Жизнь за ангела обновлённая версия Главы 19-20

ГЛАВА 19

После тех самых тяжёлых потерь, которые понесла наша дивизия под Москвой, она признавалась боеспособной лишь частично. Нас в основном держали в резерве, и мы охраняли лишь небольшой участок фронта восточнее Вязьмы. Пополнения, чтобы сразу же восстановить нашу численность, нам было ждать неоткуда. Прежде чем прислать новобранцев, их надо было ещё хоть как-то подготовить и обучить, в то время как опытных солдат, что были с начала летней кампании, оставалось немного. Иногда только некоторые части нашей дивизии кидали то на один участок, то на другой как вспомогательные. Локальные стычки и бои местного значения всё же случались.
  Пока мы были в тылу, иногда удавалось расслабиться и немного отдохнуть. Вечерами мы обычно выпивали немного, если была возможность, собирались компанией, вспоминали о доме, о близких и заводили свой патефон. Чаще всего слушали Марлен Дитрих, её незабвенную «Лили Марлен», пели её...

В октябре 42-го на одном из заданий погиб командир взвода и ефрейтор Ганс Шварц, несколько наших солдат получили ранения. Оказалось, что русские заминировали подходы к своим позициям, наш сапёр не успел обезвредить все мины, и мы еле-еле успели унести ноги и вытащить наших раненых. После этого обязанности командира взвода взвалили на меня, поскольку даже более подходящей кандидатуры не было. Все мои мечты об отпуске оставались только мечтами, что меня просто злило невероятно!

Позже, незадолго до Нового Года пришло письмо от Инги. В письме были поздравления с наступающим Рождеством и Новым Годом, пожелания здоровья. Слова поддержки всё же тоже были и строки о том, что соскучилась, ждёт нашей встречи, надеется на неё. Инга очень надеялась на то, что мне удастся приехать в отпуск, хотя бы ненадолго. Да, письмо меня явно приободрило, согрело душу, навеяло воспоминание о доме и мирном времени... Я скучал, очень хотел увидеть дочь, но обстоятельства были сильнее меня. Людей и командного состава катастрофически не хватало и некем было их заменить, приходилось ждать, когда пришлют нового офицера и я продолжал командовать взводом исполняя возложенные на меня обязанности. Ответить сразу на письмо Инги я тоже не смог, не было времени и не позволили обстоятельства. Писать о трудностях которые мы испытываем, о проблемах мне тоже совсем не хотелось, но пришлось в последующем честно сообщить о том, что домой меня пока не отпускают.

Рождество и новый 1943 год встретили скромно, в казарме, расположении части, вместе со всем взводом и сослуживцами. Нам выдали праздничные пайки, кофе, шоколад, сладости, немного печенья, а также консервы, две банки тушёнки. Не обошлось и без сигарет. О шампанском нам пришлось забыть, слишком дорогое это удовольствие. Вместо шампанского было вино, шнапс и немного местного самогона. Конечно сослуживцы делились тем, что прислали из дома. Стол собрали совместными усилиями. Срубили небольшую ель, которая могла поместится в нашем скромном жилище, украсили её чем придётся, самодельными украшениями из гильз от патронов, бумажными снежинками, фонариками, на этом всё.

