Новый Декамерон 3. Ананке или Черная метка

Шел третий день отдыха нашей стихийно сложившейся компании из десяти уфимцев (семь женщин и трое мужчин) на турбазе «Зори ветров». Турбаза находится в живописном поселке недалеко от легендарной горы Иремель на Южном Урале.
Вечером вся компания вновь собралась в уютной гостиной на первом этаже. Потрескивали в камине горящие березовые поленья. Было тепло, даже жарко. Один из мужчин скинул с себя теплую толстовку и остался в футболке с короткими рукавами. На его левом предплечье я увидела синюю татуировку – слово «ананке».
 
– Что означает это слово? – с изумлением спросила я Ивана, так звали породистого, высокого, седого мужчину, с благородной осанкой и большими рабочими руками – очень привлекательного для женского взгляда. На пальце левой руки у Ивана красовался массивный золотой перстень. А на правой руке – горделиво тикали дорогие швейцарские часы (похоже, что это не подделка) …

– Ананке – сила природного закона, нужда, необходимость, которая заставляет человека поступать вопреки своей воле и желаниям. По-иному – рок, судьба, – ответил Иван. – Я на себе испытал власть ананке во всей полноте…

– Ну, расскажите же скорей свою историю! – нетерпеливо воскликнула я. А то все женщины откровенничают, а мужчины безмолвствуют…
К моей просьбе присоединились и все остальные.

– Ну что же, слушайте! Родился я в Оренбургской области, в большой станице оренбургских казаков неподалеку от города Бугуруслана. Воспитывал меня, в основном, дед. Он приучил меня к порядку во всем. Научил косить траву, запрягать коня, плотничать, строить. Одним словом, определил мою судьбу. Отец был военным и его по приказу перекинули в Уфу, где я и окончил школу. В армии служил в стройбате. Однажды по нелепой случайности на моих глазах погиб мой сослуживец, рядовой солдат: ехал на мотоцикле и попал под самосвал. Эта смерть так меня потрясла, что я наколол на предплечье слово «ананке», чтобы никогда не забывать о роковых случайностях.
После армии я поступил в строительный техникум, познакомился на танцах с девушкой Олей. Она училась на юрфаке университета и мечтала стать судьей. Оля была очень красивая. И я влюбился в нее с первого взгляда. Но по гороскопу я «весы» и мне трудно принять какое-либо решение, потому что я постоянно взвешиваю все «за» и «против» и не могу на чем-то остановиться. Если б не Оля, не ее настойчивость и предприимчивость, я бы никогда не женился.

После техникума я решил поехать подзаработать на север и Оля, поняв, что может потерять меня, настояла на том, чтобы перед моим отъездом мы немедленно узаконили наши  близкие уже отношения. Расписали нас очень поспешно и срочно по договоренности в каком-то поселковом ЗАГСе. В спешке в паспортах перепутали фамилии, даты… Словом, случился полный хаос, чего я очень не люблю.
Но семья родилась. Я вкалывал на северах, зарабатывал на квартиру. Оля трудилась в районном суде, где и проработала всю жизнь, до самой смерти. Один за другим у нас родились сыновья – Лев и Николушка. Все шло как по маслу. Мы не бедствовали. Я хорошо зарабатывал на северах, правда, приходилось надолго, порой на полгода, уезжать из дома. Оля быстро росла в карьере. И знаете ли, должность судьи приносила большие дивиденды: свобода стоит дорого, и Ольга не отказывалась, когда ее подсудимые предлагали ей выкуп в обмен на это сладкое слово – «свобода». У нас появились большие деньги на счету. Мы купили просторную квартиру в новом элитном доме, с черновой отделкой. Я с огромной любовью начал вить наше семейное гнездышко. Утеплил балкон, сделал теплые полы. Поставил ванну-джакузи. Гнездышко получилось – на зависть многим.
 
Жили мы в новой квартире душа в душу. Я просто боготворил Ольгу. Ничего для нее не жалел – норковая шубка, самые дорогие духи, золотые украшения – все это мне казалось ничтожным по сравнению с ее звонким заливистым смехом, который раздавался в нашем доме постоянно. Порядок у нас в доме царил во всем. Каждая вещь знала свое место: обувь была всегда аккуратно разложена по коробкам, одежда развешена на плечиках. Полотенца и постельное белье в шкафу всегда сложены аккуратной стопочкой. Все сияло чистотой.

Но мы не замыкались только на своем доме – много путешествовали. Выезжали вместе с детьми и за границу. Денег на все хватало. Ни в чем мы не испытывали недостатка. Я перестал ездить на заработки. Наломался вдоволь. С удовольствием сидел дома, варил борщи и каши, встречал Олю с работы. Правда, для разнообразия я завел любовницу – Азалию. Мы с ней встречались порой. Как говорится, «левак укрепляет брак». Счет наш в банке рос благодаря усилиям Оли. И мы купили в соседнем доме еще одну квартиру – старшему сыну, который задумал жениться. Я сделал и в этой квартире евроремонт, обставил ее мебелью и всей необходимой бытовой техникой. Мы купили сыну «Оппель» – подарок на свадьбу. А свадьбу отгуляли такую, на высшем уровне, что долго еще о ней вспоминали и говорили в городе.

