Воображаемый папа

— Иваныч, стой! Я тебя не отпущу! – закричала Ксюшка и бросилась мне на шею.

— Ксюша, Ксюнь… Я должен уйти. Ксюш, мы увидимся скоро, обещаю.

— Давай быстрей, Коля, уезжай. Тебя такси ждёт! – сообщила еще не бывшая, но уже почти бывшая жена.

Я кусал губы и напоследок хотел насмотреться на свою дочь. Как будто прощался навсегда. Эта девчонка была самой настоящей любимицей.

— Мама, останови его!

— Иваныч уезжает, ему надо срочно ехать.

В душе начало что-то медленно умирать.

— Иду, Тань! — сказал с напускным равнодушием, — Ксюша, маме помогай, ладно?

— Иваныч... Папа, нет! Я с тобой! ... Всё! Я с тобой поеду! Подожди, я соберу, только две игрушки, только две-е-е... Подожди-и-и-и...

— Ксюша, я не к бабушке, я в командировку работать. Там на Байкале дядьки грозные и медведи. Бурые медведи! Помнишь, я рассказывал?

— Иваныч, нет не помню, расскажи! ... Папочка, останься… останься!

Лицо Ксюши заливали крупные слёзы.

— Всё ты! Нормально даже уйти не можешь, - прошипела Татьяна, отрывая руки дочери силой. – Работа не ждёт! Ксения, в свою комнату, быстро, поняла?

— Тань, дай я её спокойно поцелую разок и поеду. Ты права, уже совсем опаздываю. Ксюшка, не болей, слушайся!

«Заклинаю тебя, Таня, береги. Не тронь!» - прошептал я на ухо бывшей жене и быстро чмокнул мокрую маленькую щеку.

Семья, любовь - это драгоценность, которую невозможно купить?

Смотря сколько за неё платить.

Крик вслед раздавался душераздирающий. Ксюша кричала и рыдала. Но оставаться было невозможно, я больше не был нужен этой семье. Только хотелось надеяться, что Таня опомнится, разрешит встречаться. Или придется ждать, пока Ксюша вырастет.

«У неё появятся друзья, увлечения», - успокаивал рвущееся сердце, - Всего лишь в первый класс пойдет, еще маленькая, забудет меня... забудет...».

Таня была моей женой три последних года. И она захотела вернуться к бывшему мужу. Внезапно.
Она не стала держать это в себе, обманывать, утаивать, сказала сразу:
«Это его ребенок, понимаешь? Ксюша - его ребенок!»

Никто и не сомневался, кроме Ксюшиного родного отца.

Таня, когда я её встретил, была полненькой, хорошей, доброй. На вид несчастной девушкой с ребенком, на которого в сердцах закричала в магазине. За то, что девочка успела взять и развернуть маленькую шоколадку. Откусить не успела - мама шоколадку отняла.

Я шел с небольшой корзинкой в руке и наблюдал за смешной пухляшкой, которая всё пыталась улизнуть от матери и тянула ручки к игрушкам, коробочкам, вкуснящкам.

Мне не нужно было в молочный, но я пошел за ними, представляя, что у многих уже дети, а я весь в работе.

Родители тоскуют, внуков опять просили, а мне жениться некогда.

Вот подумалось, что одинокая она. Слишком тщательно продукты выбирает, на цены смотрит. И слишком с ребенком строга. Хватает резко за руку, дергает, приказывает.

Настроение у девушки плохое. Я подумал - может быть оплатить их покупку и цветы подарить для настроения. Игрушку девочке купить. На выходе есть автоматы с цветами, игрушками.

Девочка разговаривала шепотом, не как все дети. Она шептала: «Мама, мозьно?! А эть мозьно?»

Ничего было нельзя.

Я застеснялся тогда. Не стал ничего предлагать. Походил походил и пошел на кассу.

Но крошка не выходила из головы. Маленькая, пухленькие ручки. шапочка с кисточками, как у белки. И ясные глазки блестят. Бельчонок.

