Благородная династия Музаевых

 
 
В 1968 году, в Государственный институт театрального искусства, ГИТИС, после восстановления нашей республики, поступила первая группа студентов из ЧИАССР. Куратором и преподавателем родного языка в  группе был чеченский писатель, драматург, кандидат филологических наук, переводчик Нурдин Джамалдинович Музаев.
Новую группу театральных работников готовили на смену старшего поколения кадров национального драматического театра имени Героя Советского Союза Ханпаши Нурадилова. Среди старших работников тетра, трудовую деятельность продолжали и те, что в годы Отечественной войны выступали перед воинами республики, сражавшимися на Сталинградском направлении.

По сведениям, любезно полученным мною от Арби Усмановича Усманова, чеченского писателя, поэта, Члена Союзов писателей Чечни и России, заслуженного работника культуры и председателя  Совета по культуре при Главе Чеченской Республики, одними из первых в ГИТИСе в 1933–1938 гг. учились следующие лица чеченской национальности: режиссер Гарун Махмудович Батукаев, Ваха Татаев, Абдула Хамидов, Хасан Шоипов, Абдула Цароев, Магомед Магомаев, Хава Хакишева, Асет Ташухаджиева, Резеда Арсанукаева и ряд других.

Появление в аудиториях, чеченской молодежи, очень живой, несколько шумной, нарушил доселе существовавший привычный покой преподавателей и студентов вуза. Чеченскую молодежь можно было понять, они представляли первых ласточек, что  после восстановления их государственности стали получать образование. Они были мотивированы тем, что стали обладателями одинаковых прав со всем советским народам и горели желанием служить своей малой и большой родине.
 
Однако старые стереотипы о ссыльных народах были еще живы, особенно в той среде, отцы и деды которых создавали эти самые стереотипы и готовили почву для наказания народов. К тому же в театральном заведении столицы была особая прослойка преподавателей и  студентов, полагавшая, что данное учебное заведение рассчитано для определенной категории лиц и что не каждая молодежь, способна осваивать их науку и их профессию. Чеченцы, видя закулисные игры, намеки и полунамеки со стороны отдельных студентов, привыкшие здесь и сразу выяснять отношения, поставили на место нескольких ребят. При этом по совершенной случайности, неизвестно откуда, на телах и лицах невзлюбивших нас личностей, появились синяки и ссадины. Для сонного учебного заведения случай неординарный. Быстро собрали ректорат, пригласили Н. Д. Музаева и сказали, что будут добиваться закрытия чеченского отделения.
 
Нурдин Джамалдинович спокойно объяснил, что причина не в чеченских студентах, а в провокациях, что против них устраивают отдельные ребята. Чеченцы, только что получившие свою автономию, с большим желанием обретают знания. Они благодарны преподавателем, что их обучают, но не приучены к хитростям и подлым приемам, поэтому с несправедливостью борются своими, более действенными методами, чем жалобы в деканат или партийную организацию.
К тому же, - заметил Н. Д. Музаев – должен вам сказать, что чеченское отделение не Суэцкий канал, который можно закрывать и открывать, а чеченцы вам не арабы, которых можно безнаказанно оскорблять.

Вопрос был урегулирован, выпускники более нигде в конфликтах замешаны не были, потому, как и другие поняли, что им можно, а что нельзя. Все из этой группы позже стали заслуженными артистами ЧИ АССР и Российской Федерации.
 
Факт конфликта и ответ Нурдина Джамалдиновича стал известен в республике, каждый желал лично удостовериться и получить от него разъяснения. Но этот скромный и уравновешенный человек, был не из тех, кто любил огласку и сомнительную популярность, поэтому не затрагивал данный  вопрос и не давал комментарий.
 
Н. Д. Музаев родился в 1913 году в селении Белгатой, что рядом с нашим селом Новые Атаги. На писательскую стезю  Н. Д. Музаев ступил очень рано, еще в школьные годы. В Союз писателей СССР был принят в 1934 году, с первых дней его основания. Примечательно, что членский билет Нурдин Джамалдинович получил из рук Максима Горького, который был подписан им же. 
 
Нурдина Джамалдиновича в народе знали как патриота интернационалиста. Он был участником  Великой отечественной войны в составе 255 отдельного Чечено-Ингушского кавалерийского полка, воевал под Сталинградом, награжден орденами и медалями СССР. После восстановления автономии чеченцев ингушей избирался председателем Союза писателей ЧИ АССР, преподавал в Чечено-Ингушском государственном педагогическом институте.
 