Ничего не предвещало беды… Но пять лет назад перед Новым годом Оля решила избавиться от родинки под коленом. Видите ли, ей хотелось быть самой совершенной и лучшей во всем. Я отговаривал жену, говорил, что и с родинкой очень ее люблю. Она не послушалась. И после этой элементарной косметологической операции буквально через полгода Ольги не стало. Рак сжег ее как листок бумаги на огне. Не буду рассказывать, что мне пришлось пережить за эти месяцы… Очень тяжело вспоминать…

После похорон Ольги я жил как в тумане. Ничего не радовало. Ничего не хотелось. Я потерял сон. Каждый день в шесть утра выходил из квартиры и долго кружил по пустынным улицам. Я не находил себе места! Единственное, что меня успокаивало – это уборка в квартире. Я все мыл, чистил, тер. И наше опустевшее гнездышко блестело идеальным мертвым порядком. Однажды я решил помыть окно в зале. И, о, ужас – увидел на стекле черную метку. Какая-то очень большая птица ударилась о прозрачное препятствие и разбилась насмерть, оставив свое очертание. Мне показалось, что это олюшкина душа пыталась вернуться домой.

Я плакал, когда оттирал ту черную метку. И вскоре после этого случая все в моей жизни пошло наперекосяк. Все, что с таким трудом и любовью строилось, растилось, собиралось, создавалось годами, вдруг начало рушиться. Как карточный домик.
Азалия теперь приходила ко мне домой, не скрываясь. Но однажды поутру, проснувшись с ней рядом в одной кровати, я вдруг подумал: «Боже! Кто эта неприятная, полная, чужая мне женщина? Зачем она здесь?»

Мы расстались…

Я по-прежнему не работал. Жил на проценты с депозитного счета, который жена завещала младшему сыну. Это были большие деньги, и на все хватало. Я кормил сына, одевал, занимался его школьными проблемами. И вдруг старшему, который  жил отдельно, захотелось забрать эти деньги себе. Он выкрал из дома все мои документы и обманом оформил на себя опекунство над младшим братом. Я был в шоке! Судебная тяжба длится до сих пор. Со старшим сыном я не общаюсь вот уже несколько лет. Он переехал в другое место, даже не знаю куда. Я даже внучек своих ни разу не видел. Он поменял мою фамилию – Щепкин на фамилию матери – стал Брусницким. Это было для меня еще одним ударом под дых. Ведь он весь скроен под меня, под Щепкина, и никакой он ни Брусницкий!

Мне несколько лет пришлось доказывать комиссии по делам несовершеннолетних то, что именно я ухаживаю за младшим сыном-школьником, забочусь о нем, кормлю, одеваю. А Колюшка под влиянием старшего брата все наглел и наглел. Заказывал себе пиццу по тысяче рублей, пожирал тайком у себя в комнате, не соизволив предложить мне ни кусочка. Я почувствовал, что потерял сыновей.

Родственники жены, которым я тоже много помогал, строил им загородный дом, отвернулись от меня. Перестали даже здороваться при встрече. Загородный дом олиной сестры, который был нашей общей летней дачей, теперь закрыт для меня.

Я остался без средств существования и вынужден был снова начать работать. Занимался ремонтом квартир. Строил несколько лет дом в деревне своему другу, предпринимателю Олегу. Мы с ним были как кровные братья. Дружили несколько десятков лет. Общались, чуть ли не каждый день, ходили друг другу в гости. Я верил ему, как себе, и потому помогал ему строить дом безо всякого договора, под честное слово. Дом давно уже построен. Но денег я так и не получил за свою работу. Видимо, и не получу. Я потерял друга!

Два года назад, когда рана от утраты жены немного затянулась, я познакомился с женщиной. Ее звали Ирина. Ремонтировал ей ванну после того, как соседи сверху устроили потом. Потом пригласил ее в ресторан. Она – такая же хозяйственная и домовитая, как я, любящая порядок во всем, сразу мне приглянулась, пришлась по душе. Мы вместе делали заготовки на зиму, варили варенье, чистили и холили мой дом. Да и в интимной жизни все у нас складывалось хорошо. Она практически уже перебралась ко мне жить. Как вдруг – приступ, «Скорая помощь», тяжелая операция, после которой Ирина стала инвалидом…

Мы расстались…

Я рыдал, не понимая, что творится со мной, с моей жизнью. Как будто Бог отметил ее черной меткой в виде разбившейся об окно моей квартиры птицы, и стал мстить мне за что-то. За что? Я всю жизнь занимался строительством, созиданием, творил вокруг себя красоту и порядок. Я не пью, не курю, почти не выражаюсь нецензурно… За что мне досталась эта черная метка? Вот что такое на самом деле ананке!

– Я ответил на ваш вопрос? – спросил меня Иван. Наша компания слушала его рассказ, затаив дыхание…

Иван замолчал… Глаза его влажно блестели, руки дрожали… И мне вдруг захотелось обнять этого красивого, сильного мужчину, прижать его голову к своей груди и как-то по-матерински утешить. Сейчас я видела перед собой не зрелого стареющего уже человека, с претензиями на амбициозность, а маленького правильного ребенка, растерявшегося перед стихийным хаосом и ужасом реальной жизни…