Мама её совсем еще молодая, но в такой одежде, что понятно - на себя не тратится. Обычный спортивный костюм.

Вот на кассе развернулся и снова пошел продукты выбирать. А потом встал за ними через трёх человек.

Пока мать «бельчонка» выкладывала из корзины продукты - простые, самые дешевые: крупы, каши, молоко, яйца, макароны, плавленый сырок, девочка тихонько обошла очередь. Протиснулась и стала рассматривать то, что ей доступно по маленькому росту. Там до самого пола шоколадки, детские, как специально.

Кто-то в очереди возьми, да и шепни: «Бери скорей! Выбирай, пока мама не видит!»

Белочка прислушалась, ручку протянула и взяла маленькую конфетку-шоколадку. Начала разворачивать, чуть не порвала бумажку...

Отняла мама у ребенка, на место положила. Белочка даже не заплакала, просто послушно встала и ручки у груди нервно сжимать начала.

- Извините, моя дочь не понимает еще, а я не могу заплатить за шоколадку.

Кто сказал девочке, чтобы взяла, я не понял, но весело признался:

-Это я виноват, я! Сказал, чтобы брала скорее. Я заплачу. Ей можно шоколадку?

- Нельзя, - не поворачиваясь ответила девушка, - Нельзя без спроса брать чужое. А я не разрешала. Не надо.

- Простите, извините ради бога. Я честное слово, от чистого сердца... - не зная, что сказать, я сгреб несколько шоколадок и коробку конфет у кассы взял. - А давайте вместе посидим где-нибудь чай попьём? Рядом кафе есть...

- Нет у нас денег на кафе, - вздохнула девушка. - Но … ладно, дайте ей, иначе будет выть всю дорогу.

- А как зовут вашу белочку?

- Сюша... - услышал я её голосок.

По дороге к кафе мы разговаривали. Я представился, как Николай Иванович, можно просто Иваныч. Я не старик, молодой, но меня так на работе приучили - Иваныч. Девушку звали Таня.

Папы у Ксюши не было, а у Тани не было семьи. Она жила в чужой квартире, знакомые разрешили, пока Танина жизнь не наладится. Но жизнь никак не хотела налаживаться.

Меня пригласили в гости... Потом я пригласил в гости...

Ксюша стала внучкой моим родителям. Хотел перевезти Таею и Ксюшу к себе, но она не согласилась.

Сделал ремонт хороший, пусть в чужой, съемной, но очень хорошей квартире, откуда Таня не хотела уезжать. Потом стало ясно чья она, эта квартира...

Я женился на Татьяне. Дочь усыновить не давала. А сейчас, спустя три года Таня моя стала другой: яркой, стройной, спортивной, привлекательной - вместе занимались, всё вместе делали.

Случайно или неслучайно устроилась она к нему, своему бывшему, на работу. Сначала за квартиру ему оплату возила, потом на работу пошла. Спустя две недели уже подала на развод и потребовала срочно уехать.

Сказала ему неправду, что не было в её жизни мужчин. Я же работаю постоянно, а у того своя семья была.

И как к такому можно быть готовым?

Только утром я провожал её и целовал в щеку, а в обед уже позвонила, чтобы домой сегодня не возвращался. Развод будет. Жить вместе не хочет. Есть другой мужчина.

Но я вернулся, как обычно. Привез продукты, забрал Ксюшку из сада, прошелся с ней по двум детским площадкам и принял звонок жены. Таня уже узнала, что я с Ксюшей, прибежала домой, кинулась собирать мои оставшиеся вещи и все следы пребывания в этой квартире.

Разговора по душам не было. Только слова: «Срочно уезжай, я буду жить с отцом моего ребенка, с родным отцом. Чтобы духа твоего здесь не было. У тебя есть квартира родителей, дом в деревне, комната на Байкале, откуда вы родом, уходи или уезжай, и больше у нас не появляйся».

- Ты давно с ним? - спросил я, хотя уже было всё ясно.

