Осколки жизни-3

Останься

Когда с проклятием, наложенным на картину, покончено, Сара удерживает собравшегося уйти Сэма за рукав видавшей виды куртки.
- Останься, - просит, заглядывая в глаза, печальные и усталые.
Винчестер похож и не похож на себя прежнего. Вырос, возмужал. Скупее стали жесты и улыбки. Жёстче очертания некогда любимого лица.
- Нет, - тихо отвечает Сэм. – Я не могу бросить брата. И потом, пойми, рядом со мной опасно находиться. А я не хочу твоей смерти… Уверен, ты ещё найдёшь того, кто станет защитой, а не угрозой. Так что живи, Сара, будь счастлива и не поминай лихом.
Огрубевшие пальцы осторожно, бережно отцепляют её руку, которая безвольно падает вниз.
И охотник уходит, теперь уже навсегда. Ей остаётся только провожать взглядом сильного и такого беззащитного в этот момент человека.

Последний аргумент

- Я тебе не игрушка: захотел – выкинул и забыл, захотел – опять вытащил на свет! – Сэм пытается сдерживаться, но переходит на крик. – Ты меня никогда не слышишь! А я тоже живой и тоже имею право на собственное мнение.
- Сопляк! – рычит Джон, и от него разит перегаром. – Я – твой отец и лучше знаю, как должно поступать. Ты останешься, ибо нужен семье. Я сказал, и точка.
- Да неужели? – в голосе Сэма – вызов. – Я по горло сыт приказами, поэтому намерен жить по-своему. И ухожу.
Парень не успевает увернуться от летящего в лицо кулака.
- Последний аргумент любящего отца? – поднимаясь с пола, выплёвывает Сэм вместе с кровью. – Да пошёл ты на хрен!
И, подхватив собранный вещмешок, выметается на улицу, со злостью захлопывая за собой дверь.
Так начинается путь в Стэнфорд.

Прогулка

«Вот ведь поганец, - думает Дин, когда, вернувшись, не обнаруживает брата у телевизора. – Найду – уши надеру.»
- Сэм! - раздражённо зовёт он. И после оглушительной тишины, уже с испугом: - Сэмми!
Похищен?! Что говорить отцу, когда тот вернётся? Не выполнил приказа?
Дин рыщет по окрестностям. Потом расширяет круг поисков. В груди нарастают страх и отчаяние.
Он уходит в город, продолжая искать и расспрашивать. Кто-то видел мальчишку в парке… на пустыре… возле церкви. Но при появлении Дина уже никого нет.
Паника и злость попеременно сменяют друг друга. Единственное, что Дин знает точно: брат не мог умереть. Только не сейчас…
Когда Дин в очередной раз после бесплодных поисков плетётся к мотелю, он вдруг замечает на крыльце знакомую фигурку. Сэм выглядит исхудавшим, потрёпанным и взлохмаченным больше обычного, но жив и здоров. Волна облегчения накатывает с такой силой, что ноги подкашиваются.
- Где тебя носило?
Сэм подскакивает и с воплем кидается к брату.
- Бадди мне город показывал! – он захлёбывается от восторга. – Было так весело!
- Какой ещё Бадди?
Словно из ниоткуда материализуется рыжий пёс с вислыми ушами и клочковатой шерстью. Сэм кладёт ладонь ему на холку, не понимая, почему брат хмурится. Ничего же ведь не случилось.

Снеговиха

- Сегодня у нечисти выходной, - Сэм закрывает ноутбук и с наслаждением потягивается. – Пойду освежусь.
Он останавливается недалеко от двери, запрокидывает голову и наблюдает за полётом снежинок: крупных, белых, чистых. Они кружатся в слабом ветре, оседают на волосы, лицо. И это так… правильно, что ли? Умиротворяюще.
Даже когда в спину шлёпается снежок, Сэм только улыбается.
- Будто и впрямь благодать снизошла, - замечает он. – Тишина-то какая.
- Помнишь, сопляком ты всё порывался слепить чудика?
- Снеговика, - по инерции поправляет Сэм.
- А давай тряхнём стариной? – совсем неожиданно предлагает Дин. Да брат ли это?
Но отказываться от подарка, пусть и запоздавшего лет на двадцать пять, Сэм не собирается. И братья принимаются за дело.
Впрочем, у Дина свои понятия о лепке.
В результате получается снеговиха: с небольшими, но заметными грудями (целомудренно прикрытыми капустными листьями), задорными пуговицами-глазами (разнокалиберными, да и что с того?), носом-морковкой. На голову нахлобучена соломенная шляпка, украшенная пучками салата и петрушки. С шеи свисает ожерелье из долек чеснока. Одна рука-ветка упирается в бок, другая поднята в приветственном жесте.
- Красотка, а?
Парни смеются. У обоих по-детски праздничное настроение.
- Ну с Рождеством, что ли?
- И тебя тоже, братишка.