Именно в этом учебном заведении я впервые и увидел Н. Д. Музаева в 1961 году, когда сдавал вступительные экзамены в Северо-Осетинский медицинский институт.  Не знаю почему, но первое на что я обратил внимание, был его портфель. Чувствовалось, что он служил хозяину долго, потому с ним и обращались так бережно. Даже когда по надобности он проверял содержимое, Нурдин Джамалдинович медленно опускался на корточки, клал на колени портфель и доставал необходимое.
 
После этой встречи я на четыре года покинул республику; учился в Нальчике, служил  в ряды советской армии в Башкирии и ГДР. Вернувшись домой, поступил в тот же институт, на исторический факультет. Нурдина Джамалдиновича я встретил с тем же портфелем, что был у него и ранее. Та плеяда ученых и писателей не тяготела к внешней роскоши, для них содержание было главным и потому они обладали постоянством и самое главное, глубокими знаниями, что с такой любовью и охотой передавали молодежи.
 
Окончив институт, я был принят научным сотрудником Чечено-Ингушского научно-исследовательского института истории, языка и литературы, где этажом выше, располагался Союз писателей республики. Теперь мы стали видеться чаще. Хотя мы и не были близко знакомы, я всегда испытывал симпатию к этому скромному и талантливому человеку.
 
Там же в институте я, к своей радости, познакомился с его сыном, Магомедом Музаевым. К этому времени он уже был лауреат Всесоюзного конкурса молодых ученых по общественным наукам. Это был интеллигент высшей пробы, очень скромный и чрезвычайно талантливый человек. В нем сильно было развито чувство любви к своему отечеству и к своему народу. Эти качества были неотъемлемой частью его внутреннего мира, не наличествовавшие только на языке, они видны было в каждом его слове, в каждом его поступке.
 
Магомед Нурдинович обладал энциклопедическими знаниями, он мог молча сидеть в компании, если его не спрашивают. Тему гражданской войны в нашей республике и на Северном Кавказе он знал в совершенстве и мог говорить часами без всяких шпаргалок. Никогда не кичился познаниями и охотно делился с теми, кто нуждался в его помощи и поддержке. Его знаний достаточно было для защиты нескольких кандидатских и докторских диссертаций, но он совершенно был лишен честолюбия, у него не было цели выделиться регалиями или титулами. При чем знания у Магомеда Нурдиновича  были во многих областях.
 
В 1984 году М. Н. Музаев. А. З. Вацуев были уволены из НИИ за критику концепции «добровольного вхождения Чечено-Ингушетии в состав России». Имея большой и многолетний опыт только научной деятельности, они ударно работали несколько лет помощниками бурильщика  на нефтеустановке и операторами битумного завода.
К научной работе Магомед Нурдинович вернулся в начале 1988 года. Он был избран заместителем директора по научной работе в Чечено-Ингушское объединение музеев. С 2000 по сентябрь 2015 год, до своей смерти, находился на должности начальника Архивного управления Правительства Чеченской Республики. Первым заместителем его была избрана Лейла Джамулаевна Инуркаева. Благодаря их организаторским способностям и умению налаживать контакты с архивными управлениями и библиотеками регионов России, Грузии, Армении, Казахстана, Кыргызстана они сумели собрать большой архивный материал, касающийся истории нашего народа.
Их дружный коллектив способствовал изданию многих книг по истории нашего народа: - «Слово о полку Чечено-Ингушском», книга В. Ф. Русина «Достоинство гордых. Моя жизнь среди чеченцев и ингушей», книга О. Л. Опрышко «Кавказская конная дивизия», книга «Память» об участии чеченцев в Великой Отечественной войне, книга «Вклад репрессированных народов СССР в ВОВ», сборник документов и материалов «Зелимхан Гушмазукаев» и многое другое.
 
М. Н. Музаев обладал феноменальной памятью на историческое прошлое, хотя по жизни был бесхитростным человеком с детской чистотой. Магомед умел дружить и имел друзей. При этом отличался тем, что в дружбе больше отдавал, чем получал. Из его уст никогда не выходили плоские, тем более глупые шутки, неприличные слова и даже пустопорожние разговоры. Он никогда не любил конфликты, не любил спорить с теми, кто заранее запрограммирован на не восприятие чужого мнения. Умел обоснованно и аргументировано, отстаивать свои взгляды по  вопросам истории.
 