Летом и к осени основные события развернулись на юге, в районе Сталинграда, на берегу Волги. Конечно же, до нас доходили определённые слухи и информация о том, что там происходило. Поначалу немецкие войска имели успех, казалось, что вот-вот сомкнут кольцо окружения советских войск и возьмут город на Волге. Взять Сталинград, город, носивший имя Сталина — для Гитлера было делом принципа! Да и именно в Сталинграде находился завод, выпускавший советские танки и ряд других изделий военно-оборонной промышленности. В конце ноября — начале декабря мы узнали, что дела у нас под Сталинградом совсем плохи, и 6-я армия Паулюса попала в окружение. Но всей тяжести сложившейся ситуации и масштабов трагедии мы ещё не осознавали. Нас успокаивали и говорили, что это временно, на помощь спешит танковая группировка Манштейна, и она обязательно прорвёт кольцо окружения. Да и полной информации о том, что там происходило, в этом котле, нам не давали, о многом умалчивали. Знали обо всем только генералы и высокопоставленные офицеры. Нам лишь говорили о том, как героически сражаются войска вермахта под Сталинградом, и на этом — всё!
Третьего февраля, утром, мы узнали, что армия Паулюса окончательно капитулировала. Такого разгрома вермахт ещё не знал! 330 тысяч солдат и офицеров, 22 дивизии, 91 тысяча солдат, попавших в плен, в том числе и фельдмаршал Паулюс — таковы были потери! По всей Германии был объявлен траур. Мне было не по себе от мысли, что в этом котле мог бы оказаться и я, но, слава богу, сия участь меня миновала.
В январе меня срочно вызвали к начальству и предложили отправиться в офицерскую школу, пройти ускоренные курсы, так как дивизия переформировывалась, получали пополнение и офицерского состава не хватало. А также для того, чтобы в случае необходимости я мог заменить командира роты. На курсах я пробыл три месяца, после чего вернулся в свою часть.
В феврале нашу 258-ю пехотную дивизию причислили к 9-й армии Моделя и срочно направили в Орловскую область, на северный фас Курского выступа на помощь разбитым частям. К тому времени я как раз заканчивал краткие офицерские курсы. Вернулся в часть только в марте, 24-го числа, после чего мне было присвоено звание лейтенанта, и получил должность заместителя командира роты. В феврале дивизия участвовала в боях за Малоархангельск, но этот момент я пропустил. Тяжёлые бои за Малоархангельск шли почти две недели. Бои завязались у села Муравль. Дивизия имела успех против уступавшего в силе противника, пока к русским не подоспели морские пехотинцы. В итоге обе стороны вынуждены были перейти к обороне, и линия фронта закрепилась на рубеже Турейка — Гнилец. На этом рубеже обе стороны закрепятся вплоть до летнего наступления на Курской дуге, и более крупных сражений до этого времени не будет. Бои продолжались до 21 марта, потом наступило полное затишье.
  Целенаправленно делать карьеру я не особо стремился. Спросите почему? Все очень просто, чем выше звание — тем больше ответственность и тем больше с тебя спрос. Простому солдату меньше надо думать, ему поставлена конкретная задача, и он должен её выполнить! А уж если эта задача поставлена неправильно, или ошибочно определена цель, стратегия — всё можно свалить на вышестоящее начальство! Офицеру же самому приходиться принимать решение, что делать в той или иной ситуации, определять те самые цели, тактику и стратегию, притом ещё и отвечать за своих подчинённых. В случае чего вздрючат так, что мало не покажется!
  Постепенно к нам прибывало пополнение. В основном молодые, неопытные, от восемнадцати лет и старше сорока, так называемые резервисты. Подготовка у новобранцев была уже совсем не та, а значительно ниже, чем у тех, кто участвовал в европейской кампании и в начале 41-го года. У новобранцев было больше шансов погибнуть в первом же бою, нежели у опытных бойцов.
