5. Павел Суровой Мои Битлы

Гамбург в начале 1960-х

 В первой половине XX века Гамбург был главным морским портом Германии и четвёртым по величине портом мира. В 1943 году город почти полностью лежал в руинах после масштабных бомбардировок Второй мировой войны. К 1960 году Гамбург практически восстановился, вновь засияв неоном, шумом и музыкой. Однако город сохранял репутацию криминального и порочного: на улицах можно было встретить и мелких воришек, и более опасных персонажей, а район Санкт-Паули, где располагались клубы, считался местом, где правили проститутки, ночные бары и теневые сделки. В отличие от экономически депрессивного послевоенного Ливерпуля, Гамбург был городом возможностей и денег, но требовал от приезжих смелости и умения лавировать в опасной среде.

Отъезд из Ливерпуля

 Именно в этот город в августе 1960 года отправились The Beatles благодаря инициативе Аллана Уильямса, ливерпульского промоутера и владельца клуба Jacaranda. Ранее он уже отправлял в Гамбург группу Derry and the Seniors, получив от местной публики тёплый приём. Желая повторить успех, Уильямс предложил аналогичное путешествие и The Beatles. Сначала он рассматривал,как источник доходов группы Rory Storm and the Hurricanes и Gerry & The Pacemakers, но они предпочли безопасный отдых в лагерях Butlins.

 На момент поездки в группе не было постоянного барабанщика. Пол Маккартни искал подходящую кандидатуру, и выбор пал на Пита Беста, которого Харрисон вспомнил с выступлений Black Jacks в клубе Casbah Coffee Club, принадлежащем матери Пита, Моне Бест. Бест считался надёжным и стабильным ударником, а его угрюмый, но харизматичный характер оценили как поклонницы, так и товарищи по сцене. У него была возможность поступить в педагогический колледж, но перспектива зарабатывать и играть с The Beatles перевесила.

 15 августа 1960 года Пит прошёл прослушивание в клубе Jacaranda, а на следующий день группа уже отправилась в Гамбург в составе: Маккартни, Леннона, Харрисона, Стюарта Сатклиффа и самого Беста. По пути их сопровождал Уильямс с женой Берилл, её братом Барри Чангом и «Лордом Вудбайном», а также переводчиком Георгом Стернером. Всего десять человек в микроавтобусе Austin J4, что делало поездку тесной и утомительной. На границе в Харидже пассажиры провели пять часов, прежде чем Уильямсу удалось убедить таможенников, что они — студенты на каникулах, и через некоторое время разрешение на работу было оформлено.

Гамбургские клубы и ночная жизнь

 Гамбургская музыкальная сцена была сосредоточена вокруг клубов Kaiserkeller, The Top Ten, Star-Club, Beer-Shop, Mambo, Holle, Wagabond, а также менее известных Grannies, The Ice Cream Shop, Chugs и Sacha’s. Бульвары Репербан и Гроссе Фрайхайт были украшены неоновыми вывесками, рекламными плакатами клубных звезд и сияющими витринами.

 Каждый клуб имел швейцара, который зазывал посетителей, так как напитки стоили дорого: чаще всего предлагался грушевый сидр марки "Babycham" или разбавленное пиво. Клиенты, не желавшие или не имевшие возможности оплатить счёт, нередко подвергались грубому физическому воздействию и сразу выкидывались наружу. Музыка в клубах играла без перерыва, группы выступали по несколько часов подряд, и для The Beatles это стало настоящей школой выносливости.

 Первый сезон в клубе "Indra", который должен был стартовать 12 августа 1960 года, стал для группы испытанием: сцена, шум, чужая публика, постоянные драки, барная суета и опасная улица за дверью клуба. Но именно здесь начинающие музыканты учились работать с живой аудиторией, держать ритм и совершенствовать мастерство. Гамбург оказался городом, где каждая нота и каждый аккорд оттачивались до совершенства, а молодые британцы постепенно превращались из любителей в профессионалов.

«The Indra» и «Kaiserkeller»

 The Beatles прибыли в Гамбург ранним утром 17 августа 1960 года. Район Санкт-Паули встречал их шумом, неоном и запахом порока: на улицах бродили трансвеститы, проститутки, случайные гангстеры, а воздух был пропитан ароматами кофе, спиртного и сигарет. Для молодых британцев это было настоящим контрастом с тихим, индустриальным Ливерпулем, и одновременно — вызов.

 Первым клубом группы стал «The Indra», расположенный на улице Гроссе Фрайхайт, дом 64. Клуб был закрыт, но менеджер соседнего заведения разыскал человека, который открыл дверь для музыкантов. Уставшие после дороги, ребята устроились на красных кожаных сиденьях в альковах и впервые почувствовали, что это — их новая сцена.

 Ночью они дали первый концерт, после чего им пришлось искать ночлег. Их приютила маленькая кладовая старого кинотеатра «The Bambi Kino» на Пауль-Роозен-штрассе, 33. Помещение было холодным, сырым и находилось в плачевном состоянии.

 Пол Маккартни позже вспоминал:
«Мы жили за кулисами, рядом с туалетами, постоянно ощущая вонь. Никакого отопления, бетонные стены, две двухъярусные койки и несколько одеял — и всё это под Юнион Джеком. Мы мёрзли, как никогда в жизни».

 Джон Леннон добавлял с иронией:
«Нас поселили в настоящем свинарнике, или то ли в туалете, то ли рядом с женским туалетом. Спали мы поздно, а просыпались под шум киносеанса. Чтобы умыться и побриться, приходилось использовать холодную воду из писсуаров».

