жалобной ноткой повысила голос женщина. - Или мне нужно было наорать на него и околеть до утра?

Йосс окунул ложечку в творожок. Зачерпнул побольше. Погрузил в рот. Сомкнул губы.
Подивился вкусу. Повёл бровью и довольно качнул головой.
Кофейная ложечка выскользнула изо рта.
С полным ртом творожной массы, Йосс проговорил:
- Ты что-то начала о своей квартире.
- Да, - замешкалась женщина. - Я навела порядок. Вчера. Генеральную уборку. Провела. Вчера. Полностью.
- В СВОЕЙ квартире, - уточнил Йосс и зачерпнул следующую порцию творожной массы. Заметил ягодку шелковицы.
- Да, - снова заёрзала взглядом женщина. - Нннет ... да.

Йосс опустил ложечку в стаканчик и раздавил ягоду.
Размешал. Обратил внимание на серые полосы, появившиеся в белой массе.
- Так ДА? или НЕТ?
- Скорее нет, - совсем растерялась женщина.
Йосс отыскал ещё ягодку. Принялся мять и её. За тем - размешивать. И пристально смотреть на растерянную женщину.
И - ждать.
- Нет, - всё же утвердилась женщина в своих сомнениях.
- Вспомнила из какого говна я тебя вытащил.
- Прости.
Йосс одобрительно кивнул.
- Итак. Ты свалила с точки.
- Да, - с надеждой взглянула женщина на Йосса и тут же замялась. - Я очень сильно продрогла. Вспомни, пожалуйста, - затараторила она, - был сильный дождь с сильным ветром; помнишь?
Йосс молчал.
Женщина спрятала взгляд в одеяле.
Йосс помолчал.
Подытожил:
- Без разрешения.
- Без, - совсем тихо, почти шепотом проговорила женщина. - Но вспомни. Было холодно. Пойми.
Йосс насытился страхом женщины.
Посмотрел в пластиковый стаканчик. Выловил ложечкой ещё одну ягоду шелковицы. Размял. И принялся хорошенько размешивать творожную массу.
- Люсенька. Я тебе ЧТО сказал?
- Сказал ... чтобы я попросила помочь только того, у кого будет дорогостоящая машина. - Люсенька осторожно посмотрела на Йосса. - Зацепить богатого лоха ... ... ... Ты так сказал. Зацепить богатого лоха.
- Да. Я так сказал.
Йосс обратил внимание на цвет творожка. Творожок стал серым. Провёл ложечкой несколько волнистых линий по поверхности однотонной серой массы. Вспомнился один из уроков анатомии школьной программы. Йосс улыбнулся. Это месиво ему напомнило самую жизненно важную часть человеческого тела.
- Как же называется эта часть человеческого тела? - не сводя глаз с серого месива, съязвил Йосс. - И вот эти извилины. На творожке.
Он зачерпнул кофейной ложечкой лишь самую малость - на самом кончике. Поднёс ко рту. Но есть не стал.
"Мамочка и сынок", - подумал Йосс глядя на Люсеньку.- "Нет. Пасынок. С бойким перцем. И мамик. Голодная мамочка. Слегка рыхловатая мордочка. И чуть подгулявшая кожа; если раздеть. Иногда напрягает. Но всё остальное ... Коротко стриженый затылок. Когда она ко мне задом - будто пацана жарю. Длинная. Тощая. Торчащие соски. Всегда. Ножки от корней зубов. Пухленькие губки. И между ног. Дырочка. Узенькая. Влажная. Всегда. Не смотря на возраст".
В его спортивных штанах зашевелился проворный перец.
"Дядька. Не спеши. Дай кайфануть".
Йосс слизал творожок с кончика кофейной ложечки.
Люсенька подтянула одеяло к лицу.
Йосс зачерпнул ещё чуток серой массы и жестом предложил Люсеньке. Люсенька отрицательно затрясла головой.
- Зря. А так бы на пару выедали.
Облизал ложку.
- Таксист. Чё ты там на него наковыряла?
И тут Люсеньку, что называется, понесло.
- Он здесь один. Зарегистрировался в сети четыре года назад. В сети чужой страны дата отсутствует. Сколько лет работает в такси - уточню. Я с ним договорилась о встрече - в знак благодарности. Если ты согласишься - я попробую вытащить из него максимум. План я уже набросала. Он немного отличается от предыдущих. Сначала - благодарность за спасение. Я сама всё оплачу и постараюсь узнать о нём побольше. Дальше по обычной схеме: флирт, комплименты, совпадение интересов и пробудившиеся чувства. Здоровье бабушки мы сдвинем и запустим приманку: шаг назад чтобы сделать два вперёд. Я это прочитала сегодня ночью в интернете. Да, мне придётся ему отдать ту сумму, которую займу, но это для того, чтобы он спокойно дал больше для бабушки. И если он и в самом деле даст больше для бабушки, значит у него на карте приличная сумма.
Весь монолог - а точнее всю трескотню Люсеньки - Йосс просидел не шелохнувшись, пытаясь успевать за женской мыслью. Иногда его  любовница зрелого возраста выдавала на гора интересные мысли. И как бы Йосс не доминировал над ней, как бы не закатывал и не унижал её, а гениальные мысли всегда были и останутся гениальными. Даже если они звучат из уст слегка пожеванной милфочки.
- Шаг назад, чтобы два вперед.
Йосс будто взглянул на полочки своей памяти в поисках свободной ячейки. Ячейка свободная нашлась.
- Заепись.
А дальше пошел холодный расчёт.
"В такси ... не больше трёх лет. Если на аренде ..."
Йосс взял смартфон, включил приложение КАЛЬКУЛЯТОР, застучал пальцем по экрану.
Остановился. Прищурился, прикинул результат.
"А если на своей тачке ... вряд ли. Всё равно: За Е Пись".
Именно этим Йосс и подытожил.
Значит следующий шаг - наказание непослушной дырочки. И без разницы - похерил её предложение или принял. Попустить тёлку - дать возможность влезть себе на шею.
Йосс уткнулся жестким взглядом в Люсеньку.
- Ну и. Чё там у тебя с кликухой?
Люсенька снова спрятала взгляд в одеяло.
Кликуха. Обидно. Хотя бы сказал - прозвище.
Хотела соврать - назвать первое попавшееся модное имя.
Но однажды её враньё вылезет наружу.
Значит - снова наказание.
Значит - снова понижение этого чёртового рейтинга, который влияет на дату переоформления "её" не её квартиры, в которой она сейчас чувствует себя временной мебелью.
Люсеньке и в самом деле было обидно. Даже смысла нет играть роль униженной.
- Это грубо.
- Чё с кликухой? - наехал Йосс.
- Я подумала - ему понравится ... Ждана.
Йосс ехидно ухмыльнулся.
- Жжждана, - звезданул он этим словом. - С каждой новой кликухой как с новой тёлкой.
Поставил на компьютерный столик пластиковый стаканчик с творожком и кофейной ложечкой.
- Я щас кончу.
Встал с кресла. Широко расставил ноги. Сунул руки в карманы спортивных штанов.
- Как там твоя вывихнутая ручонка?
Люсенька съёжилась.
- Вижу. Здорова.
И констатировал приближающийся факт.
- Пора.
Люсенька отвела взгляд в сторону. Затаила дыхание. Она знала главное требование в случае допущенной ошибки. Требование должно выполняться безприкословно. Иначе - субботник. И всё же она попыталась предотвратить безобразие.
- Но я старалась, - подавленно, с надеждой посмотрела она на Йосса. - И ты согласился с моим предложением.
Йосс молча стоял не шелохнувшись.