Одним из таких новичков, который пришёл к нам во взвод, был Кристиан Менкель. Кристиану было всего девятнадцать лет, и в разведку он попросился сам. Высокий, худощавый, со светлыми волосами, немного курносый, вместе с тем он был излишне, как мне казалось, самонадеянным и самоуверенным. Кристиан так и рвался быстрее пойти на задание, побывать в бою, был идейным и преданным национал-патриотом, состоял в гитлерюгенде.
- Ты хоть знаешь, что такое разведка? — спросил я его.
- Да. Я готов хоть сейчас! Я отлично стреляю и владею приёмами рукопашного боя!
- Это хорошо. Но в разведке это не самое важное.
- А что важное?
- Крайняя осторожность, внимательность, маскировка, выдержка, спокойствие, крепкие нервы, быстрота реакции, хитрость, смекалка... Служба в разведке — одна из самых опасных. Не думай, что все так просто...
Теперь немного об общих настроениях среди солдат, которые преобладали в вермахте. Несомненно, после поражения под Сталинградом боевой дух в немецких войсках значительно упал, и многие в победу немецких войск уже не верили. Признаться честно, я и сам в это не верил. Я прекрасно видел реальную картину, когда потери, которые понесла наша дивизия под Москвой, долгое время восполнить было практически нечем! А людские ресурсы — они тоже не бесконечны. Поражение Германии в этой войне было всего лишь делом времени, и вопрос стоял только в том, сколько мы ещё продержимся. Только лишь молодёжь, вроде Кристиана, все ещё питали какие-то иллюзии. Тем временем шли слухи о весенне-летнем наступлении и о том, что летом мы непременно возьмём реванш за наше поражение под Сталинградом. О взятии Москвы уже даже и речи не было! Речь шла о том, чтобы, разгромив русских в летней кампании, попробовать заключить перемирие и оставить за собой хотя бы часть завоёванных земель. Хотя надеяться на это тоже было глупо, русские вряд ли бы на это согласились. А что будет, если Германия проиграет войну? При мысли об этом мне тоже становилось не по себе. В какое же дерьмо мы вляпались? Черт бы побрал этого нашего фюрера с Геббельсом вместе и со всей его свитой. Злость и негодование копились во мне уже долгое время, как от усталости, от того, что мне пришлось пережить, так и от того, что мне даже в отпуске не удалось побывать.
При этом высказывать всяческое недовольство и критику в адрес наших начальников и нашего руководства категорически воспрещалось. Какие-либо пессимистические настроения тоже старались пресекать, так как это подрывало и без того упавший морально-боевой дух наших солдат. Даже письма домой подвергались жёсткой цензуре. За анекдот могли отправить под трибунал, в штрафной батальон, вплоть до расстрела. Но тем не менее эти анекдоты я слышал. Однажды я даже сам позволил себе неосторожно высказаться, назвав попытку Гитлера взять Сталинград дурацкой авантюрой.
- Господа, у меня предчувствие, что то, что готовит наше командование - это такая же глупая авантюра, как в Сталинграде...
- Авантюра? - переспросил командир взвода. - Наше дело приказ выполнять, а генералам в ставке виднее.
- Только при вышестоящем начальстве этого не говори, придержи язык! И будь осторожен, когда называешь планы нашего фюрера дурацкой авантюрой! Немецкая армия ещё достаточно сильна, чтобы нанести поражение русским, — сказал капитан.
- Господин гауптман, вы думаете, русские не успеют подготовиться к нашему наступлению? Времени у них на это будет достаточно. А если русские начнут наступление первыми? Сам чёрт не знает, что у них на уме.
- Он прав, противника действительно нельзя недооценивать! — согласился обер-лейтенант, командир роты.
- Если мы не разобьём Красную Армию здесь, под Курском, мы можем проиграть войну окончательно - возможно это наш последний шанс и единственный, потом его не будет. Или мы разобьём русских или они нас раздавят окончательно. - заключил гауптман(капитан).
Я даже и не особо скрывал свой пессимизм, в целом подготовка к Курской операции вызывала у меня тревогу ещё задолго её начала.