 Несмотря на экстремальные условия, The Beatles играли семь дней в неделю, почти без перерывов: с 8:30 до 9:30 утра, затем с 10 до 11, с 11:30 до 12:30 и вечерний сет с 1 до 2 ночи. Публика реагировала по-разному: местным жителям имя Beatles казалось забавным, созвучным слову «Piedel», что на немецком означало «маленький детский половой орган».

 Для Харрисона улицы Репербан и Гроссе Фрайхайт стали настоящим откровением:
«Все вокруг буквально кишело трансвеститами, проститутками и гангстерами, но среди слушателей их не было… В Гамбурге мы перестали чувствовать себя учениками, мы научились выступать перед публикой».

 Однако «The Indra» оставался скромным и угрюмым клубом с несколькими туристами в зале и тяжелыми красными шторами, придающими помещению вид потертости и запущенности. Сравнительно, неподалёку находился «Kaiserkeller» (Гроссе Фрайхайт, дом 36), также принадлежащий Бруно Кошмидеру. Этот клуб был больше, красивее, светлее и уже сразу задавал высокий профессиональный стандарт.

 После жалоб соседей на шум, «The Indra» был закрыт, и начиная с 4 октября 1960 года, The Beatles стали регулярно выступать в «Kaiserkeller», где их музыка обрела настоящий драйв, а концерты превратились в марафоны живого ритма, закаляя выносливость и профессионализм группы.

 Концерты The Beatles в Kaiserkeller

 Когда The Beatles впервые вступили на сцену Kaiserkeller, клуб был уже готов принять шумную толпу, но даже хозяин, Бруно Кошмидер, не подозревал, какой вихрь энергии принесут с собой эти английские парни. Зал, облицованный тёмным деревом, с низким потолком и мерцающими лампами, гудел от разговора, смеха, запаха пива и дешёвого сидра.

 Группа играла по восемь-девять часов в день, иногда без перерыва. Концерты начинались рано вечером, и сразу после открытия клуба публику встречала пульсирующая энергия электрогитар — впервые для многих гамбургцев звучала настоящая британская рок-н-ролл волна. Харрисон уже экспериментировал с электрогитарой, Леннон искал новые варианты ритма, Маккартни на басу задавал непрерывный пульс, а Бест отрабатывал ударные так, чтобы держать ритм для марафонских сетов.

 Сет-листы состояли из популярных хитов того времени: «Sweet Little Sixteen» Чака Берри, «Long Tall Sally» Литтла Ричарда, «Twenty Flight Rock» Эдди Кокрана, а также первых авторских песен Леннона и Маккартни. Иногда они импровизировали, соединяя кусочки нескольких песен, чтобы растянуть время или «разогреть» зал.
Публика была непредсказуемой. Местные гуляки, проститутки и студенты, часто под действием алкоголя, иногда пытались вмешаться в выступление. Бывали драки: кто-то с кулаками рвался к сцене, другие пытались стащить гитару или ударить по барабанам. Но The Beatles быстро научились держать себя: Леннон иногда останавливал песню с иронией и комментировал «Вы что, ребята, хотите, чтобы мы для вас ещё раз сыграли?», чем умиротворял шумных посетителей.

 Особенно остро помнили истории с электрогитарой и усилителем. В первые недели работы каждый сет заканчивался настройкой приборов и проверкой звука. Иногда усилитель гудел так громко, что стекла дрожали, и публика визжала от неожиданности. Леннон шутил: «Если кто-то из вас уснул, то теперь проснётся!»
Пол Маккартни и Джордж Харрисон начали экспериментировать с техникой игры на гитаре, импровизируя соло, которых ещё никто в Ливерпуле не слышал. Харрисон тянул ноты на высокой скорости, а Леннон добавлял пронзительные переборы, создавая почти джазовый диссонанс. Маккартни же использовал мощь баса, чтобы заставить всю сцену и зал вибрировать.

 Вечером публика уже привыкла к ритм-энд-блюзу и жёсткому биту, которые группа смешивала с скиффлом и рок-н-роллом. Иногда слушатели, забывшись, вставали прямо на сцене или прыгали с кресел, а однажды кто-то из гостей попытался забраться на барабаны Беста — ударник, не растерявшись, просто «вклинился» в толпу, и ситуация превратилась в хаотичный танцевальный переполох.

 Бруно Кошмидер, владелец клуба, оценивал талант и выносливость ребят: «Эти англичане не знают усталости. Они играют как звери, и публика это любит». Каждый вечер The Beatles учились работать с залом, импровизировать, выдерживать длинные сеты и не терять энергию.

 Именно в Kaiserkeller они впервые почувствовали, что музыка может быть оружием и щитом одновременно: зал мог быть опасным, публика — непредсказуемой, но сцена оставалась их миром. Здесь, между драками и громкими аплодисментами, формировался будущий стиль группы: жесткий электрический бит, мастерство сцены, умение держать публику в напряжении и непрерывный контакт с ней.

 В этот период все трое — Леннон, Маккартни, Харрисон — стали настоящими музыкантами живого ритма, а Пит Бест закрепил за собой репутацию «сурового, точного ударника», на которого можно положиться даже в самых экстремальных условиях. Эти месяцы в Гамбурге стали для них настоящей школой выживания и мастерства, закалившей группу перед будущей мировой славой.