Книга

Если бы у Сэма спросили, какая книга самая любимая, он бы, наверное, ответил: детектив. Но не с мордобоем и перестрелками (этого и по жизни хватает), а как, к примеру, у Агаты Кристи. Вдумчиво, скрупулёзно, шаг за шагом сыщик распутывает клубок преступлений, чтобы в конце – опа! – и указать на убийцу.
Когда в руки попадается очередная история, младший Винчестер не заглядывает в финал. Он просто начинает читать, а потом самостоятельно пытается разобраться, кто, когда и при каких обстоятельствах мог совершить злодеяние. На прикроватной тумбочке скапливается целый ворох обрывков бумаг, где чертятся разнообразные схемы со стрелками и излагается краткая характеристика героев книги. Сэм докапывается до мельчайших деталей, перебирает участников событий, примеряя каждому личину преступника. И как же радуется, когда его выкладки совпадают с выводами сыщика, ведущего следствие. Значит, не зря старался.
В недалёком будущем его дотошность, умение подмечать любые мелочи и делать  нужные выводы станут лучшей подмогой отцу и брату в поисках и уничтожении монстров.

Грех

- Братоубийство – грех, - Люцифер кривит губы. – Или после исчезновения Отца все заповеди побоку, да?
- На Небесах единогласно решили: этот кусок грязи не достоин существования и должен быть уничтожен. А чтобы впоследствии не возникло кривотолков, мы с тобой устроим эпическую битву между Добром и Злом.
- Единогласно – значит, лишь твоё решение? Почему-то меня это не удивляет… Поверь, на самом деле планета не так уж плоха, если б только пейзаж не портили расплодившиеся двуногие тараканы.
- Радуйся, что тебя вообще из Клетки выпустили, братишка… Но это ненадолго, - отзывается Михаил, вытягивая меч. – Обещаю.

Грань

Когда раздаётся выстрел и грохот, Дин птицей взлетает наверх и пинком вышибает хлипкую дверь. Первое, что предстаёт взгляду, - Джон, нелепо разбросавший конечности посреди осколков посуды и сломанного стола. В центре лба – дырка от пули.
Брат стоит, отвернувшись, забившись в угол. Плечи его подрагивают. А на полу, возле ног, валяется револьвер.
- Сэм… Сэмми… ты что? Зачем? – от потрясения слов не хватает.
- Отвали! – ответ глухой и невнятный. – Тебе же всё равно. Сел в машину да и укатил к чёртовой бабушке. А я…
- Я не понимаю, - бормочет Дин, придвигаясь ближе. Когда он отправлялся на охоту, всё же было в порядке. Или нет?
Сэм резко разворачивается и шипит от боли. В глазах – море непролитых слёз. Губы разбиты в кровь. Одна щека вспухла и побагровела от удара. Левую руку он бережно придерживает на весу.
- Да и зачем? – в голосе мешаются гнев и страх. – Ты же любимчик, а я – исчадие Ада, убившее мать. Джон этого мне никогда не прощал.
- Господи, я даже не подозревал, что его мания зашла так далеко… Сэмми, братишка, я на твоей стороне. И больше не оставлю одного. Веришь?
Дин, подойдя вплотную, притягивает его к себе, утешая, обещая защиту. И кляня собственную слепоту.
Сэм не отстраняется. Бешено колотящееся сердце перестаёт выпрыгивать из груди. Напряжённое как струна тело помалу расслабляется. И с тихим вздохом, похожим на всхлип, он утыкается лбом в плечо старшего брата.