ГЛАВА 20

Совещание в ставке Гитлера по плану операции «Цитадель» впервые состоялось 15 апреля. Раздумывали достаточно долго, какой именно тактики придерживаться: то ли наступательной, то ли оборонительной. В итоге фюрер настоял на своём — а именно наступлении. Цель была — окружить советские части в районе Курского выступа с севера и с юга. Как оказалось, план операции «Цитадель» стал известен советскому командованию почти сразу же!
Неизвестна была только дата наступления и время. Ожидать приказ о наступлении мы полагали с конца мая, июнь, начало июля. Как я уже говорил, в нашу дивизию прибыло пополнение, в том числе и нашу роту и взвод. Апрельские дни радовали теплом, и к концу месяца уже можно было кое-где услышать пение соловья в многочисленных зарослях кустарника и лесистой местности. Ничего особенного на участках фронта не происходило, за исключением некоторых стычек локального характера. Обе стороны следили друг за другом, то и дело посылая разведывательные группы на различные участки переднего края обороны противника с целью уточнения обстановки.
Повсюду стояла тишина, которая не предвещала ничего хорошего. В воздухе витало напряжение, как перед грозой, которая вот-вот должна была разразиться. Все знали, что затишье это перед бурей. Чем дольше длилось ожидание, тем больше это действовало на нервы. Нам же не было никакого покоя, поскольку разведку приходилось вести непрерывно, в основном в дневное время, вечером с наступлением сумерек и ночью, значительно реже, да и было это связано с определёнными рисками. Расстояние же между двумя сторонами составляло от 2 до 3—4 км, между ними — нейтральная полоса. Частые наблюдательные пункты с той и другой стороны, оборудованные вышками, стереотрубами, оптикой дальнего и ночного видения. Вместе с тем, с обеих сторон проволочные заграждения и заминированные участки. За последнее время русские значительно укрепили подходы к своим позициям на большинстве участков, что осложняло нам задачу, в том числе по захвату пленных. Как мы ни старались, но ни нам, ни другим разведгруппам не удавалось взять «языка» уже достаточно долгое время.
А поскольку приказ о наступлении мы ждали уже очень скоро, то начальство было крайне недовольно.
 Командир 258-й пехотной дивизии, генерал Ханс Курт Хекер, вызвал к себе командира 478-го полка, полковника Ассмана.
- Господин полковник, в ближайшее время мы ожидаем приказ о наступлении наших войск, он может поступить в самое ближайшее время, в течении двух недель. В ставке может быть принято соответствующее решение. Нужны самые свежие и достоверные сведения о планах и расположении русских на определённом участке. - полковник указал место на карте. - Именно в этом районе, на стыке 70-й и 13-й армий. Когда брали последний раз пленных?
- Около месяца назад. - ответил полковник.- Есть определённые сложности. Русские усилили контроль на данном участке, большинство подходов заминировано, там огромное количество заграждений. Мы пытались, взятие «языка» связано с огромными рисками, если только надеяться на удачу.
  - К чёрту! Мне нужны сведения! - жёстко оборвал генерал - Выполнять приказ! Любым способом, меня не волнует, как вы это сделаете. Чем раньше, тем лучше, даю вам 5 дней иначе головы полетят. Отвечаете за это лично! Вы свободны...
Из штаба дивизии полковник Ассман вышел явно не в духе.

Днём я сидел в своём подразделении и пытался выделить немного времени, чтобы написать письмо маме, поскольку долго ей не писал. Меня вдруг охватило непонятное предчувствие, тоска по дому, не знал куда себя деть. В письме я хотел написать несколько тёплых строк, успокоить маму, сказать как я люблю её и Хельгу, как скучаю по ним, что хочу приехать в отпуск, заодно сообщить, что со мной всё в порядке и попросил передать привет Инге и дочке. Но дописать письмо я не успел, зашёл командир взвода и сообщил, что нас срочно вызвали в штаб полка. Я чиркнул ещё пару слов, машинально засунул письмо в карман и вышел...

Письмо Иоганна: «Здравствуй мама! Привет сестре, Хельге. Прости, что долго не писал, совсем нет времени, только сейчас нашёл свободную минуту. Я жив, здоров, со мной всё в порядке. Очень сильно вас люблю, скучаю. Передай привет жене Инге и дочке. Хотел бы приехать в отпуск, но начальство не отпускает. Я устал, очень хочу домой. Хочу вас крепко обнять, прижать к сердцу - тебя, сестру, Ингу и Эльзу. Вот снова, срочно вызывают, какое-то задание, допишу когда вернусь...». - на этом письмо обрывалось.
 
