Неприкосновенная

Лёха был парнем простым и находчивым. Переживал он не распад СССР — с этим он как-раз смирился, — а крах очередного личного союза. Но его философия была легкой: «Умерло так умерло. Лечим подобное подобным, идём дальше, стирая с лица муть слезинок самым эффективным растворителем — новыми знакомствами».

Язык у Лёхи, что называется, мармеладный, но зачем напрягать его в метро, когда есть сайты знакомств? Там-то он и нашел Маргариту.

Девушка оказалась геолокационно сложна — Барселона. Но, к счастью, у Лёши как раз был многоразовый Шенген. Он уже мысленно паковал чемодан и прикидывал, сколько стоит паэлья, когда выяснился дзен-парадокс: так далеко лететь не нужно. Девушка сообщила, что сейчас в Питере.

Завязалась переписка. Тон был томный, полный намёков на общую тоску и занятость друзей. Лёша, как Шерлок Холмс от мира флирта, мгновенно расшифровал этот шифр: «срочно нужен секс». Поэтому на следующее утро он уже вылетел в северную столицу, радостно чувствуя себя этаким секс-курьером срочной доставки.

Самолёт приземлился. Пулково. Маргарита обещала его встретить на машине. Лёша стоял, как последний дурак. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Мысли лихорадочно сменяли друг друга: «Слила. Ну и ладно. Право имеет. Поеду к сестре, пожру драников — тоже программа».

И тут — оклик. Обернулся — стоит. Фото соответствует, голос приятный, руки ухоженные. Вроде, берём. Но лицо... На нём было написано что-то среднее между лёгкой брезгливостью и скукой на уровне платоновской идеи.

Первая же её фраза вогнала Лёшу в лёгкий ступор.

— Ой, — сказала Маргарита, окинув его взглядом таможенника, — какой тощенький.

Далее последовал квест под кодовым названием «Доставка тела до точки назначения». Маршрут был извилист и полон неожиданных остановок: то нужно было забрать непонятную папку, то что-то заверить, отксерить, апостилировать. Лёша, изнывая от голода и более низменных потребностей, начал сдавать.

— Маргарита, — взмолился он, — ну есть же бары, кафе, рестораны! Места, где цивилизованный человек может и поесть, и... ну, ты поняла.

— Не люблю шумные места, — отрезала она. — Лучше ко мне. Я приготовлю.

Пришлось смириться. «К ней» оказалась двухкомнатной квартирой размером с манеж. Кухня — 40 метров священного пространства, где должно было твориться гастрономическое таинство. И надо отдать должное — чиновничья дочка (а она, к слову, оказалась дочкой какого-то крупного «зама») готовить умела. Грех было не уметь на такой кухне.

Но Лёша чувствовал: химии нет. И она ему не очень, и он ей. Решил пойти в лобовую.

— Слушай, злобненькая ты какая-то, — выпалил он за ужином. — Не моё это.

— А что твоё? — холодно поинтересовалась она.

— Ну... попроще как-то. Душевнее.

— Мы оба взрослые люди, — парировала Маргарита. — Не дети. Делать будем то, зачем ты сюда приехал.

Логика была железная. Спорить было бессмысленно. Лёша совершил омовение в ванне размером с личный бассейн и улёгся в постель, приняв позу уставшего мыслителя на пороге экзистенциального кризиса.

Она вышла из ванной. Тело ладное. Как ухоженное, тренированное животное, привыкшее к восхищенным взглядам. Движенья выверенные, с намёком на то, что она в курсе всех своих достоинств.

И вот, когда дело подошло к кульминации, прозвучала фраза, перевернувшая всё с ног на голову.

— Так, — деловым тоном сказала Маргарита, — грудь силиконовая. Не трогать. Не хочу, чтобы её испортили по-дурному.

И в этот миг с Лёшей случилось странное. Его не распалило, не зажгло. Нет. На него снизошло иное чувство — холодная, стальная, неумолимая решимость. Он понял с кристальной ясностью: если сейчас не прикоснуться к этой груди и не узнать, какая она на ощупь, он просто сдохнет. Прямо здесь, на этой простынях с высокой плотностью нитей, умрёт от неутолённого тактильного голода.

Секс был. Он случился. Как случается дождь в пустыне. Быстро. Бессмысленно. Не оставляя после себя ничего, кроме легкого ощущения недоумения. Она лишь изредка подавала голос:
— Ну ты всё?
— Уже всё?
— Всё, да?

Лёха не отзывался. Он готовился. Готовился к главному. К тактильной разведке.
И вот, в кульминационный момент, он применил свою стратегию. Лёха не использовал руки. Руки было бы слишком буквально и чревато скандалом. Лёха использовал всё свое тело. Он прильнул к ней губами. Не для поцелуя. Нет. Для тактильного сканирования. Провёл щекой. Плечом. Предплечьем. Всей поверхностью кожи. Он был как геолог, считывающий историю планеты с обнажившегося породного слоя. Это был не порыв страсти. Это был научный эксперимент.

Она ахнула:
—Ты что делаешь?!
Лёха, с наигранным экстазом:
— Чувствую тебя! Всей кожей!

Она отстранилась. Но было поздно. Данные были получены. Журнал наблюдений пополнился записью: «Объект холодный. Упругий. Напоминает дыню, купленную не в сезон. Искусственного происхождения».

Утром она накормила его сырниками. Сырники были идеальны. Потом сказала:

—Тебе пора.
Он ответил:
—Ага.

И обрадовался. Как школьник в последний день учёбы.

В самолете он сидел у иллюминатора и смотрел на облака. Они были похожи на силиконовые подушки. А рядом с ним летел в Москву актёр Сидихин. Но какая, в сущности, разница?

Лёха потрогал силиконовую грудь. Не руками. Губами. И теперь он знал о мире чуть больше. Но чуть меньше хотел его понимать.