Для друзей и близких несколькими словами Магомед мог выразить все тепло своего сердца и искреннее сожаление при горе. Помню, как он пришел к нам соболезнуя, когда нашу семью постигло горе-утрата матери. Его печаль была искренней, его чувства переживания за нас были отражены в его прекрасном сердце. Внутреннее переживание и боль не обязательно выражать громкой речью, порой за ней не видно души. Магомед же свое сочувствие выразил не столько словами, сколько сердцем, поэтому я особенно запомнил его приход к нам.
 
В начале восьмидесятых годов прошлого столетия в секторе истории Чечено-Ингушского научно-исследовательского института, истории, языка и литературы, собрались талантливые люди: Х. Саидова, М. Музаев, Х. Хизриев, М. Багаев, Ш. Ахмадов, С-М. Исаев, Т. Исаева, М. Ошаев, А. Вацуев. Каждый из них обладал свойственными только ему чертами, все горели желанием принести пользу республике.
Даже в этой одаренной среде, Магомед Нурдиевич стоял особняком. Если мы, на научных мероприятиях пользовались предварительно сделанными записями, Магомед в этом никогда не нуждался; он помнил все наизусть и излагал без запинок.
Такой талантливый человек, болезненно  реагирующий на всякое искажение истории народа, не был угоден и не вписывался в концепцию В. Виноградова, которого он открыто, критиковал за  продвижение идеи добровольного вхождения Чечни в состав России. Магомеда Нурдиевича вместе с Я. Вагаповым, А. Вацуевым отстранили от научной работы.
 
Как известно, нет ничего вечного: ни государственного строя, ни людей. По искоренению виноградовщины, все перечисленные ученые вернулись к научной деятельности, а знания и способности у них никто отнять не мог. Магомед Нурдиевич был автором более 300 работ на исторические темы. Он часто выступал на страницах республиканских газет, на радио и телевидению, разъясняя многие животрепещущие вопросы настоящего и прошлого нашего народа и края.
 
О творчестве и жизненном пути Магомеда Нурдиевича Музаева очень хорошо написала заслуженный журналист Чеченской Республики Аза Газиева. В ноябре 2015 года, в республиканской газете «Вести республики»  была опубликована ее статья под заголовком «Достойный сын отечества».
 
В годы моей работы в институте и в последующий период, наша дружба с Магомедом и его семьей не прерывалась. У него была замечательная жена и верный помощник - Надежда Викторовна. У них был любящий и любимый сын, не чающий души в родителях - Тимур Магомедович Музаев.
 
Когда я работал начальником паспортного отделения Ленинского района Грозного, ко мне за получением паспорта по достижении 16 лет, пришел сын Магомеда, Тимур со своей мамой Надеждой Викторовной. Я, будучи уверенным, каков будет ответ, все же спросил у него, какую он выбирает национальность: по матери или по отцу. Тимур без колебаний ответил, что он чеченец. Надежда Викторовна и Магомед Нурдиевич, воспитали сына настоящим человеком, дали ему достойное образование.
 
В годы войны в республике я с семьей покинул Россию и уехал за границу, но каждый год бывал дома и обязательно навещал Магомеда. Не было случая, чтобы я не общался с ним и его супругой Надеждой Викторовной, работавшей сотрудником архивного управления, которым руководил Магомед. Тепло их сердец, радость от приятного общения и приема, давало мне надежду на то, что все наши беды отступят и мы вновь, как  прежде, с любовью и заботой друг о друге, будем жить на своей родине.

Проживая дома и за границей, я всегда интересовался жизнью Тимура, сына Магомеда. Его талант и свойственная роду Музаевых любовь к народу, тяга к наукам была видна в нем невооруженным глазом. То, что он с малых лет вобрал в себя все положительные черты своих родителей, ощущалось при первом же знакомстве с ним. Он обладал широким кругом знаний. Тимур, так же, как и отец, поступил на исторический факультет университета и успешно окончил его. Как патриот народа, он не мог оставаться в стороне от негативных процессов, происходящих в республике в те годы и активно противодействовал разгулу хаоса, не имеющего никакого отношения к независимости Чечни.
 