В штабе нам дали хорошую взбучку и задание взять «языка» в течении пяти дней. Мы должны были действовать на участке, который находился на стыке между двух советских дивизий, разведать обстановку и выявить нет ли там каких-либо брешей. На карте нам указали нужный квадрат.
- Делайте что хотите, но задача должна быть выполнена - это приказ командира дивизии! - требовал командир полка. Приказ о наступлении может поступить в самое ближайшее время, а мы не знаем где расположен передний край обороны противника, численность состава и прочее.
- Это срочно! На задание пойдёте сегодня ночью,- добавил командир батальона.
- Ночью? - возразил командир роты? - но это рискованно! Там такая местность, что сам чёрт не разберёт, да ещё не знакомая.
- Согласен, я тоже так думаю. - сказал Пауль.
- Я бы тоже не стал рисковать. - добавил я.
- Выполняйте приказ! - повторил майор Клейст.
- Это не обсуждается.- сухо вставил полковник, сказал, как отрезал.
- Возражения не принимаются, - развёл руками капитан Хёрст, - пойдёте оба и обеспечите успешность выполнения боевого задания. Русские ходят на задания и днём и ночью, действуют нестандартно и для нас не должно быть ничего невозможного.
- Мы не можем идти вдвоём. - сказал я, это противоречит инструкции, кто-то из офицеров должен остаться в подразделении.
- Я вам объяснил, что возражения не принимаются! Достать «языка» и добыть сведения любой ценой! - требовал Клейст.
- Слушаюсь! - ответил Пауль.
Мы оба вышли с явным раздражением и тревогой.
- Они с ума сошли? Требуют невозможного! - я возмутился.
- Чёрт бы их побрал. - выругался Пауль, командир взвода.
Вернувшись во взвод мы стали разрабатывать план и наметили маршрут по которому хоть как-то могли с ориентироваться. Пойти решили пока малой группой, численностью шесть человек, разведать обстановку у переднего края противника и оценить возможность взятия пленного на данном участке. В случае такой возможности, проработали бы детальный план операции. С собой мы взяли двух бойцов, связиста и одного сапёра. Рация нужна была на экстренный случай, если застрянем, выйти на связь и указать в каком районе находимся, что случилось. В состав группы входили: Пауль Шольц(обер-лейтенант), Иоганн Краузе(лейтенант), Алекс Гёпнер(связист, обер-ефрейтор)Франц Нойман(ефрейтор), Питер Шульц и Кристиан Менкель(шутце,рядовой). Кристиана особо брать не хотели, молодой не слишком опытный, но сам напросился.