- Убирайся срочно! Для него я – одна. Ни с кем не жила все эти годы, понятно? Не порть мне и Ксюшке жизнь. Для него - мы жили вдвоем... Иваныч, ты найдешь себе! Познакомься так же, как со мной…

- Мы три года вместе жили. Три …года!! А не дня! Ксюша обо мне скажет!

Таня быстро поправила свои ухоженные шелковые волосы, взглянула в глаза и сказала страшные вещи:

- Она называет тебя Иваныч, я скажу, что у неё был воображаемый друг! Мне нужна другая семья. Не скандаль при ребенке. Я с тобой не по любви, а от безысходности была.

- А я с вами по любви. Неужели всё ложь?

- Коля, ты нормальный, взрослый, красивый мужик. Ты в любом виде самый красивый мужик, которого я видела в жизни. Но ты не мой мужчина. Я люблю его, его! Я это знала, и поняла, что еще сильнее люблю!

- Да. Любишь. И не скажешь прямо, что бизнес его ты тоже любишь. Может быть даже сильнее.

- Даже если это так… Руслан – мой единственный. И он не должен знать о наших … временных отношениях.

- Штамп в паспорте ты поэтому не ставила?

- Это не обязательная процедура. Мне нужно свидетельство о разводе. Оно будет через месяц, если ты … если ты… уйдешь, как мужчина. Пожалуйста, я ведь не обещала, что мы будем вместе всю жизнь.

- Как мужчина, я должен сначала бить его! А потом послать тебя. Но я же воображаемый друг, воображаемый муж… Воображаемый ... папа...

Через пару минут я уже решил звонить своей матери, чтобы узнать дома ли все, предупредить. Лучше пусть от меня услышат. Проезжая мимо храма захотелось остановиться и поставить свечку за здоровье своей маленькой дочери. Я остановил такси. Сходил и помолчал у иконы Чудотворца Николая.

Вечером закат на небе был таким красным, что, казалось сейчас наступит конец света. Для меня было очень похоже.

Мать взяла не сразу, голос её был радостный.

— Соскучились? Приедете?

— Мам, приеду, скажи, а что там отец делает?

— Николаш, да он, как всегда. Наелся и спит перед телевизором. Вы приедете сегодня? Сами решили завезти? Я ужин быстро для вас… сейчас блинчики для Ксюшеньки успею.

— Нет, ты не суетись. Я один, в гости.

— А что же Таня … дома остались? Заболели? Поэтому ты не признаешься? Ксюша??? - спохватилась мать, - неужели что-то случилось с Ксюшенькой? Горлышко опять?

— Ксюша здорова. Я пока …к вам с отцом. Скоро подъезжаю.

— Деловая она у тебя… гости. Ну и у нас будут гости, приезжай. Расскажешь.

— Таня, если ты помнишь, не всегда была такая сильная и деловая. Ты знаешь, мам, скажи, что купить, я зайду в магазин.

— Есть у нас всё. Ты меня не пугай.

— Не пугаю, не пугаю, -через силу засмеялся я.

***

Мать плакала безутешно. Обнимала, целовала и вновь уходила плакать. Капли всем троим накапала, у соседки взяла.

— Значит … развод?

— Развод. Она подала и хочет все мои следы присутствия в её жизни убрать. — ответил я со смехом, и всмотрелся в глаза отца, который еле сдерживался от гнева.

— Коля! Ксюшу не забывай! Слышишь? Девчонка тебя отцом считает, а нас - бабой с дедом!! Не забывай! Навещай! Будь воскресным папой! И нам на один выходной. Так же нельзя! Как это нас не было? Как это вообще возможно?

— Быть воскресным папой мне тоже пока недозволенно. Таня хорошо придумала. Если вспомнит про меня, то я – Иваныч, воображаемый друг. - улыбнулся, стараясь не лгать, родители терпеть не могли ложь даже во спасение, - Они переезжают к Руслану этому. У него свой фитнес центр, целую сеть открыл. Таня устроилась туда администратором. Две недели и … получила предложение от которого не отказалась.

