Состоявшееся выступление Игоря Бурдонова и Ли Цуйв

В городе Тяньцзинь живёт русист, переводчик Гу Юй, профессор Нанькайского университета.
Он перевёл очень много стихов очень многих русских поэтов: от Кантемира и Ломоносова до наших дней.
В январе 2019 года он перевёл несколько моих стихотворений, которые нашёл в интернете, и по этому поводу написал мне письмо.
Между нами завязалась переписка.

Гу Юй разыскивал меня с помощью госпожи Ли Цуйвэнь, которая тогда жила в Москве. Она журналистка и поэтесса. Её литературный псевдоним — Вэнь Синь, где слово «Вэнь» означает культуру, литературу, письменность, а слово «Синь» означает сердце.

В нашей переписке С Гу Юем не один раз заходила речь о Владимире Борисовиче Микушевиче. Потом Гу Юй и Владимир Борисович уже сами писали друг другу письма.

Как-то раз Владимир Борисович Микушевич попросил написать, как его имя записывается китайскими иероглифами. Гу Юй ответил. Вот эти иероглифы в традиционной записи сверху вниз и справа налево. (прилагаются три надписи в разных стилях).

Как это звучит по-китайски Ли Цувэнь сейчас скажет.
Ли Цуйвэнь читает текст (сверху вниз справа налево):

; ; ;
; ; ;
; ; ;
; ; ;
; ; ;

Получился как бы пятисловный стих, который вместе с семисловным стихом господствовал в китайской поэзии с 3-го века до наших дней.

В другой раз Владимир Борисович написал мне в письме: «Передайте, пожалуйста, мою благодарность профессору Гу Юю. Особенно я оценил тонкость в 34 месяца, если Татьяна Владимировна правильно расслышала. Даосская традиция знает секрет долголетия».
На самом деле Татьяна Владимировна расслышала не совсем верно: речь шла о том, что Владимир Борисович старше Гу Юя на 4 года и 34 дня, а это в месяцах 49.

Далее Владимир Борисович написал: «В виде отклика посылаю профессору Гу Юю моё стихотворение, перекликающееся с усечёнными строфами Танской эпохи.

В одно прекрасное утро вновь я замечу,
Что сосны двинулись первому снегу навстречу.
И в небо тогда я нырну, как в тихую заводь,
И у комет-головастиков буду учиться плавать».

Усечённые строфы» — это цюэ цзюй. Я, может быть, плохо произношу. Как правильно?

Ли Цуйвэнь произносит: ;;.

Гу Юй перевёл это четверостишие тоже в 4 строки по 12 иероглифов в каждой:

Читает Ли Цуйвэнь:

;;;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;;;

Гу Юй послал Владимиру Борисовичу этот перевод, а Владимир Борисович в ответ написал, что прочитал с большим интересом роман «Сон в красном тереме» и рассказы Пу Сунлина. И ещё, что создал сонеты, посвящённые своей жене, Татьяне Владимировне. Гу Юй в письме комне написал: «Большое Вам спасибо за то, что познакомили меня с Микушевичем».

5 июля этого года на вечере памяти Микушевича в Малаховке я рассказывал о переводах Владимира Борисовича стихотворений из «КНИГИ ПЕСЕН» — «ШИ ЦЗИН», которые сравнивал с переводами Штукина.
Об этом я написал Гу Юю, на что он ответил: «Большое Вам спасибо за письмо и статью о двух переводчиках «Ши цзин». Прочитал переводы, согласен с Вами и Артёмом [Это Артём Игоревич Кобзев, заведующий Отделом Китая Института востоковедения РАН]. Мне кажется переводы Микушевича лучше».

И вот буквально три дня назад Гу Юй перевёл ещё два коротких стихотворения Владимира Борисовича.

 
Марина

Ваше имя действительно Марина,
а не Мария? Марина – морская.
Марина Цветаева.

С морскою девой заодно
И я не доучил урока:
Тоска по родине – давно
Разоблачённая морока.

Средь примелькавшихся утрат,
Увековеченных витийством,
Был твой на Родину возврат
Отсроченным самоубийством.

Твоей подвержен ворожбе,
Таю в глазах я соль морскую,
Не зная, то ли по тебе,
То ли по Родине тоскую.

 
Перевод такой: Читает Ли Цуйвэнь:

      ;;;

;;;;;;;;;;,
;;;;;;;;;;;;;
;;;;;·;;;;;;

;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;
;;;;;;, ;;
;;;;;;;;;;;

;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;

;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;
 
И второе стихотворение:

Мечты со мной…

Мечты со мной, подобные конвою.
Москва-река мне кажется канвою,
Границей, за которою луга.
Не два ли на заре до них шага?
Но мы уже в другом воздушном слое,
Где всё отодвигается в былое,
И ничего нам в жизни на двоих
Не остаётся, кроме глаз твоих.

Перевод такой: Читает Ли Цуйвэнь:

   ;;;;;……

;;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;;?
;;;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;;,
;;;;;;;;;;;;;
Далее Ли Цуйвэнь читает своё стихотворение, написанное 3 дня назад.

;;.;.;;;;;

;;;;;;;;;
;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;;

;;;;;;
;;;;;;;;;;;
;;;;;
;;;;;;;;;;;;;

;;;;;;;;
;;;;;;;
;;;;;;

;;;;;;;;
;;;;;;;
;;;;;;

;;;;;;;;
;;;;;;;
;;;;;

;;;;;;;;
;;;;;;;;
;;;; 

На следующий день я перевёл это стихотворение на русский язык:

В.Б. МИКУШЕВИЧУ

Мне не было назначено судьбой
Увидеть Вас, но сердцем и душой
Я проникала в смысл стихов чудесных
Созвучных нашей Книге Песен.

Как Вы ушли, покинув мир земной,
Уже двенадцать раз Луной
Круг завершён рождения и смерти.
О, как мне жаль, что больше Вас не встретить!

;
Ах, если б Вы были горой,
Я б от подножия её
Ввысь устремила взор.

Ах, если б Вы были строкой,
Я б в мудрость слов
Всем погрузилась существом.

Ах, если б Вы были рекой,
Стояла б я на берегу
И провожала в бесконечный путь.

А если б я была лисой,
То я бы встретилась с тобой
В стране волшебных сказок.

Тут нужно сделать небольшое пояснение к последней строфе.
Дело в том, что Владимиру Борисовичу очень нравились рассказы Пу Сунлина, в которых, как известно, ключевую роль играют лисы-оборотни.
Он был очарован этой темой лисы, которая превращается в человека и приходит к студенту, учёному или поэту.
Обычно ничем хорошим это не кончается, но немало случаев, когда лиса приносит счастье.

Если вы заметили, во всём стихотворении обращение к поэту на «Вы» как знак уважения, а в последней строфе на «ты», поскольку это уже приближение, встреча в сказке.

Надо сказать, что мы долго обсуждали это местоимение в последней строфе: «Вы» или «ты»?
Даже привлекли к обсуждению Гу Юя.
Его слово и было решающим.
Хотя был вариант и с «Вы». В переводе так:

А если б я была лисой,
То Вы бы встретилась со мной
В стране волшебных сказок.

Под конец хочу сказать, что, конечно, по-настоящему время Владимира Борисовича Микушевича в Китае ещё наступило.
Да и у нас ещё не вполне.
Но оно обязательно наступит.