Иудино дерево 23

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. БИТВА.

В её центре, едва различимый среди вороха шкур и деревянных щитов, шёл Арден — последний из рода Велардов. Его взгляд, тяжёлый и сосредоточенный, то и дело возвращался к горизонту, где багровое светило уже касалось вершин скал.
— Не нравится мне это, — прохрипел Борг, старый джургг с седыми космами, шагавший рядом на своём зверином языке. Его когтистые лапы с трудом пробирались сквозь каменистую почву. — Красная луна… Древние сказания не лгали.
Арден промолчал. Он знал: сказания редко лгут. Джургги говорят… Это недобрый знак…  Но сейчас важнее было не то, что ждало впереди, а то, что осталось позади. Пепел кальдеры, крики диких птиц, запах пыли, въевшийся в каждую складку одежды… Всё это тянулось за ним, как тень, которую не стереть даже лунным светом.
Внезапно впереди раздался протяжный вой — низкий, вибрирующий, от которого задрожали камни под ногами. Ангуны замерли, их чешуйчатые спины покрылись мурашками.
— Волчьи стаи, — прошептал Борг. — Они ждут нас у подножия скал.
Арден поднял руку, останавливая отряд. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь редким шипением гигантских грибов, чьи шляпки пульсировали в такт лунному свету. Где то вдали, за грядой камней, мелькнул огонь — не естественный, а тот, что рождается от колдовства.
— Они уже знают, что мы идём, — сказал Арден, глядя на мерцающие огни. — Но Иудино дерево не должно пасть. Это отступники?....
Борг кивнул, его глаза сверкнули в полумраке:
— Тогда пусть волчьи стаи узнают, что значит встать на пути джурггов.
Отряд двинулся вперёд, и с каждым шагом тьма сгущалась, а красная луна поднималась выше, заливая всё вокруг кровавым сиянием. Где то в глубине ущелья уже слышался шёпот древних сил, пробуждающихся от долгого сна. Иудино дерево, древний страж границ между мирами, ждало. И его корни уже дрожали, предчувствуя грядущую битву.
 Воздух стал густым, словно пропитанный невидимой магией. Каждый вдох отдавался в груди тяжестью, будто сам мир сопротивлялся их приближению.
— Чувствуете? — прошептал Борг, сжимая топор. Его чешуйчатые пальцы побелели от напряжения. — Здесь… не только волчьи стаи. Отступники где-то близко…
 
