Александр Дюма, Роман о Виолетте - 2. Часть 74

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ


– Виви, дорогая, – сказал я, бегло взглянув на листы с тремя последними сценами второго акта её пьесы. – Ты настаиваешь на этих сценах? Для чего они? Эти несущественные диалоги и события лишь отвлекают зрителя от его любимых героев.

– Я просто попыталась совместить то, что иначе никак не стыкуется, – ответила Виолетта.  – Из мемуаров графа де Рошфора следует, что он разоблачил заговор Шале почти сразу же после того, как поступил на службу к Кардиналу, пока ещё в довольно скромной должности.

– Для меня эти мемуары не авторитет, – возразил я.

– Но я частично опиралась на эту книгу, – напомнила Виви. – Ведь в нашей новой пьесе Рошфор уже появился молодым человеком.

– И что из того? – спросил я.

– Но ведь в приёмной капитана де Тревиля в твоей книге «Три мушкетёра» Портос рассуждает о раскрытии заговора Шале как о событиях, которые произошли совсем недавно!

– И что из этого? – удивился я.

– Но эти слова Портос произносит тогда, когда в приёмную де Тревиля прибыл д’Артаньян! – настаивала Виолетта. – Значит, он приехал в Париж, когда Рошфор был сам ещё довольно молод. Вероятно, ровесник самого д’Артаньяна.

– Я не возражаю против того, чтобы граф Рошфор был ровесником д’Артаньяна, – ответил я. – В книге «Виконт де Бражелон» оба они одинаково активны. А ведь д’Артаньяну там далеко за пятьдесят лет.

– Действия в «Трёх мушкетёрах» происходят стремительно, может быть на протяжении одного года, действия в романе «Двадцать лет спустя» - тоже. Д’Артаньян прибывает в Париж в возрасте, восемнадцати лет. И по дороге в Париж он встречает Рошфора, которому уже около сорока лет!

– Дорогая, ну пусть в пьесе он будет чуть моложе, какая разница? – недоумевал я.

– Они должны быть ровесниками, иначе Рошфор, который старше д’Артаньяна на целых двадцать два года или даже больше, никак не может быть активным, каковым мы видим его в романе «Виконт де Бражелон», – настаивала Виолетта. – Ведь ему должно быть далеко за семьдесят лет! Разве таким мы его видим в этом романе? И это – при условии, что действия в каждой книге заняли не более года, что никак не может соотноситься с фактическими историческими фактами. Казнь графа де Шале – летом 1626 года. Осада Ла-Рошели началась в 1627 году, а закончилась только в 1628 году. Мазарини умер в 1661 году, через 34 года после прибытия твоего литературного д’Артаньяна в Париж. Если он встретил Рошфора сорокалетним, то к моменту смерти Мазарини ему должно быть 74 года.

– Ты подмолодила Рошфора на 22 года или около того? – уточнил я. – Плевать, продолжай в том же духе.

– Но не сходится это с тем высокомерием, с которым Рошфор говорит с д’Артаньяном при первой встрече, – настаивала Виолетта. – Точнее, он даже не говорит с ним вовсе, а говорит при нём о нём в третьем лице, что ещё более оскорбительно! Если Рошфор хотел сделать карьеру, был молод и осмотрителен, для чего ему было ссориться со своим ровесником, который не сделал ему ничего плохого?

– Два молодых и дерзких дворянина повздорили просто потому, что они молоды и дерзки, что здесь такого? – удивился я.

– Мне думается, что пьеса о молодости мушкетёров должна давать зрителям ответ на вопросы, почему именно в Менге Рошфор назначил свидание Миледи, почему они оказались там в это время, и почему Рошфор показался д’Артаньяну старше, чем он был на самом деле. Всё это надо объяснить, и, мне кажется, я нашла объяснение.

– Нашла объяснение, и чудесно, но зачем утомлять зрителя этими подробностями? – спросил я.

– Подробности всегда утомительны, Дуду! – воскликнула Виолетта. – Ты подумай сам! Кардинал получил свою свиту из гвардейцев только после того, как был раскрыт заговор Шале! Но в твоём романе у кардинала уже имеются гвардейцы, их довольно много, настолько много, что кардинал может посылать с разными поручениями их во все стороны десятками! А их было всего только тридцать, и их обязанностью была охрана персоны кардинала! Куда они могли ещё ездить, кроме как из казарм к кардиналу, а от кардинала в казармы? С какой стати они впятером обходят Париж, чтобы посмотреть, не затеял ли кто-то дуэль? А до этого шестеро мушкетёров кардинала напали на четверых мушкетёров Короля. Им что же больше нечем заняться? И при таком расходе почему они не перевелись очень скоро. И кто всё это время охранят кардинала, пока эти его гвардейцы или точнее мушкетёры ищут приключений на свою голову? Конечно, со временем отряд телохранителей Ришельё разросся, но не в первый же год сразу же после казни де Шале! А в романе картина рисуется такая, что этих так называемых гвардейцев целый полк, что и мушкетёров тоже целый полк, и основное занятие этих полков –  это подлавливать друг друга и уничтожать на дуэлях.

– Но то, что они испытывали взаимную неприязнь, подтверждается во многих мемуарах! – возразил я.

– Да, но это были отдельные неконтролируемые вспышки, и намного позже, когда у них накопилось достаточно обид и поводов для взаимных претензий, основанных на гипертрофированном чувстве справедливости, иначе называемом завистью, – ответила Виви. 

 – Итак, ты считаешь, что эти последние сцены второго акта дают объяснение всем этим нестыковкам? – спросил я. – Каким образом?

– Думаю, проще будет, если ты просто прочитаешь то, что собирался отбросить как лишнее, – с показной скромностью, граничащей с нахальством, ответила Виолетта. – А я пока сварю кофе.

Против кофе я никогда не возражаю, так что я принялся читать её… Нет, не опус. Её пьесу.