Глухая ночь

Серые, безмолвные сумерки обернулись абсолютной тьмой. Здесь не было ни единого источника света, ни проблеска надежды на скорый рассвет. Ни окна, ни люка, ни даже щели, сквозь которую мог бы просочиться звук или запах внешнего мира. Только густая, черная мертвая ночь, обволакивающая и бездонная, как самое глубокое озеро.
В этой тьме, тесно прижавшись друг к другу, спали те, кого мир вытолкнул из своих объятий. Они были усталыми беглецами, зовущимися зверями, хотя их сердца и души хранили куда больше изломов, чем шерсть. Они пришли сюда отовсюду ушедшие прочь, не по собственной воле, но по необходимости.
Они забыли о грядущем, потому что будущее было слишком ненадежным миражом, а думать о нем означало тратить остатки сил. И, что самое важное, они научились не думать о прошлом.
Прошлое – это болото, затягивающее обратно. Оно пахнет кровью и горьким дымом пожарищ, металлическим холодом острожных клеток и монотонным, сводящим с ума скрипом ржавых цепей. Там слишком много смертей – чужих и собственных, тех, что забрали кусок души. Они не хотели знать, где были их корни, потому что корни лишь привязывали к земле, с которой им пришлось сбежать.
Их единственной реальностью была свобода, которая всегда в бегстве. Постоянное движение, огибание препятствий, ускользание от невидимой, но всегда ощущаемой погони. Их ритуал – заметать следы так, чтобы земля под ногами оставалась нетронутой.
Один из них, старый Волк с посеребренной мордой, поднял голову и посмотрел в печальное небо. Оно было таким же черным, как все вокруг, но где-то далеко, за его непроницаемой завесой, он надеялся узреть его край – границу, за которой начиналось что-то иное. Что-то, что не знало их боли.
Наступило время ужина. Скромный, безрадостный паек: ломтик черствого хлеба, который приходилось долго размачивать, чтобы проглотить, и вода, которую они черпали из стоячего пруда. Она была мутной, подернутой тиною, но она была жизнью.
Сырость проникала под шкуры, усталость наваливалась неподъемной плитой, но в темноте, где не было ни окон, ни дверей, они, по крайней мере, были вместе. Не ожидая утра, не вспоминая вчера, просто дыша, пока глухая ночь держит их в своих объятиях.