— Неужели она тебя не любила, сынок?

— Получается, я был воображаемым человеком, с которым можно расстаться в один день.

— Как же девочка? Ксюшенька...

— А я думаю, скоро она будет с нами. Предавший своего ребенка один раз, спокойно предаст и второй. А я собираюсь стать воображаемым папой, который придет на выпускной в детский сад, на первое сентября в школу и будет танцевать с Ксю на её свадьбе. А потом нянчить своих внуков и ваших правнуков.

Всего две недели бывшему «парню» понадобилось, чтобы понять - я не воображаемый отец Ксюши. Обо мне плакала Ксюша, спрашивали Таню соседи, довольно громко спрашивали, вот почему она тут же хотела переехать к нему в апартаменты. Развод мы оформили, но жениться на Тане бывший «парень» не спешил.

Он не захотел перевозить детские игрушки, вещи к себе, всё купил для дочери новое. Зачем ему это надо было, я вообще не понял, скорее всего это был какой-то неожиданный эмоциональный взрыв, когда Таня показала ему фотографию девочки - бельчонка с такими же, как у Руслана глазами.

Ксения Руслановна прожила с прочерком в графе отец шесть лет, теперь у него, видимо, сомнений не было - девочка его родная дочь. Но отцовство он тоже не спешил оформлять.

***

Таня привела нам её ночью.

Моя дочь была разодета в яркий малиновый костюм, на глазах Тани - размазанные черные полосы, губы все искусанные и дрожащие, руки красные, в пятнах от пальцев.

Ксюша не напуганная, радостная. Кинулась так, что упала, пока бежала к подъезду, где мы её встречали. Обе коленки разодрала, но не заплакала, тут же вскочила и попала ко мне в лапы.

— Папочка, миленький!!! Мой отчим такой злой на маму... Он другую привел... А мама начала кричать... Мы к тебе! Ура!! Ура, папочка! Ты мой Иваныч!!! И деда Лёша, и бабушка Люда... Миленькие вы мои!!! А у меня там был медведь большой, как диван... Такой... Папочка, бурый. Я попросила... Мама сказала, ты уехал, а ты здесь... Папочка мой!

Я, короче, простить её не смог. Жили в одной компании, соседями. Работу она сменила, квартиру потом сняла, Ксюша к моей матери, пока я на работе бегала через двор, в гости.

Пироги ей от бабушки носила. И обратно - Танины пироги для бабушки.

А как-то раз пришла Ксюша, и сказала, что мама «отчима», который на самом деле отец, простила, они решили в Сочи переехать навсегда. Девчушка уже понимала, что воображаемый папа останется здесь, родители старенькие, прощаться надо. Таня решила оборвать со мной навсегда и уехать с отцом Ксюши.

Познакомились мы в те грустные дни до их отъезда с женщиной Олей. Я тогда подумал, что это какое-то дежавю - Оля купила маленькую шоколадку на кассе и дала ее моей грустной Ксюхе, просто так.

А потом я спросил: может вы нас еще и в кафе пригласите?

А она улыбнулась, ответив:

- С радостью, я знаю, что вы не женат.

Оля оказалась нашей новой соседкой, которая поселилась в нашем доме на первом этаже. Она часто наблюдала за нами из окна. Очень ей Ксюшка понравилась и я, получается, тоже.

Да, время прошло. Я видел, что Ксюша выросла, и не плачет. Адрес она мне сунула, обещали друг другу часто звонить. Мы с Ксюшей нашли друг друга в сети, все сейчас так делают, и переписывались, перезванивались по видео. Я даже в отпуск поехал, погуляли во дворе - увидел, что её там любят, ребят вокруг Ксюшки много. Всё у Ксюшки хорошо. Родителей тоже успокоил.

Скучали, конечно, но справились.

И у меня стало тоже хорошо. Я ей всё равно папа и немного «Иваныч». Так и живём. И будем жить.