Ночью, в воскресение 2 мая 43-го года, мы отправились на то самое задание, оказавшееся для нас роковым. Наша часть располагалась в одном из небольших населённых пунктов, который назывался Турейка, Орловской области, в районе Тагино. В два часа ночи мы вышли за пределы наших позиций. Рация весила 5 килограмм, плюс автомат, можете себе представить? Алексу приходилось тащить всё это на себе. Видя, что тот изрядно устал я решил ему помочь и мы тащили по очереди. На пол пути мы попытались выйти на связь и доложить обстановку, заодно проверить связь, однако рация барахлила, давала сбои...
- База, база, приём... - стучали азбукой морзе предавая шифрованное сообщение, но в ответ только треск и шипение Чёрт бы побрал эту рацию! - Алекс шёпотом выругался с досады. Наконец с огромным трудом нам удалось наладить контакт.
- Что у вас там? - услышали зашифрованные сигналы.
- Проверка связи, находимся на нейтралке, двигаемся в направлении заданного района, передали шифровку.
- Вас поняли, выполняйте задание.
Рядом были лесные массивы, поросшие невысоким кустарником, и берёзовая роща, которая находилась на нейтральной территории. Там, за берёзовой рощей, находились позиции русских, и до них от нас было километра три. Километра два мы прошли до нашей передовой и далее шли по нейтралке. В общей сложности прошли километров пять. Впереди виднелась наблюдательная вышка и заграждения с колючей проволокой. На вышке часовые и патрульные с собаками, которые прохаживались вдоль этих самых заграждений. То и дело местность освещалась прожекторами. Ползком мы добрались до русских траншей и спрятались в ближайшем кустарнике, где залегли и вели наблюдение в бинокль, тщательно осматривая окрестности. Пока нас не осветили прожектором, втроём мы подползли чуть ближе и залегли в ближайшем овражке. В метрах пятидесяти от нас виднелся какой-то блиндаж, в котором могли находиться советские офицеры. Наверняка здесь имеются пулемёты, по крайней мере один, замаскированный, неподалёку мы разглядели, потом второй. Подсвечивая фонариком, мы обозначили схему и подробно её нарисовали, обозначив на бумаге все соответствующие объекты. Границы переднего края русских мы также подробно отметили на карте. Подобрались максимально близко. На открытой местности слышимость была довольно хорошей, и до нас отчётливо доносилась русская речь…
- Володя!
- Что?
- У тебя закурить ещё не осталось?
- На, возьми… Спать хочу.
- Мало ли что хочешь... Не хрен в дозоре спать! Я тоже устал, потом отдохнёшь. Говорят, тут то и дело немецкая разведка поблизости где-то шныряет, их два раза уже засекали.
- А я слышал какой-то треск, ей-богу! — сказал один из солдат. — Минут десять назад, клянусь!
Тебе показалось.
- Нет, точно.
- Ветер, наверное, проволоку качает…
- Скоро светает уже...
Мимо проходили патрульные, и одна из собак, подойдя к ограждению, вдруг тревожно залаяла. Мне стало как-то не по себе, сердце ёкнуло, по спине пробежал холодок. Значит, в этом районе уже были?
На востоке небо начало светлеть, становясь голубовато-серым. Я посмотрел на часы, стрелки показывали четыре часа утра.
- Четыре часа, светает уже... — шепнул я нашему обер-лейтенанту.
- Уходим... — отдал он команду, пора было возвращаться, чтобы до восхода успеть дойти до наших позиций.
Вначале ползком, затем, дойдя до нейтралки, мы наконец-то встали и выпрямились во весь рост. Впереди была берёзовая роща и наша группа свернула на знакомую тропинку. По сути, широкая тропинка в берёзовой роще была одна и шла по прямой, сбоку были небольшие овражки и балки, поросшие густой травой и мелким кустарником. Ранним утром в рассветной дымке мы шли осторожно, и сухие ветки трещали у нас под ногами. Щебетали ранние птицы, и слышался голос кукушки. Полыхнуло яркое зарево, и первые лучи солнца осветили окрестность, было почти пять часов утра, начало шестого... Решили сделать привал, доложить обстановку. Рация снова давала сбои и отказывалась работать, в эфире был один треск и шипение.
- Дерьмо а не рация! - Алекса буквально бесило, - давно говорил, что нужно её заменить или отремонтировать. - База, База...ответьте... Приём... - выстукивали сигналы.
Алекс был импульсивным, всегда несколько нервным, раздражённым, с вечно взъерошенными волосами.
- База, вас слышу. - послышался сигнал в наушниках, но несколько приглушённый с фоновым шумом. - Доложите обстановку.
- Возвращаемся с задания, находимся на нейтралке, в лесополосе в районе... - тут связь снова оборвалась. - База, база... - слали сигналы, в ответ - тишина, снова подвела зарядка. Старый аккумулятор быстро разряжался, а батареи не всегда были в наличии и хватало их также совсем ненадолго. В целом эта старая рация, настоящее барахло доставляла нам немало проблем.

 Часть из нашей группы несколько отстала, им приспичило по нужде. Трое человек побежало в ближайшие кусты, остальные остались ждать. Один из наших солдат наконец-то вернулся.
- Франц, где остальные? Куда пропали? - нервничал Пауль.
- Вон они идут... - Франц указал пальцем, из-за кустов показались двое.
- Плетутся как черепахи - Пауль сделал шаг навстречу и замахал рукой, чуть подгоняя товарищей.
- Чёрт, быстрее задерживаете всю группу. - не выдержал Алекс.
- Тише! - одёрнул его Шольц. - «Иваны» услышат.
- Откуда они здесь? - Алекс, махнул рукой и сказал значительно тише. - Мы почти на своей территории, тут рядом.
До наших позиций, переднего края оставалось всего каких-то 400-500 метров. Пока делали привал, пока ждали отстающих, было уже около шести.
Отряд двинулся дальше, я нечаянно оступился и ветка предательски хрустнула у меня под ногами или как будто что-то вдруг обломилось. Может это какая-то злая ирония, но русские оказались действительно рядом!

Предыдущие главы
http://proza.ru/2025/12/28/969