Находка

Все, как обычно, началось с Юльки. Жизнь нас разбросала по городам и весям, иногда общаемся в соцсетях, а вот Юлька постоянно встречается с нами «вживую».  Она оказалась оторвана территориально от всех, уехала куда-то на самый дальний Дальний Восток, но каждое лето прилетает, как она говорит, «на материк», встречается с кем-нибудь, пытается собрать компанию старых не только по давности общения, но уже и по возрасту знакомых из прежней, «юношеской» жизни.

Прошлым летом была у меня, встретились, поговорили, вспомнила общих знакомых.  Этим летом звонит вновь:
- Лерка, я в Москве.  В воскресенье приеду к тебе с Толиком, помнишь его?
Она назвала фамилию, но мне не стало понятнее, о ком идет речь.  У Юльки был огромный круг общения, я лишь на шестую часть входила в него.  Но моя приятельница нисколько не огорчилась от того, что я в неведении.

- Нам нужна твоя помощь.  Вернее не столько твоя, сколько твоего мужа, он ведь в полиции работает, начальник паспортного стола.  Толику нужно паспорт сделать.  Представляешь, он ведь пропал 15 лет назад, а теперь нашелся.

Я изменилась в лице, но телефон этого не показал.  Я не втягиваю своего мужа в свои дела, а здесь вообще речь идет о каком-то непонятном Толике.

- Я работаю в воскресенье, у меня запись с двух часов, у меня понедельник и вторник свободные.

Юльку не устраивали ни понедельник, ни вторник, она вообще в понедельник на юг улетала, в Москве проездом, на три дня задержалась, а сегодня суббота, уже второй день ее пребывания на «большой земле».

- Тогда мы приедем утренней электричкой, напомни, с какого вокзала, с Ярославского?
- Сама приезжай, зачем нам Толик, которого я не знала прежде.
- Нет, это Толику помочь нужно, у него паспорта нет, а твой муж ему новый выдаст.
И она в ответ на мой совет, что если он потерял паспорт, то пусть пойдет в свое отделение полиции, напишет заявление и получит документ, она рассказала, что получить он его не может, так как на родине, в столице одной  из южных республик страны, которой теперь не существует, но откуда мы все родом, он объявлен умершим.  Его бывшая жена  подала сведения об его смерти и все, Толика уже нет в живых.
Пообещав написать мне смс, когда они сядут в электричку, Юлька отключилась.
Я пошла готовить ужин.  Мужу ничего говорить не стала, нужно самой разобраться, зачем грузить человека ненужными фактами и проблемами, у него и так дел непроворот. Это у меня второй брак, я стала умнее, сдержаннее, научилась ценить семью и охранять ее покой. Это в молодости была быстрая и на слова, и на поступки. Сейчас все иначе.

В начале девятого я встречала их на вокзале.  Из вагона из вышло трое: улыбающаяся Юля, высокий мужчина лет шестидесяти и невысокая полная женщина, как я догадалась его подруга. Он мне вручил слегка подувянувший букет, я поздоровалась и жестом пригласила в свою машину. Толик окинул мой автомобиль критическим взглядом.
- Я бы тоже мог себе купить машину, вот только с документами разобраться нужно.
- А что, мы не к тебе едем? – поинтересовалась Юля, заметив, что я их привезла не домой, а к рабочему кабинету.
- Ты ж сама не захотела на завтра встречу перенести, а сегодня, прости, я после обеда работаю.

 В кабинете я села за стол  и автоматически нажала кнопку записи видеокамер. Психолог всегда записывает свои встречи с клиентами, чтобы потом, в спокойной обстановке пересмотреть, увидеть моменты, скрытые в период консультации. Потом эти записи уничтожаются, но в практике они необходимы.
Анатолий сел напротив, быстро, четко описал ситуацию. Он много лет назад приехал в Москву, надеясь получить выплаты, полагающиеся его деду, раскулаченному после революции. (Я припомнила, что было такое, кажется при Ельцине, точно в конце 90-х годов). Деньги получил, но его избили, забрали деньги, а самого оставили умирать. Но он не умер, а попал в больницу, было трудно, потерял память около двух лет приходил в себя, потом находился на реабилитации, а после жил на дачах, помогал кому-то по хозяйству, за это ему разрешили жить в сторожке. Что-то он вспомнил, что-то так и не удается восстановить в памяти. («Знаю такое, - усмехнулась я мысленно, - «здесь помню, здесь не помню»).
Кто-то из друзей разместил его профиль в «Одноклассниках». Вот тогда-то его и нашла старшая дочь. Он стал переписываться с ней, от нее и узнал, что его уже «не существует», так как бывшая жена подала данные о его гибели и в каком-то беспризорном труппе опознала «собственного мужа».

- Как же так случилось? Ведь Вы обнаружили себя?
Он стал пытаться объяснить, но Юлька отчаянно мешала это сделать. Она постоянно встревала в разговор со своими замечаниями и комментариями. Я поняла, что ее нужно изолировать, она только мешала.