Это стык реальностей, где грань между жизнью и смертью истончается до прозрачности. И те, кто осмелится нарушить покой древнего стража, столкнутся не с клыками и когтями, а с тенями забытых времён.
Из за скал вырвался первый вой — на этот раз не звериный, а… иной. Звук проникал в сознание, вызывая образы: рухнувшие города, чёрные знамена, лица, искажённые вековой злобой. Хагх стиснул рукоять меча, отгоняя наваждение.
— Они пытаются сломить нас до боя, — прохрипел он. — Не поддавайтесь.
Но отряд уже дрогнул. Молодые воины озирались, их глаза расширились от ужаса. Один из них, совсем юный, вдруг вскрикнул и упал на колени, закрывая уши.
— Они зовут меня… зовут домой… — бормотал он, слёзы катились по его щекам. — Мама… папа… они живы…
Арден рванулся к нему:
— Это иллюзия! Твои родители погибли десять лет назад. Вспомни… Воин  замер, его взгляд прояснился на миг, но тут же снова затуманился.
— Нет… они ждут… там…
И прежде чем Арден успел удержать его, тот вскочил и бросился в темноту. Через мгновение раздался хруст, а затем — тишина.
— Мы не пройдём, — глухо произнёс Борг. — Они знают наши слабости.
Арден медленно обернулся к скалам, где среди теней уже проступали очертания фигур. Не волков — а тех, кто когда то был людьми. Призраки павших воинов, чьи души не нашли покоя.
— Они не сильнее нас, — сказал Хагх. — Потому что мы идём не за местью. Мы идём, чтобы спасти то, что должны. Назад нет пути…
В этот миг красная луна достигла зенита. Её свет упал на Иудино дерево, и его ветви, до того неподвижные, зашевелились. Листья зашептали, словно переговариваясь между собой, а из трещин в коре просочились капли светящегося сока.
Арден шагнул вперёд.
— Тогда пусть знает: мы не отступим.
Тени ринулись навстречу. Но теперь среди них вспыхнули искры — не призрачного, а живого огня. Воины, собрав всю волю, подняли оружие. Битва началась.
Клинки засверкали в неровном свете, рассекая сумрак таинственным гулом.
 То вспыхнет багровый глаз, то прочертит воздух когтистая лапа, то промелькнёт оскал неведомого зверя. Но воины не дрогнули. В их глазах горел тот же огонь, что озарял поле боя, — огонь не ярости, но решимости.
Старший из воинов, с посеребрёнными годами волосами и взглядом, пронзительным как клинок, выкрикнул древний боевой клич. Звук разнёсся над полем, словно удар гонга, и в тот же миг руны на его мече вспыхнули ослепительно-белым. Он ринулся вперёд, прокладывая сквозь ряды теней путь для товарищей.
Вокруг кипела битва: звон металла, хриплые выкрики, шорох рассекаемого воздуха. Одна из теней, особенно плотная, ухватила юного воина за плечо. Но прежде чем когти вонзились в плоть, старший ударил — его меч пронзил призрачную фигуру, и та рассыпалась искрами, словно угольки, брошенные в ветер.
— Держитесь вместе! — прогремел он. — Огонь нашего духа не погаснет.
Враги наступали волнами — безликие тени, лишь изредка обретающие очертания. То вспыхнет багровый глаз, то прочертит воздух когтистая лапа, то промелькнёт оскал неведомого зверя. Но джургги  не дрогнули. В их глазах горел тот же огонь, что озарял поле боя, — огонь не ярости, но решимости.
Вокруг кипела битва: звон металла, хриплые выкрики, шорох рассекаемого воздуха. Одна из теней, особенно плотная, ухватила юного воина за плечо. Но прежде чем когти вонзились в плоть, старший ударил — его меч пронзил призрачную фигуру, и та рассыпалась искрами, словно угольки, брошенные в ветер.
Линн, младший из отряда, сжал в руках световой амулет. Кристалл дрожал, то разгораясь, то почти угасая.
- Это воспоминания, - прошептал Хагх.
— Воспоминания кого? — его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки.
— Тех, кто пал здесь, — ответил Хагх. — Иудиное дерево помнит всех. И теперь оно пробуждает их.
Внезапно огонь замер, словно задутый невидимым ветром. Тишина обрушилась на поляну, густая и тяжёлая, как свинец. Даже звон металла стих, будто сам мир затаил дыхание.
Из мрака выступил первый. Фигура, сотканная из тумана и отблесков угасающего пламени. Её очертания менялись, то напоминая воина в древних доспехах, то превращаясь в безликий силуэт.
— Это… один из нас? — Линн отступил на шаг, но амулет в её руках вспыхнул ярче, отгоняя приближающуюся тьму.
— Нет, — Хагх шагнул вперёд, поднимая клинок. — Это то, что осталось от тех, кто не сумел устоять.
Фигура издала протяжный стон, и в тот же миг тьма за её спиной взорвалась десятками подобных призраков. Они тянули к ангунам полупрозрачные руки, их рты беззвучно раскрывались, будто пытались что то сказать.
-Они хотят…
Линн замер, прислушиваясь к шёпоту, который проникал прямо в сознание. — Они хотят, чтобы мы узнали.
— Узнали что? — Хагх обернулся к нему, но тот  уже смотрел мимо него, в самую гущу призрачной толпы.
— Правду, — его голос стал тише, почти сливаясь с общим шёпотом. — Правду о том, как всё началось. О том, кто посадил Иудиное дерево.
Пламя вновь вспыхнуло, на этот раз с такой силой, что призраки отпрянули. В центре костра возник образ —древний старец с глазами, полными звёзд. Его голос прозвучал не в ушах, а где то глубже, в самой душе:
— Вы стоите на пороге истины. Но готовы ли вы её принять?
Хагх сжал клинок крепче.
— Мы готовы.
Старец улыбнулся, и его фигура начала растворяться в огне.
— Тогда слушайте…
…….— Тогда слушайте… — голос старца, словно шелест древних свитков, разлился по залу, пронизывая каждый камень, каждую трещину в полу. — Иудиное дерево не просто символ предательства. Это врата. Врата, что открываются лишь тогда, когда сердце наполнено не гневом, а пониманием.
Хагх почувствовал, как клинок в его руке задрожал, будто отзываясь на слова старца. Огонь вокруг становился ярче, но не жёг — он говорил.
— Три испытания ждут вас, — продолжал старец, его очертания уже почти растворились в пламени, оставив лишь мерцающий силуэт. — Первое — испытание воли. Второе — испытание памяти. Третье — испытание прощения. Лишь пройдя их, вы сможете прикоснуться к корням дерева и узнать истину.
— Почему именно мы? — шагнул вперёд Хагх, его доспехи вспыхнули в отблесках огня. — Мы не избранные, мы просто…
— Вы не избранные, — перебил его старец. — Вы выбранные. Судьбой, временем, самим деревом. Вы те, кто ещё способен услышать его шёпот сквозь века.
Огонь внезапно сгустился, образовав три пылающих символа: меч, книгу и чашу.
— Меч — для того, кто сражается, — пламя окутало Хагха. — Книга — для той, кто помнит, — свет коснулся Элары. — Чаша — для того, кто простит.
Ваши пути разойдутся, но цель останется единой. Идите. И помните: дерево не карает. Оно показывает.
С этими словами старец исчез, оставив после себя лишь горсть искр, медленно оседающих на каменный пол призрачного замка….

Не успели они сделать и шага, как пол под ногами дрогнул, стены зала раздвинулись, открывая три тёмных коридора. Каждый манил своей тайной, каждый обещал испытания, о которых старец лишь намекнул.
Хагх коснулся стены одного из проходов — камень под его пальцами ожил, засветившись древними рунами.
— Похоже, выбора у нас нет, — прошептал он. — Пути уже определены.-Он  наконец поднял взгляд, его глаза отражали пламя, всё ещё танцующее в центре зала.
 Тогда не будем медлить. Чем быстрее начнём, тем быстрее узнаем, что скрывает Иудиное дерево.  Они шагнули в темноту, ведомые лишь отблесками пламени и шёпотом древнего пророчества.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ....