Мёртвая падь

      Ранним утром, когда все жители села Раздольного ещё спали, из ворот военного городка выехал обоз тылового обеспечения воинской части. Гружёные хозяйственным скарбом подводы были укрыты для маскировки брезентом, под которым скрывались сложенные в тюки брезентовые палатки, постельные принадлежности, матрасы. В растянувшейся на большое расстояние колонне торжественно двигалась упряжка из двух лошадей, везущих полевую кухню. Следовали телеги с провиантом. Работницы войсковой столовой, прикомандированные на время летних учебных сборов к службе обеспечения тыла, разместились на отдельной телеге среди сумок и баулов с личными вещами. Начальник отделения тыла своим зычным голосом отдал последние распоряжения красноармейцам, сопровождавшим обоз, после чего лихо запрыгнул на одну из отъезжающих подвод. Начало июня 1940  года выдалось солнечным, поэтому не смотря на раннее утро чувствовалось приближение дневной жары. Автомашины в эти годы уже имелись в воинских частях Красной Армии, но технику берегли, поэтому в подсобных работах чаще всего использовали гужевой транспорт - так было привычнее. Путь лежал в летний лагерь, расположенный вдали от людских поселений. Окруженное сопками, заросшими разлапистыми монгольскими дубами, это место носило жутковатое название "Мёртвая падь". Отчего это место так называлось никто толком не мог объяснить, но ходили слухи о множестве погибших и захороненных здесь людей, якобы вследствие давних военных действий. Такая местная легенда, передававшаяся из уст в уста...
     Прибыв на место, красноармейцы быстро разгрузили подводы и приступили к возведению палаточного лагеря. Многоместные палатки для личного состава должны уже стоять к прибытию бойцов, полевая кухня функционировать. Дорога заняла добрых полдня, оставшееся светлое время суток использовалось максимально эффективно. Николаевич, как между собой называли начальника отделения, руководил людьми, раздавая ценные указания по поводу того как следует, и как не нужно устанавливать палатки, бочки водой, пожарный щит. К закату всё было готово. Прасковья работала официанткой в офицерской столовой, а её муж - поваром. Ранее он отслужил срочную службу в этой части, теперь же остался работать здесь, поскольку имел профессию повара - кондитера, полученную им ещё на гражданке.  Вечер наступил, но дневная духота не давала уснуть девушкам. В брезентовой палатке был сооружён пол из склоченных щитов, окрашенных коричневой краской. Эти дощатые щиты привозили с собой на подводах, и устанавливали на земле. Однако железные солдатские многоярусные койки были слишком тяжелы, для того, чтобы их везти на подводах. Поэтому их решили доставить на следующий день грузовой автомашиной. Матрасы просто разложили на деревянном полу, так и улеглись спать после тяжких трудов.
    Молодые ребята красноармейцы развели на поляне посреди лагеря костёр. Пекли картошку, рассказывали смешные истории, смеялись. Николаевич обходил время от времени лагерь, проверяя все ли на месте и всё ли ладно... Прасковья пребывала полусонном состоянии, ей виделась родная изба в деревне, откуда она недавно приехала сюда, на Дальний восток. Вот и рыжий кот привычно забрался ей в ноги , на байковое одеяло, и вдруг стал недовольно шипеть. Странно, обычно он при этом мурлыкал... "Стоп, какой кот? я  же не в деревне!" - подумала Прасковья. Ночь. Тёмная палатка. Лагерь в "Мёртвой пади". Холодок страха пробежал по спине - в ногах лежало что-то , ворочалось и шипело! Девушка дрожащим голосом позвала подружку Марусю, что лежала рядом с ней и попросила посмотреть, посветив спичкой, что это там? Маруся, зашуршав коробком, зажгла огонёк и воскликнула : "Паня, не шевелись, это змея!"...
Змея была большая, с зигзагообразным рисунком вдоль спины и в колеблющемся свете отблески её чешуи играли всеми мыслимыми цветами, оттенками. Рептилия недовольная тем, что её потревожили, высовывала чёрный раздвоенный язык и громко угрожающе шипела. Прасковья боялась змей больше , чем нечистой силы, а тут у неё на одеяле такое! Сердце девушки было готово выпрыгнуть из груди от страха, но она словно занемела от ужаса и не могла вымолвить не слова. "Погоди, я сбегаю на помощь позову!" - прошептала подружка и осторожно, бочком, выпорхнула из-под брезентового полога палатки на улицу. Вскоре раздался шум шагов множества людей, замелькали блики электрических фонариков. Полог палатки откинулся и Прасковья увидела четырёх красноармейцев, рядом с ними взволнованного Николаевича. Он осветил ручным фонариком палатку и отдал короткое распоряжение: "По моей команде - раз, два, три!" В это время бойцы ухватили с четырёх сторон одеяло, на котором свернулась в клубок змея, и на счёт "три!" резко подняли края вверх. В руках у начальника была согнутая пополам ивовая ветка, которой он словно щипцами защемил одеяло, не давая змее выбраться наружу. Куда унесли змею и что дальше было - Прасковья не спрашивала. Только вот всю оставшуюся ночь в этой палатке никто больше уснуть не смог. Был полный переполох. Женщины наотрез отказались ночевать здесь, пока им не поставят койки!
    " Эх! Я же говорил, что окапывать надо края палаток!" - сокрушался Николаевич." А вы вот вообще края подняли, жарко вам видите ли... вот что вышло!"- добавлял он на укоры работниц полевой столовой. Он объяснял, что койки - не преграда для змей. Змеи , если нужно , и на верхушки деревьев влазят! Окапывать надо, окапывать... Но больше в этот раз ничего плохого не произошло. Однако, это были только первые дни. Дальше предстояло принять личный состав и начать учения со стрельбами. Вот тогда-то и произошла следующая история...