- Нужно провести экспертизу генетическую, а как иначе восстановить свое имя, запросить в архиве свидетельство о рождении, дату выдачи прежнего паспорта. Без этого никак.
- Так у него есть документы,  - вновь встряла Юлька, - у него военный билет, паспорт есть, но еще старый, советский, красный с серпом и молотом.

И тут у меня, как говорится, в голове «сложился пазл».
- Так если Вы знали кто Вы, почему домой не поехали? Документы ведь были?
-Документы потом подбросили, спустя пять лет. Я два года в больнице лежал, с памятью плохо было, потом, когда уже на дачах работал, то мне документы подбросили, но у меня не было денег даже на билет. А потом я узнал про коварство моей первой жены. Сейчас дочки, а у меня их две, не общаются со мной. Но я не мог к ним попасть, а сейчас тем более не могу, я ведь «живой труп».
- А сейчас где вы живете?
- С Ириной, - он оглянулся на свою подругу, - мы уже пять лет вместе.

Юлька вновь стала вмешиваться в разговор, но мне уже все было понятно.
- Девочки, давайте попьем чаю,  - предложила я, у меня есть прекрасный чай, вот только сахар закончился. Вы купите в магазине сахар, да и лимончик прихватите.
Анатолий понял, он открыл кошелек, чтобы дать им денег, но держал его так, чтобы я видела, что он полон тысячных купюр, а его подруга не смогла рассмотреть содержимое кошелька. Он протянул им пару бумажек и проговорил, что пусть еще чего-нибудь к чаю купят.

Как только за женщинами закрылась дверь, Толик стал более откровенным. Он прямо заявил, что если мой муж ему поможет с паспортом, то он его отблагодарит, похвалился, что у него есть сбережения, что он все понимает.
Я же спросила его: как ему жилось эти 15 лет, зная, что там, в далеком городе осталась жена и две дочери, которые в трудные нулевые остались элементарно без поддержки, пусть даже в форме минимальных выплат по потере кормильца?  Как не сломалась психика его жены, которую периодически «приглашали» в морг для опознания, когда находили новый труп без документов?  Почему он, обретя паспорт, вспомнив кто он, не пошел к семье, за это время можно было пешком пройти эти четыре с половиной тысячи километров?
Он выбрал свой путь. Не знаю, украли у него деньги, а, может быть, и нет, но он остался здесь, жил не тужил, познакомился с Ириной, а, скорее всего, до Ирины была какая-нибудь Марина или Галина, или Полина, а вот теперь, когда дело приближается к пенсионному возрасту, то решил легализоваться.

Анатолий стал что-то говорить, но уже не было в его речах той четкости и уверенности, как прежде.

Вернулись девочки.
- Ну что,  - заверещала Юлька, - договорились?
Она считала, что я выпроводила их, чтобы обсудить стоимость сделки. Но я знала, что в этой жизни не все продается и не все покупается.

- А Вы сейчас живете у Ирины?
Толик кивнул.
- У меня прекрасная двухкомнатная квартира в Москве.  Я коренная москвичка.

Это подруга подала свой голос и с вызовом посмотрела на меня. Для нее я «замкадыш», да еще и «понаехавшая» была человеком не того сорта. Ох, лучше бы она этого не делала. Или забыла, что ее возлюбленный тоже понаехал.

- Вот и замечательно. – Я сделала вид, что не заметила ее высокомерия и надменности, - Вы прописываете Анатолия в квартире, то есть делаете постоянную прописку, а не временную регистрацию. На основании заявления от человека, проживающего на территории … подаем заявление о восстановлении документов, ошибочно ….

Она не дала мне закончить.
- Нет, я в своей квартире никого прописывать не буду. Это моя квартира. Мне она от мамы осталась.
- А кто еще зарегистрирован в квартире? Дети? Внуки?
- Какие еще внуки? У меня и детей то нет.
- Вот и хорошо, значит метраж позволяет. Прописываете Анатолия в квартире и тогда…

- Да не буду я его прописывать, -  перебила меня москвичка, - его только пропиши, а потом со мной неизвестно что будет. Я за пять лет наслушалась. Он свою жену и двух дочек бросил в трудный момент, а меня вообще вдруг из-за квартиры убьёт.

Юлька и Толик смотрели на нее во все глаза.  Я вновь мысленно усмехнулась, я хоть и «замкадыш», но мой муж не побоялся меня прописать у себя, хоть я и  «понаехавшая».

- Решайте вопрос,  - обратилась я к мужчине, - прописывайтесь, потом нужно будет составлять ходатайство. Без прописки никак не получится.
Я встала и, сославшись на необходимость подготовиться к встрече с клиентами, показывала, что время, которое я смогла им уделить, закончилось.

Толик пытался что-то сказать, Юлька верещала, что ему можно у меня прописаться, Ирина бурчала себе под нос что-то. Чай отменялся, пакет с сахаром и печеньем, я вручила Ирине.

Простилась с Юлькой, закрыла дверь, удалила видеозаписи, они не нужны, мне все ясно. До встречи с первыми клиентами еще час, я пошла умыться, мне просто было необходимо смыть с себя весь негатив от человеческой лжи и подлости.