Тупик.

Люсенька медленно вылезла из-под одеяла.
Встала с кровати.
Подошла к Йоссу.
- Когда-то ты был другим. Нежным. Заботливым.
Йосс исполином смотрел на свою селёдку. И ждал. Молча.
Ждал.
Доминировал.
Женщина подняла взгляд полный мольбы и призыва к состраданию.
- К ноге, - отрезал Йосс.

Люсенька опустилась на колени.

Сегодня ночью она почувствовала себя Жданой. Той женщиной, которая ждёт. А ещё лучше - которую ждут. Так романтичнее. Ждут давно. Десять. А ещё лучше - пятнадцать лет. Отрезок времени в пятнадцать лет равен вечности, если ищешь. Если ждёшь. Если высматриваешь в лицах прохожих, в аватарках на сайтах знакомств. Надеешься на мимолётное знакомство. Ищешь, ищешь. Ждёшь, ждёшь. Снова ищешь. Снова ждёшь.
А его всё нет. Он где-то там. Изучает миры в соседней вселенной. Или за соседним домом идёт в магазин. Или едет на работу в мимо проезжающем автобусе.
Где-то рядом. Но мимо.
И ты переформатируешь себя. Учишься быть бездушной. Выходишь на охоту. Загоняешь себя в виртуальное помещение, обклеенное баблом. Пытаешься поймать кайф от виртуальных небоскрёбов в виде пачек банковских банкнот за которыми сошедшие с ума люди устроили безоглядную гонку. Раздвигаешь ворота хитрецам и обманщикам, чтобы втолкнуть в себя, залить в себя вонючий ил из перспективного омута.
А время тикает. Перевалило за цифру с пятёркой и нолём.
И ценой в грош становятся все твои старания в фитнес клубе, в салоне красоты, спа, парикмахерской, бассейне, в строгих диетах и распорядках дня.

И только имя. Имя, которое искоркой осветило мрачный лабиринт. Имя, нежданно промелькнувшее в твоём подсознании, даёт маленькую надежду. И блик этой надежды отражается в восторженных глазах вывалявшегося в грязи незнакомца, который от всего своего широчайшего сердца взялся помочь. Просто так. Без всякого умысла. Ночью, в свете фар, под плотной стеной дождя ты видишь в его глазах точно такую же надежду, которая давным давно погасла в тебе.
Надо же. Такие люди, оказываются, живут где-то рядом. И не смотря на возню нижних слоёв ада сохраняют в себе эту искорку имя которой - Ждана.

Люсеньке предстояло сейчас сделать то, что полостью перечёркивает выше упомянутое чувство с Красивым Именем.
Люсенька хотела оставить его не тронутым, чистым, солнечным.
Нужно было переключить сознание, подсознание, сверхсознание, замуровать совесть, чтобы остаться только с телом, чтобы опустить обездушенное тело на нижний уровень апатии. Забыть Ждану и стать снова той самой сучкой, которая вытерла ноги о свои мечты и поступила в колледж, где готовят стригалей и доярок.

Стоя на коленях Люсенька спустила Йоссу спортивные штаны.
- Йосс, - глядя в пол, осторожно, по-доброму проговорила Люсенька. - Я же для нас с тобой старалась.
Йосс ответил хлёстко:
- Соси.

***
продолжение здесь
http://proza.ru/2026/01/04/72