Начав работу с должности научного сотрудника в секторе современной истории в институте гуманитарных наук Чеченской Республики, он за короткий срок возглавил этот отдел. Одновременно был корреспондентом «Независимой газеты» и Агентства новостей и информации в Грозном.
 
После публикации статьи «Алхимия генерала Дудаева», в мае 1993 года, он вынужден был покинуть республику. Проживая в Москве и других городах России, всегда был востребован, никогда не забывал свою малую родину и продолжал делать все, для ее прославления. Работал на разных ответственных должностях; главным редактором газеты «Лига Наций», шеф-редактором «Объединенной газеты» и главным редактором Общественного информационного центра национальной политики в Москве.
 
Исследуя вопросы жизни кавказских эмигрантов, живших в Париже, Тимур нашел много материалов, связанных с деятельностью первого Председателя Горского правительства Абдул-Меджида Чермоева. По словам Тимура Магомедовича А. М. Чермоев, после продажи принадлежавших ему нефтяных промыслов, помогал всем своим боевым соратникам, занимался благотворительностью. Когда ему стало известно, что в Стамбуле работая грузчиком, ночуя в портах и парках, чуть ли ни голодный образ жизни ведет генерал-майор российской армии Тембот Бекович-Черкасский, он послал туда человека, который привез  Тембота в Париж. Чермоев содержал его пока тот не нашел работу и не стал на ноги.
 
Но самое интересное то, что Абдул-Меджид Чермоев, узнав о бедственном материальном положении матери последнего царя Российской империи Николая II, стал ежемесячно посылать императрице Марии Федоровне деньги. Она жила столь бедно, что у нее не было даже денег купить дрова. Материальную поддержку А-М. Чермоев оказывал ей вплоть до самой ее смерти. Представляете сколько у нее было бы подхалимов, оставайся Николай II при власти. А тут не нашлось никого, чтобы помочь императрице и только чеченец спас ее от голода и холода. Будучи ротмистром в Собственном Его Императорском Величества Конвое Николая II, А. М. Чермоев был знаком с императрицей, но у нее было много и иных знакомых, что при желании могли ей помочь. Но кому кроме чеченца, нужен человек без власти, от которого на данный момент нет пользы?

Не найди и не опубликуй этот материал Тимур Музаев, ни одно советское или российское печатное издание, не желали обнародовать сей факт. Причина не в том, что нет желающих знать подробности, причина в том, что благое дело сделал чеченец. По замыслу наших врагов, о нас в массы должна идти только негативная информация. Наше благородное и чистое, не должно стать достоянием общества. Какая несправедливость и какая неблагодарность.
 
Тимур Магомедович Музаев занимался исследовательской и писательской деятельностью, им написано несколько книг: Союз горцев. Русская революция и народы Северного Кавказа, 1917 — март 1918 г.», «Герои Чеченского полка Кавказской Туземной конной дивизии. 1914—1918». Тимур Магомедович автор нескольких телефильмов, более сотен статей. В последние годы работал главным специалистом-экспертом Архивного управления Правительства ЧР, с 2014 г. помощник Начальник Архивного управления Правительства ЧР, с 2017 г. — главный редактор журнал «Архивный вестник» (Грозный). Ему было присвоено звание Заслуженный работник культуры Чеченской Республики.
 
К великому сожалению, Тимур Магомедович Музаев умер в расцвете сил, когда его знания так пригодились бы нашему народу. Он тяжело переживал уход отца и это отразилось на его здоровье.  Тимур был последний из династии Музаевых, что прославляла свой народ добрыми делами.
 
Прапрадед Тимура Эльмурзаев Шеды (1816–1889) - офицер Собственного Его Императорского Величества Конвоя, подполковник.
 
Прадед, Эльмурзаев Ахмет-Хан Шедиевич (1885–1951) - горский предприниматель и общественный деятель, министр продовольствия Горского правительства.
 
Дед Музаев Нурдин Джамалдинович (1913–1983) - писатель, поэт, драматург, переводчик, учёный, кандидат филологических наук, педагог, участник Великой Отечественной войны, председатель Союза писателей Чечено-Ингушской АССР, член Союза писателей СССР.
 
Отец Музаев Магомед Нурдиевич 1941–2015) - историк, начальник Архивного управления Правительства Чеченской Республики.
 
Дала декъала бойла вай дьабахнарш.